За что воюем? Политики vs терроризм

21:02 2016-08-08 58 безопасность война гражданский может политика

Рейтинг 3/5, всего 5 голосов

С января 2015 года Францию раз потрясают теракты. Если бы не работа правоохранителей, их было бы еще больше. В целом французские полицейские и службы безопасности эффективны. Правительство объявляет, что страна ведет войну с терроризмом». С ноября 2015-го она живет в режиме чрезвычайного положения. Но, когда мишенью становится целая страна, понятие нулевого риска перестает существовать. Власть это хорошо понимает и неоднократно заявляла, что Франция еще будет страдать от новых мучительных атак, какими бы не были меры безопасности.

Итак, мы ведем войну. Что это за война? Кто враг? Могут ли Франция и другие страны Запада сдержать и разбить этого врага? Эти сложные вопросы одновременно и стратегические, и политические. Зависят они как от внутренней, так и внешней политики.

Как ни странно, вопрос безопасности здесь как раз не самое сложное. Западные демократии уже не раз, по меньшей мере с 1970-х годов, переживали периоды дестабилизации вследствие новых проявлений террора: можно вспомнить RAF в Германии и «Красные бригады» в Италии, возникновение международного терроризма. Пока не развалилась СССР, террористические группировки часто спонсировались, если не контролировались, КГБ или его «братьями» в Восточной Германии, Болгарии и тому подобное. В каждом случае правоохранителям приходилось приспосабливаться, находить новые стратегии. Государство должно выработать оптимальную реакцию. Ведь противодействие милитаризированным группам, которых обучает и оснащает Советский Союз — это одно. Борьба с «Аль-Каидой» — другое.

Читайте также: Свобода для террористов?

В последнее время под зонтиком «ИД» фрагментирование терроризма вышла на новый уровень: теперь он действует через индивидуальную радикализацию. Терроризм реализуется через широкий спектр тактик и средств, которые под силу и опытным ветеранам, и ненормальным фанатикам, и молодым активистам. Ранее привычные для нас дебаты про разницу между организованным международным терроризмом и отдельными случайными безумными преступниками, о долге не путать религиозные, политические и социальные мотивы теперь стали по меньшей мере неактуальными. Потому что убийца в Ницце может быть одновременно и сумасшедшим, и зацикленным на идеологии, и «волком-одиночкой», и марионеткой «ИД».

Устойчивость к панике и поиске виновных, гражданская дисциплина не является данностью для любого общества. Они формируются обстоятельствами, национальной культурой и политикой

Дать этому совет непросто. Но главный серьезный вызов для власти — это не безопасность. И здесь ошибаются как жесткие типы вроде Саркози или Путина, так и демократы типа Олланда. Безопасность — не вопрос мышц, это вопрос политики. А она, во-первых, заключается в том, чтобы информировать людей и разъяснять ситуацию, что даст им возможность в перспективе справиться с угрозой и вести себя адекватно. Во-вторых, государственные мужи должны вести свои нации и иметь вид достойных доверия, когда опасность кажется повсеместной. Такое лидерство и надежность — вопрос не вертикали, как бы об этом дзявкала разнообразная путиноподибна мелочь (вместе с нашим Саркози), и не исключительно эффективного и успешного защиты населения. Они зависят от способности (и желания) разобраться в мировых угрозах, в ситуации с нашей страной и четко изложить проект, который она предлагает своему народу и миру. Создать материальное и моральное среда, в которой гражданское общество могло бы понять эти меры и адаптироваться к ним, представить масштаб и продолжительность испытания (что именно мы защищаем и за что именно боремся). В случае Франции это сложные задачи, потому что нашим гражданским обществом, так сказать, всегда была и до сих пор является Государство: со времен монархии и республики в течение. Государство во Франции является основателем нации и предметом наших патриотических гордости, щитом, который защищает граждан от любых опасностей, источником всякого коллективного действия, сердцем французской культуры, французского образа жизни, как понимаем их мы и мир.

Читайте также: Франция. Обновление символов

Поэтому вызов номер один: адекватно вести себя. Это не означает превратиться в нацию героев. Адекватное поведение скрывается в мелочах: общей порядочности, контроле над паникой, добровольным соблюдением правил безопасности даже тогда, когда они обридливи, и в избегании поиска козлов отпущения в «арабах, ЕС, слабости демократических государств, беженцах» с одной стороны, или в «исламофобии, ксенофобии, бедности, капитализме, американском империализме» — со второго. Устойчивость к панике и поиске виновных, забота о других, гражданская дисциплина не является данностью для любого индивида или общества. Они формируются обстоятельствами, национальной культурой и политикой. Какие запасы преданности, мужества и гражданской нравственности обнаружил Майдан у украинцев — народа, который, судя по всему, должен был бы быть подавленным, эгоистичным, разделенным, склонным к ментальному рабству после столетий иностранного господства и десятилетий советского промывания мозгов! Или как достойно французский народ ответил на теракты в ноябре 2015-го в Париже: с полным осознанием того, какие ценности поставлены на кон, со стремлением единства и даже дружбы, гражданским пиететом в ритуалах чествования жертв (может, как эхо Майдана…).

И наконец самая большая ловушка: французским лидерам и правительству неплохо удается принимать ежедневные решения, они находят более-менее правильные слова в нужный момент. Но они не дают то, что требует общество в такой ситуации: четкой идентификации и понимания угроз и опасностей, стоящих перед нами, мудрого и содержательного нарратива относительно нашей позиции в таком сложном и страшном мире, а также перспективы действий, которую мы определяем для себя и предлагаем нашим союзникам и партнерам. Все это было в прошлых войнах (по крайней мере оправданных и воспринятым).

Так же должна действовать европейская «конструкция», НАТО, ВТО, если в них есть адекватные цели и умение сделать их понятными и легитимными в глазах граждан. К сожалению, лучшие западные лидеры (позвольте мне причислить к ним Олланда, несмотря на повсеместную жесткую критику в его адрес во Франции), какими бы не были их заслуги, не могут или не решаются четко сформулировать перед собой и своими народами этого понимания, нарратива и перспективы. Слово «война», которое должно указывать на конкретные намерения, стало опустевшим звуком. А воинственная риторика, которая не может назвать врага или возможных союзников, средства ведения или театра боевых действий, не говоря уже о рамки войны, то есть тот порядок, который должен наступить после нынешнего хаоса (или хотя бы баланс сил и стабильность международного строя, если уже не высшие цели, как свобода, схемы справедливого и мирного сотрудничества, спасения планеты), раздражает и злит людей.

На какие же вопросы-вызовы не может ответить наш политический нарратив (или скорее его отсутствие!) во Франции и Европе? Если анализировать шире, абстрактнее, то это кризис демократического управления; неограниченный индивидуализм; вызовы антропоцена; смещение мира из Европы в Азию; восстановлена приемлемость авторитарных режимов. По моему мнению, стоит сосредоточиться на трех ключевых моментах, за которые западные государственные мужи должны отвечать, но не делают этого: провал революции глобальной экономики после 2008 года, нарастание исламистской безумия, неототалитарное разворот России. Среднестатистическое политическое мышление после окончания холодной войны не смогло понять и предсказать этих ситуаций. Оно в лучшем случае сосредотачивается на первом и втором, но игнорирует третий момент. А решить не может никакого, потому что не понимает целостной картины.

Читайте также: Технология худшему

Самое глубокое в этом глобальном непонимании коренится недооценка конфликтности России. Западные лидеры (которые пока что остаются мировыми лидерами) озадачены экономическими и проблемами безопасности. Они решают их по очереди, когда уже споткнутся об них. Им ненавистна сама мысль об одновременности многочисленных и разнообразных врагов и угроз. Они мечтают о пакетную сделку, которая решила бы одним махом все проблемы: мирной и безудержной глобализации народов и рынков, полного исчезновения исламистского фундаментализма, борьбы с социальной несправедливостью в мировом масштабе, или возвращение национальных закрытых обществ с правлением авторитарных правительств, цифровой экономики, или еще каких. Поэтому игру Путина, зажигательную и слепимую местью (или скорее фантазиями о мести), многие лидеры предпочитают не замечать, потому что не могут вытерпеть еще и третьего фронта на континенте. Зато охотно будут жить иллюзией, что якобы путинский режим может быть надежным партнером, помощником, советчиком. Именно поэтому под чары президента РФ подпадают так много приличных консерваторов: кто-то из них возмущается из-за уничтожения местных культур и демократических наций в процессе глобализации, другие недовольны тем, как новая экономика демонтирует государство всеобщего благосостояния, еще кто-то огорчен упадком демократической политики, которая больше не предлагает общественных ценностей, исторических смыслов и надлежащего лидерства.

Поэтому мы переоцениваем общность нашего интереса с Россией (против исламистского террора в Сирии, за безопасность в Европе в целом и — а почему бы нет? — против Турции и НАТО). И через это ошибочно трактуем действия Путина как рациональную великодержавную политику. Западное сознание до сих пор находится под влиянием заклятия «конца истории» и не способна видеть истинные стратегии хаоса, которые лежат в основе и российской, и исламистской политики. Движут этими стратегиями какие-то хитрые надежду или слепая месть и возмущение, не имеет значения. Гражданская война в Европе, которую пытаются разжечь исламские террористы, и распад ЕС и изменение европейского порядка, которых добивается Путин, — это две очень разные, независимые опасности. Но недостаток, что не дает европейцам их понять и должным образом отреагировать на них, одна и та же.

Я предполагаю, что глубокое непонимание событий 1989-го и является источником последующих ошибок и слепоты: просчетов относительно революции в глобальной экономике и их политических последствий для легитимности в демократических странах, незнание природы потрясений в исламском мире (после Исламской революции в Иране, снитсько-шиитской войны и советской интервенции в Афганистане). С этими предположениями могут соглашаться в Украине. Но их абсолютно не слышно в остальной Европе.


Вдова Вороненкова перенесла дату концерта памяти в Киеве
Вдова Вороненкова перенесла дату концерта памяти в Киеве
10:15 2017-03-29 12

Вдова Вороненкова на девятый день даст концерт в подвенечном платье
Вдова Вороненкова на девятый день даст концерт в подвенечном платье
21:23 2017-03-28 37

Максакова отменит концерт в Киеве, если так скажет священник
Максакова отменит концерт в Киеве, если так скажет священник
13:22 2017-03-28 180

Максакова даст концерт в Киеве только с благословения священника
13:22 2017-03-28 55

Глава МИД Британии отменил визит в Москву
06:17 2017-03-28 14

Глава британского МИД отложил поездку в Москву
20:16 2017-03-27 12

Истребители НАТО отработают полеты над Эстонией
10:16 2017-03-27 15

Иран ввел санкции против 15 фирм США
16:16 2017-03-26 15

В РФ удивлены и разочарованы новыми санкциями от США
14:17 2017-03-26 27

В Болгарии проходят досрочные парламентские выборы
12:16 2017-03-26 12