The Economist: Смена курса

11:00 2016-07-30 40 бизнес мэй политика Правительство промышленная политика

Рейтинг 1/5, всего 4 голосов

Самым неожиданным из всех кадровых решений Терезы Мэй, которая заступает на посту премьер-министра Британии Дэвида Кэмерона, стало назначение склонного к ляпсусов Бориса Джонсона министром иностранных дел. А самым заметным политическим шагом после того, как она заняла эту должность 13 июля, стал сигнал о возврате к «промышленной политики».

Еще с дней премьерства Маргарет Тэтчер само только упоминание о «промышленную политику» в кругах Консервативной партии приравнивалось к ереси. Тэтчер превратила отношение к беспорядочному государственного интервенционизма, который был ее предшественников (и тори и лейбористов), своеобразная лакмусовая бумажка, которым проверялась идеологическая чистота политика. За время правления «железной леди» о возвращении к национализации или катастрофического вмешательства в деятельность компаний типа British Leyland не могло быть и речи.

Мэй нарушила это табу. «Настоящая промышленная политика» стала одним из ключевых пунктов ее программы как будущего лидера партии в речи, произнесенной в Бирмингеме 11 июля. А сейчас, уже на Даунинг-стрит, она создала целое новое министерство под таким названием: Департамент бизнеса, энергетики и промышленной политики. Возглавил его Ґреґґ Кларк.

Детали этой политики еще до конца не отработаны, но Мэй в речи дала понять, что именно она будет предусматривать: повышение производительности экономики, работу с инфраструктурными проектами (например, железная дорога HS2, соединяющей север страны с югом), активизацию жилищного строительства и региональную политику, которая «поможет не просто одному-двум нашим крупным региональным центрам, а каждому из них без исключения», возможно, в пику предыдущему правительству, который занимался крупнейшим соперником Бирмингема Манчестером.

Из дней премьерства Тэтчер лишь упоминание о «промышленную политику» в Консервативной партии приравнивалось к ереси. Тереза Мэй нарушила это табу

Кроме того, стратегия направлена и на помощь определенным секторам экономики. Сторонники такого подхода считают его радикально отличным от ныне непопулярной политики «поддержки победителей» 1970-х годов. Этот новый подход предполагает определенную преемственность политики коалиционного правительства Дэвида Кэмерона 2010-2015-го, когда сэр Винс Кейбл, либерал-демократ и министр по вопросам бизнеса, восторженно говорил о промышленные стратегии и выделял 11 отраслей, с которыми правительство должно строить длительные «партнерства», в частности автомобилестроительную и аэрокосмическую. Последние обе получали государственные капиталовложения через сеть научно-исследовательских центров Catapult.

Поэтому, например, председатель Общества производителей и продавцов автомобилей Майкл Ґосс утешился более открытой поддержкой промышленной политики со стороны Мэй. Однако она волнует сторонников и свободного рынка. По мнению руководителя Института экономических дел Марка Литлвуда, хоть в новой политике пока мало конкретики, переход к даже умеренной промполитики может соблазнить правительство пойти дальше и поддерживать убыточные отрасли типа сталеплавильной, особенно когда Британия выйдет из ЕС и больше не будет связана европейскими правилами в отношении объемов государственных дотаций в промышленность. Он надеется, что новая политика будет выражаться больше в риторике, чем в реальных действиях.

Читайте также: Премьер Великобритании отметила реальной угрозе со стороны РФ

И здесь не замедлило первое испытание для новой стратегии Мэй. 18 июля стало известно о намерении продать технологическую компанию из Кембриджа ARM Holdings японскому банку SoftBank за £24 млрд ($32 млрд). Если сделка состоится, это станет крупнейшей в истории азиатской инвестицией в Великобританию. В бирмингемской речи Мэй пообещала защищать важные секторы отечественной экономики от скупки иностранным капиталом. Однако продажа своего производителя компьютерных чипов в правительстве встретили с удовольствием.

Впрочем, не забыли там и о новой политике: подчеркнули, что премьер лично переговорила с руководителем SoftBank. Тот заверил, что штаб-квартира ARM останется в Кембридже, а количество рабочих мест за следующие пять лет удвоится. Каждое будущее приобретение британского бизнеса иностранными инвесторами будет оцениваться на индивидуальной основе, заявили в правительстве. На практике это может выглядеть так: перечень секторов и отраслей, на которые будет распространяться проверка по соблюдению общественных интересов (сейчас это только оборона, сектор финансовых услуг и средства массовой информации), возрастет. Такой компромисс правительство выбрал, чтобы успокоить и сторонников свободного рынка (которые все же считают это вмешательством), и интервенционалистов (которые все равно упрекали, что Мэй позволила ARM выскользнуть из рук Британии).

Читайте также: Лидеры Евросоюза обратились к нового премьера Великобритании о Brexit

Искушение вмешиваться

Несмотря на продажу японцам ARM, новое британское правительство, скорее всего, активнее пытаться удерживать инвестиции в стране, а не отмахиваться от них протекционистскими мерами. Бизнес до сих пор лихорадит из-за Brexit. Например, от ЕС очень зависят суперуспешные автомобильная и аэрокосмическая отрасли Британии. В прошлом году в Союзе купили 57% английских автомобилей по всему автоекспорту. Чтобы не допустить оттока инвестиций с других стран, правительство может охотнее идти на уступки и в других отраслях. Ґосс говорит, что учитывая Brexit индустрия, которую курирует его ведомство, будет лоббировать низкие цены на электроэнергию и тарифы для бизнеса. Ходят слухи, что правительство Кэмерона (в рамках реализации масштабной инвестиционной программы) после референдума уже провел переговоры с одним из автопроизводителей о том, как можно помочь этой компании смягчить последствия от появления экспорта из ЕС, если Британии придется выйти из единого рынка.

Новый министр по вопросам бизнеса Кларк имеет репутацию скорее прагматика, чем радикала. Пока что «промышленная политика» кажется довольно мягкой. Однако с нарастанием антиглобалистская настроений в целом и за желание правительства занять заброшенный лейбористами политический центр многие тори очень внимательно наблюдать, не она будет выходить за пределы дозволенного. А вмешательство государства, даже с самыми благими намерениями, очень быстро может стать контрпродуктивным. Впрочем, с ухудшением состояния экономики призывы к интервенциям будут звучать все громче.

© 2011 The Economist Newspaper Limited. All rights reserved

Перевод осуществлен с оригинала «украинской неделей», оригинал статьи опубликован на www.economist.com


Террористы ИГИЛ взяли на себя ответственность за взрыв в Манчестере
Террористы ИГИЛ взяли на себя ответственность за взрыв в Манчестере
07:22 2017-05-24 4

В ИГИЛ рассказали, как устроили теракт на концерте в Манчестере
В ИГИЛ рассказали, как устроили теракт на концерте в Манчестере
20:17 2017-05-23 15

В ИГИЛ рассказали детали об организации теракта на стадионе Манчестера
В ИГИЛ рассказали детали об организации теракта на стадионе Манчестера
18:23 2017-05-23 17

«Исламское государство» взяло ответственность за теракт в Манчестере
16:19 2017-05-23 15

Офицер из Новосибирска погиб в Сирии
07:22 2017-05-23 20

Названы темы неожиданных майских переговоров Путина и Макрона
20:15 2017-05-22 9

В Сирии погиб еще один путинский «ихтамнет»
16:15 2017-05-22 23

Все сирийские повстанцы покинули город Хомс
08:17 2017-05-22 12

«Мумия»: финальный удлиненный трейлер выдал «козыри» фильма
22:20 2017-05-21 14

Вася Обломов высмеял российское телевидение в новом клипе
21:22 2017-05-21 30