«Кроткая» империя

13:00 2016-07-17 39 империя культура либерал либералы российского российский

Рейтинг 1/5, всего 3 голосов

Вопрос о российский либерализм в его отношении к национальным проблемам русской, советской и нынешней чекистской империи является действительно очень актуальным. Потому, время от времени заступая место при власти своих радикально-реакционных коллег, российские либералы не демонстрируют желания и решимости принципиально изменить имперскую парадигму истории страны. Именно поэтому ельцинская оттепель была лишь передышкой перед началом имперской реставрации Путина.

Действительно, внешне российские либералы существенно отличаются от национал-шовинистов, потому что в основном производят впечатление приличных людей: они, как правило, хорошо образованы, знают о модные западные интеллектуальные процессы, воспитанные и умеют вести себя в доборном обществе. Также особенно хорошо выделяются на фоне российских имперско-фашистских «маугли».

Однако это различия количественные, а не качественные. В главном, прежде всего в отношении к цели, они не различаются, потому что цель их объединяет, а разъединяет методы, тактика, способы ее достижения.

Общая для абсолютного большинства российских демократов и российских колонизаторов-реакционеров цель — это сохранение империи (а ныне ее восстановления) в той или иной форме и продолжение национально-имперскому доминированию над другими народами на пространстве от Кенигсберга до Камчатки и от Санкт-Петербурга до Кушки в области политики, экономики, языка, культуры, ментальности, военно-полицейской и спецслужбостськой сферах. И этот контролируемый ныне Кремлем геополитический простор является, разумеется, программой-минимумом…

Читайте также: Комплексы как капитал

Методы российских реакционеров (консерваторов, монархистов, фашистов, коммунистов, чекистов — здесь имеется в виду принадлежность не только до спецслужб, но и специфического стиля мышления и восприятия мира, который последний шеф КГБ СССР Вадим Бакатин называл «чекозмом») в достижении совместной с либералами цели является максимально жестокими, грубыми и кровавыми.

Методы либералов, что также не мыслят себя вне империи россиян, но хотят, чтобы она имела реформировано, модернизированное и приличное лицо, мягче. Однако некоторые константы их мировоззрения четко выразил далеко не либерал Никита Михалков: «Мы нуждаемся союза суверенных государств, который даст возможность России остаться в его центре хотя бы потому, что она так или иначе является центром». Михалков открыто об этом сказал, а либералы так думают, хотя и не всегда осмеливаются высказать. Они стремятся не столько завоевать, как купить и подкупить. Однако и против завоеваний активно не выступят. Российский либерал Альфред Кох призвал абсолютно все в Крыму купить, чтобы там все принадлежало России, тогда, мол, будет все равно, какой флаг там развевается.

Так и сделали. На начало 2014 года большинство крымских активов принадлежала РФ и аффилированным с ней структурам, однако это не остановило Кремль на пути агрессии и оккупации полуострова.

В позньорадянський период либералы России стремились либерализации и демократизации империи, хотя империи не подвергаются таким трансформациям, имея гораздо больше шансов развалиться

Традиции российского либерализма в его отношении Украины формировались еще в имперские времена. Эти традиции в своем развитии прошли несколько этапов в соответствии с различных стадий украинского национального возрождения. Всего таких стадий в истории любого этноса, по чешским ученым Мирославом Грохом, может быть три. Первая — этнографическая (в Украине она пришлась на первую половину XIX века), когда народ переживает не лучшие времена, общественная активность достаточно скудная, а национальные проявления довольно слабые. Именно в такой период единичные энтузиасты, вопреки ситуации национального «сна», опасаясь, что народ может и не проснуться, начинают собирать артефакты его истории, культуры, этнографии, фольклора и тому подобное. К этнографической стадии украинского движения российская либеральная общественность относились вполне сочувственно, в империи всегда хватало ценителей малороссийских песен, сала и водки. Эта публика со снисходительным интересом относилась к малороссийских провинциальных особенностей (а все украинские особенности в Российской империи объяснялись именно как провинциальные, краевые, а не этнические).

Вторая — культурная (в Украине приходится на вторую половину XIX века), когда достижение этнографической стадии предлагают широкой общественности, когда фольклорные знания с университетских кафедр, музеев, редакций возвращаются к самому народу, когда начала литературного языка проникают в живое народное среду. Кстати, в Чехии этот второй этап национального развития проявлялся в том, что в почти напрочь немецкоязычной Праге группы чешских студентов ходили по улицам и громко, с вызовом разговаривали на чешском, чтобы показать, что она «ще не вмерла».

Культурно-просветительский уровень проявлений украинства российская либеральная мысль воспринимала уже с раздражением, предвзятостью и скептицизмом как направленный на разделение «единой» русской культуры. Именно так это воспринимал один из ведущих российских либералов конца XIX и начала ХХ века Петр Струве, который выступил глашатаем борьбы против украинской культуры, что, по его мнению, угрожала imperial монолитности. Однако были еще и «либеральные» российские либералы, которые пытались решить проблему, договорившись, конечно, с пользой для империи. Диаспорный профессор Петр Голубенко писал о них так: «В отличие от погромщиков представители этого направления искали согласования развития украинской культуры с великодержавною единством России в компромиссной формуле «единства в разнообразии», конечно, при условии сохранения гегемонного положения российской культуры. Украинской культуре отводилась в этой концепции роль провинциальной культуры для домашнего обихода простонародья и резервного источника для роста и развития господствующей русской культуры».

Читайте также: Заношена овечья шкура

Наибольшее возмущение российских либералов вызвала высокая, держано-политическая стадия украинского национального возрождения. Даже такой российский либерал-украинофил (который написал немало профессиональных исследований по истории украинского языка и культуры), как профессор Алексей Шахматов, лишь услышав о требовании даже не независимости, а автономии Украины в составе России, гневно воскликнул: «Nonpossumos!» (Мы не допустим!»). Национальный вопрос был и остается своеобразным историческим проклятием России. Ведь, как выражался Карл Маркс, Россия — совокупность наворованных губерний, которые придется возвращать в Суд. Эта империя была еще более лоскутной, чем Австро-Венгерская. Возможность решения той проблемы российские руководители видели в тотальной русификации всех народов на территории своей страны. Либералы были не против (наоборот, всей душой за) русификации, зато против насилия и зверства в процессе ее осуществления.

В позньорадянський период либералы (в частности, в диссидентских кругах) России стремились либерализации и демократизации империи, хотя империи не подвергаются таким трансформациям, имея гораздо больше шансов развалиться. В глубине души некоторые диссиденты очень опасались, что их борьба против коммунизма может развалить «великую Россию».

Такая двойная позиция объясняется тем, что, как писал диаспорный профессор Александр Мотыль: «Несмотря на войну, репрессии и лишения, русские имели в СССР привилегия быть имперским народом. Россияне составляли этнокультурную базу и составляли ведущий персонал институтов имперского ядра. Неросояни, что попадали в элиту, ассимилировались, усваивая язык, культуру и идеологию господствующей этнической группы. В экономической и культурной политике предпочтение, естественно, отдавалось ядру. Конечно, русские также страдали, и не все они, понятное дело, жили так хорошо, как некоторые узбеки, но Россия была экономической осью планируемой из центра системы, а русский язык и культура, пусть и в несколько советизированных вариантах, почти неоспоримо господствовали на всей территории СССР. Но все эти аспекты свидетельствуют не о том, что «злые» россияне эксплуатировали «невинных инородцев», а что логика империи, господствующее положение в которой занимали россияне, непременно срабатывала в исторически типичный для империи».

Читайте также: «Хороший русский»

Именно через эти обстоятельства либеральные российские диссиденты пытались любой ценой спасти СССР от естественной гибели. Например, академик Андрей Сахаров готовил проект каких демократических штатов Евразии по образцу США, где, между прочим, все штаты лишены какой-либо этнической определенности.

Несмотря на различие исходных позиций, этот проект Сахарова перекликался с идеей Владимира Жироновского упразднить все национальные автономии в России, поделив страны на позанацоонально губернии.

Путин на это не решился, но создал так называемые федеральные округа, которые должны свести на нет национально-автономную государственность или, по крайней мере, существенно ее ограничить.

Нынешние российские либералы лишь формально и на словах признают государственность Украины, не уставая создавать новые и новые проекты еще одного, теперь уже «правильного и справедливого», «объединения» Украины и России. Их позиция стала еще нагляднее после аннексии Крыма. Абсолютное большинство либеральной общественности РФ или поддержала ее, или не выступила против аннексии. Кстати, даже суперлоберальна российская партия «Парнас» — «Партия народной свободы» во главе с Михаилом Касьяновым сделала предвыборный ролик, в котором Крым отображается как российская территория. А либерал Илья Пономарев (единственный депутат Госдумы, который не проголосовал за аннексию) вместе с либералом Михаилом Ходорковском твердят что-то о еще один «референдум» в Крыму, без которого якобы никак нельзя вернуть законному владельцу…

Понятно, что никаких положительных надежд на российских либералов Украина возлагать не может. Однако, несомненно, лучше иметь дело с российскими либералами, чем с российскими фашистами. Либералы даже российского разлива — это таки меньшее зло…

Читайте также: Не надеяться на «их» Майдан