Жан-Сильвестр Монґреньє: «Европа должна признать существование евразийского фронта наряду с средиземноморским и ближневосточным»

11:44 2016-07-08 38 геополитический Европа оно Россия Украина

Рейтинг 3/5, всего 3 голосов

Великобритания выходит из ЕС. Какие последствия будет иметь этот шаг для его отношений с Россией?

— Риск в том, что Евросоюз станет слабее. Это даже не риск, а свершившийся факт. Его руководители сосредоточатся на внутренних вопросах, а следовательно, уделять меньше внимания ситуации на восточных границах ЕС и НАТО. В общем все евроатлантические структуры становятся слабее за выход Великобритании из ЕС. Бесспорно, это скажется на характере последующих переговоров Брюсселя с Москвой.

Великобритания принадлежит к условной группе стран, что способны достаточно решительно противостоять экспансионистским действиям Кремля. По крайней мере Лондон часто называл вещи своими именами и не ставил вопрос о «постепенном и поэтапном» снятии санкций с России… правомерно Ли говорить, что, выходя из ЕС, он оставляет больше места тем, кто практикует задабривания агрессора?

— Так, относительно санкций Британия всегда имела четкую позицию, как и страны Балтии, Польша и Швеция. Переговоры о них существенно зависят от баланса влияния между Францией и Германией. Но понятно, что уход Соединенного Королевства на вторые роли механически усиливает позиции тех, кто выступает за скорейшее примирение с Россией, как Испания. Внутри политического класса Франции также существуют различные тенденции.

Читайте также: Меркель-Штайнмайер: дуэт или какофония

Впрочем, для Франции возникли и новые возможности в связи с Brexit: ее влияние, чисто математически, увеличивается, ведь движущей силой ЕС долгое время был треугольник Лондон — Париж — Берлин»…

— Я все-таки не думаю, что влияние Франции механически увеличится. Возникает риск, что Париж с Берлином несколько замкнутся на диалоге между собой, лишившись возможности игры и гибкость, которой придавало присутствие Лондона. Эта пара

остается в определенном смысле с глазу на глаз.

Насколько эти события могут ускорить переход к постепенному снятию санкций с России, как это предлагает недавно проголосована резолюция Сената Франции?

— Резолюция Сената все-таки подчеркивает необходимость выполнения минских соглашений, в том числе и Москвой. Она существенно отличается от той, которую на скорую руку и неожиданно приняла Национальная ассамблея. Однако во Франции действительно немало сторонников идеи возвращения системы Европы наций, с альянсами и контральянсами… Эти политики видят Россию как потенциального союзника, благодаря которому можно уменьшать немецкие влияния, примерно как в XIX веке. Нынешний французский суверенизм — одна из форм национализма, который стремится восстановить систему «каждый за себя».

если бы Кремлю удалось возродить некое подобие СССР, мы оказались бы перед огромной угрозой на восточных границах ЕС. К ней мы значительно менее готовы, чем были во времена Холодной войны

В одном из интервью французской прессе вы говорили о перспективах «готической оси» в нынешней геополитической ситуации. Детализируйте, пожалуйста.

— Готическая ось — это то, чем немецкие геополитики называют группу стран в полосе от Балтийского до Черного моря. Речь идет о государствах Центральной и Восточной Европы, включительно с европейской частью России. Эта ось геополитически определяет границы континента. Это отличается от устоявшейся формулы «Европа от Атлантики до Урала», которая совсем не функциональная, потому что является плодом кабинетной географии и не имеет ничего общего с историей, геополитикой, стратегией, поэтому геополитически линия раздела между Европой и Евразией всегда играла большую роль во всем, что происходило на этой территории. И предел существует со времен Речи Посполитой, в которую входили в Литовское княжество, часть украинских земель… Идея «готической оси» — это прежде всего акцент на важности этой линии, от Балтийского до Черного моря, где решается судьба Европы.

Анализируя события на Востоке Украины, вы застеригаєте от «политического дарвинизма» в отношении к российской агрессии. Почему так мало ваших коллег-политологов во Франции осознает опасность того, что творится сегодня в нашей стране, для целой Европы?

— Историк Ален Безансон хорошо проанализировал различие между мажоритарным французским политическим видением, в частности всего, что касается России, и геополитической реальностью. Почему так сложилось? Во-первых, срабатывает память о франко-русский альянс, что существовал 1890-х, когда Франция выходила из определенной дипломатической изоляции и находилась в фазе жесткого антагонизма с Германией. Во-вторых, свою роль сыграла двусмысленная политика де Голля, его игра на антиамериканизме и попытки опереться на сотрудничество с СССР, чтобы создать альтернативу отношениям Парижа и Вашингтона.

Читайте также: Облегчение и негодование в Париже

Он, конечно, был трезвым политиком. Ему и в голову не пришло бы выйти из трансатлантического альянса, речь шла скорее о весе на геополитических весах. Зато есть люди, которые очень упрощенно подходят к наследию де Голля. Он немного хитрил относительно оси Восток — Запад, но знал, что хитрит. А сегодня имеем в политике людей, которые все его высказывания воспринимают излишне буквально: будто он был неким Иосифом Брозом Титом под французским соусом.

Какими видите геополитическую роль Украины и ее влияние на ситуацию в Европе, учитывая среднюю и длительную перспективу?

— Важность вашего государства очевидна. Это не теории и не спекуляции. Мы видим, что проект суверенной независимой Украины противоречит проекту руководящего класса России, который сплотился вокруг Путина и хочет восстановления СССР. Речь Не идет, конечно, о точной реконструкцию Советского Союза, но очевидно, что Москва хочет идти настолько далеко, насколько можно. Именно Украина не дает этим намерениям осуществиться. Итак, речь о над’європейськи вызовы, вставшие перед всем западным миром. Потому что если бы Кремлю удалось возродить некое подобие СССР, мы оказались бы перед огромной угрозой на восточных границах ЕС. К ней мы значительно менее готовы, чем были во времена Холодной войны. Потому американский герой, похоже, устал, а британцы имеют другие приоритеты, поэтому нет уверенности, что реакция была бы такая же резкая, как во времена силу доктрины Трумэна. Чем это грозит? Дезинтеграцией европейских и трансатлантических институтов, переходом к системе, которую я определяю как «геополитический дарвинизм». Что сейчас слышать чаще всего? Это призывы к «миру любой ценой», но он невозможен без сильных ЕС и НАТО. Похоже, не все это понимают.

Существует угроза, что Россия нападет на одну из стран Балтии, а НАТО не сумеет запустить механизм защиты своих членов, предусмотренный п. 5 его Устава?

— Такое можно представить. Политика Обамы, пренебрегая интересами Украины и Грузии, а также здравым смыслом, дала возможность России существенно укрепить свои позиции. Как следствие — Путин остается партнером Запада, и бытует мнение, якобы, если его не раздражать, он будет идти навстречу. Эту иллюзию опровергла реальность жизни. Все-таки, похоже, на уровне НАТО что-то поняли, потому что происходят большие маневры в Польше и Балтии. Остается вопрос: насколько мощная эта динамика? Конечно, существует риск, что некоторые страны Альянса, ссылаясь на логику «замирювання», попытаются избежать ответственности, взятой на себя в связи с членством.

Читайте также: Франсуаза Том: «Москва ставит перед собой задачу убедить граждан ЕС, что их институты ненужные и неэффективные»

Немало западных политиков, в частности и президент Франции, настаивают на скорейшем выполнении минских соглашений, почти пропорционально распределяя ответственность за то, что они не воплощаются, между Киевом и Москвой. Насколько реалистичны их требования к Украине: как можно скорее изменить Конституцию и провести выборы на Донбассе?

— Украинское государство не смогла восстановить контроль над границей с Россией, докладе ОБСЕ указывают на движение солдат, наемников и оружия в интересах Кремля. Конфликт продолжается, и если бы Владимиру Путину захотелось, то приобрел бы интенсивности. В этих условиях непонятно, как Киев изменил бы Конституцию, совершил территориальную реформу или организовал выборы в соответствии со стандартами ОБСЕ. Можно ли представить, чтобы кандидат, который не поддерживает присоединение Донбасса к России, свободно проводил свою предвыборную кампанию на оккупированных территориях? На этих землях власть удерживают оружием.

Как, по вашему мнению, нужно действовать?

— Путин уверен, что в геополитической перспективе время работает на него. Запад понемногу устает от ситуации в Украине, центробежные силы действуют в Европе. Что надо сделать уже, то это доказать ответственность Кремля за то, что переговоры по Украине зашли в тупик.

Уместны ли аналогии между нынешней политической ситуацией и холодной войной, к которым часто прибегают специалисты по геополитике, оценивая противостояние России и Запада?

— Считаю, что да. Тогда как европейские и североамериканские правительства сосредотачиваются на постмодерных проблемах и последствиях глобализации, российский руководящий класс лелеет ностальгию по СССР. Он стремится к реваншу над «холодной победой» Запада и надеется вернуть утраченные территории «ближнего зарубежья». Мы де-факто находимся в ситуации холодной войны, однако не забывайте, что история не знает идентичных отображений. Повторять все время, что «мы не хотим новой холодной войны», мало, чтобы унять Россию. В целом враждебное поведение Москвы, войны и аннексии, а также серьезность геополитических вызовов дают возможность сравнить. Мы видим тех самых ведущих участников событий, ту самую ось Восток — Запад, однако линию противостояния перенесен на 1,5 тыс. км восточнее. Может, следовало бы говорить о «холодный мир», но все указывает на то, что мы находимся в постконфликтний фазе. Что очень важно сейчас — это не позволить себе недооценить ни стремление влияния, ни способность к деструкции, присущие сегодня России. Действительно, евразийская доктрина не имеет мощностей марксизма-лєнинизму. Однако решимость Москвы и ее желание действовать не вызывают сомнений. Европа должна признать существование евразийского фронта наряду с середзмноморським и ближневосточным.