The Economist: Научить учителей

14:33 2016-06-26 39 много преподавание ребенок ученик учитель

Рейтинг 3/5, всего 3 голосов

Для 11-12-летних учеников, которых Джимми Каванаг учит математике, он врожденный учитель. Теплый, но строгий. С сильным голосом. Улыбается, когда отвечаешь правильно. Однако то, что его ученики с North Star Academy в Ньюарке (Нью-Джерси) могут надеяться попасть в университеты, хотя 80% их семей вынуждены получать государственные субсидии на школьные обеды, самым энтузиазмом не объяснить.

Каванага учили преподавать по-новому. Вместо тратить время на размышления о значение образования, его и коллег муштровали для работы в классе. Десятки отточенных методов охватывают все: от предмета образования до того, как сделать, чтобы ребенок активно мыслил. Учителя North Star теперь кажутся врожденными талантами. Но они таковыми не являются.

Как и многие его коллеги из North Star, Каванаг проходит курс в школе последипломного образования Relay Graduate School of Education. Здесь, как и в подобных заведениях во всем мире, выкладывают все: от когнитивистики, основ медицины и спортивной подготовки к бизнесу по подготовке эффективных учителей. Студенты Relay часто получают навыки в хороших учреждениях и в профессионально опытных коллег. Методика преподавания четко отточена, опробована, отработана, а результаты оцениваются не строже, чем в олимпийских спортсменов. Джереми Веррилли, который руководит ньюаркським отделением Relay (их еще семь), говорит, что такой подход показывает, чем есть на самом деле процесс преподавания: это не врожденный талант, и не приют для тех, кто нигде, кроме школы, не нашел себе места, а «чрезвычайно тонкое, сложное и прекрасное ремесло».

учительница моя…

Успеваемость ребенка зависит от многих факторов, но в школе важнее качество преподавания нет. В прошлом году Джон Ґатти из Университета Мельбурна свел воедино результаты более 65 тыс. исследовательских работ относительно воздействия сотен различных вмешательств в учебный процесс 250 млн учеников. Он обнаружил, что элементы школьной жизни, которыми родители занимаются больше всего, — количество детей в классах, форма или распределение по способностям, — почти или вообще не влияют на способность ребенка учиться (см. «Результат — какой ценой»). Зато имеет значение «учительский опыт». Исследование показывает, что все 20 самых мощных способов повысить усвояемость за период, проведенный в школе, зависели от того, что учитель делает в классе.

Читайте также: Портрет «народного» образования

Экономист из Стэнфорда Эрик Ганушек подсчитал, что за учебный год учащиеся, которым преподают учителя выше 90-й процентиль по шкале эффективности, изучают материал за полтора года. А у учителей с 10-го процентилю и ниже — по полгода. Подобные результаты обнаружены от Британии до Эквадора.

элементы школьной жизни, которыми родители занимаются больше всего, — количество детей в классах, форма или распределение по способностям, — почти или вообще не влияют на способность ребенка учиться

Богатым семьям проще компенсировать плохую работу учителей. Качественное же преподавания наиболее полезное для бедных детей. Хороший наставник в начальной школе может «серьезно компенсировать» вред, которую успешности ребенка наносит необеспеченность, — такие выводы Ганушек вместе с другими учеными обнародует в совместной статье. По оценкам Томаса Кейна из Гарварда, если бы афро-американских детей учили наставники, входящие в 25% лучших по шкале эффективности, то разрыв между черными и белыми сравнялся бы по восемь лет. Он добавляет, что если бы среднестатистический американский учитель преподавал на уровне тех, что находятся в топ-четверти, то разрыв в результатах испытаний между США и азиатскими странами можно было преодолеть за четыре года.

Подобные исследования делают акцент на том, насколько большое влияние имеет качественное преподавание в школах. Но политиков беспокоит вопрос: лучшими учителями рождаются или становятся? Популярная культура пропагандирует стереотипы в пользу первого. Плохих педагогов изображают ленивыми и ненавистными к детям. Тем временем хорошие учителя, которые вдохновляют учеников, — это что-то вроде бывшего морпеха, а ныне наставницы, которую в «Опасных мыслях» играет Мишель Пфайффер, или Минервы Макґонаґалл из «Гарри Поттера» с сверхъестественными талантами. Исследование 2011 года обнаружило, что люди, собственно, и верят в такие образы: 70% американцев тогда сказали, что способность учить — результат больше врожденного таланта, чем обучение.

Автор книги «Построить лучшего учителя» («Building A Better Teacher») Элизабет Грин называет это «мифом об учителе от природы». Если в него верить, то поиск хорошего педагога превращается в охоту на золото: придется нещадно отсеивать все, что не подходит, оставлять только то, что блестит. Именно поэтому последние два десятилетия приоритетом для реформаторов образования остается увеличение «подотчетности» учителя.

В этом есть большая доля здравого смысла. В городах вроде Вашингтона на результаты учеников крайне положительно повлияла градация зарплат учителей в соответствии с их достижений и, что важнее, отсеивание худших. Но зависеть исключительно от приемов на работу и увольнений и не обращать внимания на то, как люди на самом деле преподают, вряд ли эффективный подход. Деятели от образования забросили то, что один из них когда-то назвал «черным ящиком образовательного процесса» — работу в классе. Откройте эту шкатулку — и увидите две важные истины. Значительная часть того, что учителя (и другие) думают о процессе обучения, ошибочно. А выкладывать лучше, и то нередко значительно лучше, можно научиться. Так, песок имеет все шансы превратиться в золото.

В 2014-м Роб Коу из Университета Дарема в Великобритании отметил в отчете о составляющих качественного преподавания, что много распространенных методик классного обучения на самом деле не действуют. Незаслуженную похвалу, группировка возможностями и поощрения различных «стилей обучения» детей пропагандируют часто, но это некачественные приемы. Также неправильно считать, будто ученики могут самостоятельно понимать сложнейшие задачи. Учителя должны как прививать знания, так и обучать критического мышления.

Читайте также: Призрачные университеты Луганщины

Те, что дают и то, и другое, практикуют шесть элементов эффективного обучения, пишет Коу. Первый и второй касаются мотивации и взаимодействия учащихся со своими сверстниками. Третий и четвертый — эффективного использования времени, поощрение хорошего поведения и высоких ожиданий. Впрочем, важнейшими являются пятый и шестой: высококачественное преподавание и так называемое знание педагогического контента, то есть когда сочетаются и знания предмета, и искусство преподавания. Суть последнего определяет Чарльз Чу, один из ведущих главных учителей» Сингапура, элитной группы, которая направляет работу школ острова: «Я не учу физики; я учу своих учеников, как изучать физику».

Ветви дерева познания

Учителя вроде Чу ставят всем ученикам тестовые вопросы. Это короткие письменные задания, которые заставляют детей думать, а педагогам дают возможность следить за успехами. Они планируют свои уроки с четкой целью и планом ее достижения и руководят ими, но эти уроки интерактивные. Также предполагают ошибки. Распределяют информацию и применяют разнообразные тренировочные упражнения, потому что когнитивная наука доказала, что это укрепляет долговременную память.

Эти приемы оказались эффективными. В февральской публикации отчета ОЭСР заметила связь между применением таких стратегий «когнитивной активации» и высокими результатами учащихся на экзаменах среди своих преимущественно богатых стран-членов. Ученики с худшими результатами в основном запоминают или пассивно заучивают. В недавнем исследовании Дэвида Рейнолдса сравнивается преподавания математики в Нанкине и Саутгемптоне, где он работает. Оказалось, что в Китае большую часть урока класс проводил во взаимодействии (72% времени), тогда как в Британии — только 24%. Еще раньше исследования психолога из Калифорнийского университета Джеймса Стиґлера показало, что для проверки понимания учащимися материала в американских классах чаще звучит вопрос «что?», зато в Японии учителя больше спрашивают «почему?» и «как?».

Но лучше осознание того, как надо учить, само собой не гарантирует высокого уровня преподавания. По словам руководителя начальной подготовки учителей в группе английских школ Ark Мэри Гаммер, слишком часто учителям указывают на то, что надо улучшить, но не дают четкой подсказки, как именно это делать. Новые методы подготовки, которые применяются в Relay и других заведениях, должны решить эту проблему.

Дэвид Стейнер из Института образовательной политики имени Джонса Гопкинса в Балтиморе называет много американских педагогических учебных заведений «склеротическими». Получить диплом учителя там иногда бывает легче, чем заработать оценки, которые американские колледжи требуют от своих спортсменов. По словам Ґатти, одной из 450 австралийских подготовительных программ никогда не приходилось отстаивать свою эффективность, как и не приходилось прощаться с аккредитацией. Некоторые другие страны гораздо разборчивее. Попасть на обучение на педагогические специальности в Финляндии примерно так же трудно, как поступить в МИТ. Но даже в этой стране учителей далеко не всегда найдешь в первой трети выпускников с лучшим уровнем грамотности или математических знаний.

В Америке и Британии в подготовке учителей всегда преобладала теория, а практике отводилось меньше внимания. Род Люсеро из Американской ассоциации педагогических колледжей (ААСТЕ) — органа, который представляет более половины педагогических учебных заведений страны, — говорит, что большинство курсов включают учительскую практику. Но он признает, что «клинической практики» не хватает. Получив диплом бакалавра, «я даже близко не чувствовала себя готовой», — говорит Джасмин Вилер, ныне первокурсница магистратуры в педагогическом колледже Sposato, который вырос из сети чартерных школ Match в Бостоне.

Это вписывается в картину, которая, по данным исследования Кейна, выглядит «почти неизменной»: новым учителям не хватает преподавательских и организационных умений. За это им бывает трудно в первые три-пять лет работы. Новые педагогические учебные заведения считают, что те умения, в которых учителя сейчас приобретают методом проб и ошибок, можно закладывать систематически и вперед. «Хирурги начинают с трупов,а не с живых пациентов», — замечает Кейн.

«Мы много размышляли над тем, как учить 22-летних», — говорит Скотт Макк’ю, содиректор Sposato. Он и его коллеги разработали целую «таксономию» эффективного обучения: что нужно делать и говорить. «Из примерно 5 тыс. пунктов, из которых складывается идеальное преподавания, мы хотим, чтобы наши студенты точно усвоили главные 250», — говорит Орин Ґатлернер, содиректор Sposato.

Учебная программа новой школы составлена под влиянием таких людей, как бывший преподаватель английского языка и основатель школы в Бостоне Даґ Лемов. По баллам тестирования он определил нескольких лучших учителей Америки. Посетив их и проанализировав видеозаписи их уроков (а конкретно что именно они делали), Лемов создал список из 62 приемов. Многие из них — это элементарные способы удержать внимание учеников. «Порог» — когда учитель встречает учеников у дверей; «сильный голос» объясняет, что успешные учителя говорят стоя, придерживаются формального стиля речи, не злоупотребляют высокопарными конструкциями и не заканчивают предложения, пока внимание всех учеников будет приковано к ним.

Но большинство собранных приемов направлены на то, чтобы повысить в классе число учащихся, которые думают, и время, которое они на это тратят. Такие приемы, как «звонок незнакомца» и «вернись и говори», когда дети должны быстро выразить свои мысли одноклассникам, обеспечивают когнитивное тренировки, которое часто можно увидеть в классах Шанхая и Сингапура, где ученики регулярно занимают высшие строчки в международных рейтингах.

Курсисти Sposato проходят практику в школах Match. По 20 часов в неделю они учатся и тренируются, 40-50 часов дают уроки или помогают учителям. Ґатлернер говорит, что лучше предусмотреть успехи практикантов можно на основе того, насколько хорошо они реагируют на «разбор полетов» после уроков.

В чем этот новый подход напоминает дух коллективизма, царящий в лучших школах Азии. На Западе найдется немного профессионалов, которые изолированы в своей работе или так лишены «обратной связи», как педагоги. Сегодня 40% учителей в странах ОЭСР никогда не давали уроков вместе с другими педагогами, не наблюдали за процессом их преподавания и не высказывали своих мнений по этому поводу. Профессор Бристольского университета Саймон Бурджесс считает, что преподавание и до сих пор остается «профессией за закрытыми дверями», и добавляет: профсоюзы учителей не одобряют, когда наблюдатели на уроках делают заметки. В результате, по мнению бывшего руководителя департамента образования Финляндии Паси Сальберґа, страдают ученики. Не в последнюю очередь успехи своей страны он объясняет культурой сотрудничества, которая царит среди финских учителей.

Кроме изоляции у учителей еще одна проблема: нет четких способов совершенствоваться. Ґатлернер отмечает, что профессия педагога — единственная из всех других, которая требует от новичков того самого уровня умений, как и от ветеранов с 20-летним стажем. То, что называют «профессиональным ростом», в основном не выдерживает никакой критики, как и система для его оценивания. В 2011 году проводимое в Британии исследование показало, что лишь 1% курсов повышения квалификации помогает учителям улучшить свою методику обучения. Нечто похожее наблюдается и в Америке. И это не связано с нехваткой финансирования. По оценкам группы New Teacher Project, которая помогает городам набирать на работу педагогов, в некоторых американских городах школы не жалеют аж по $18 тыс. ежегодно на профессиональное развитие, в 4-15 раз больше, чем в других секторах.

New Teacher Project приходит к выводу, что после резкого повышения квалификации в начале своей карьеры учителя редко продвигаются дальше. Возможно, это отчасти из-за того, что они не осознают, зачем им нужно совершенствоваться. Три из пяти американских педагогов с низким уровнем преподавания убеждены, что работают качественно. Такая чрезмерная уверенность — распространенное явление и в других странах: девять из десяти учителей в ОЭСР считают свой уровень подготовки высоким. В Британии педагоги гордятся применением стратегий когнитивной активации, несмотря на то что оценки учеников свидетельствует: они требуют механического заучивания ли не больше, чем их коллеги из других стран.

Так не должно быть. В обширном исследовании, опубликованном в марте, профессор Гарвардского университета Роланд Фрайєр обнаружил, что «управляемое повышение профессиональной квалификации», по которому учителя получают конкретное обучение параллельно с подробным и регулярным анализом уроков под руководством старшего учителя, имело большой положительный эффект. Мэтью Крафт и Джон Папай из Гарварда и Брауновского университета пришли к выводу, что учителя в высшей четверти школ из рейтинга, составленного на основе уровня поддержки, за первое десятилетие улучшали свою квалификацию на 38% по сравнению с коллегами из низшей рейтинговой четверти.

Такая атмосфера царит в школах Match и North Star, а также в Шанхае и Сингапуре. В последних помогает и правильное понимание стимулов. В Шанхае учителя не получат повышения, если не смогут доказать, что активно сотрудничают с коллегами. Их наставники тоже не получат повышения, если не докажут, что квалификация их подопечных педагогов выросла. Для этого нужно время. Учителя из Шанхая имеют лишь по 10-12 часов в неделю. Это меньше, чем половина среднего американского нагрузку в 27 часов.

Во многих странах сделать карьеру в школе можно, перейдя на административную работу. По словам профессора Фрайєра, американские районные отделы образования «платят людям обратно пропорционально добавленной стоимости, которую те создают». Руководители отделов образования зарабатывают больше учителей, хотя их влияние на жизнь учеников меньше. В Сингапуре педагогическая карьера — это отдельный путь, поэтому лучшим не приходится покидать классов. Возможно, вскоре этим путем пойдет и Австралия.

© 2011 The Economist Newspaper Limited. All rights reserved

Перевод осуществлен с оригинала «украинской неделей», оригинал статьи опубликован на www.economist.com