Завоевания мира. Какие вызовы стоят перед НАТО

17:44 2016-05-26 38 альянс безопасность война вопрос НАТО

Рейтинг 1/5, всего 3 голосов

Во-первых, сдерживать Советский Союз и ограничивать его влияние на коммунистов в Европе, угрожавшие тамошним послевоенным правительствам. Во-вторых, предотвращать возрождению националистического милитаризма в Европе. В-третьих, усиливать безопасность и экономическое присутствие Америки, особенно на желаемую истощенном войной европейском континенте, и стимулировать внутриевропейскую политическую интеграцию. В целом концепция Альянса заключалась в том, чтобы он служил союзу собственный боевой потенциал платформой для стран-членов, которая постепенно разрослась бы в международную организацию с мощными военными возможностями.

На тот момент большая часть Центрально-Восточной Европы была, казалось навсегда, отгороженная советским железным занавесом, Германия разделена, а некоторые партнеры НАТО имели серьезные оговорки по поводу возрождения ФРГ. У самого Альянса не было военной структуры, которая могла бы эффективно координировать действия его членов в случае необходимости — это стало меняться только после испытания ядерной бомбы в Советском Союзе 1949 и начала Корейской войны в 1950-ом.

Читайте также: В НАТО объяснили, на чем основывается взаимодействие с Россией

На сегодня НАТО насчитывает 28 членов и является самым мощным военным альянсом в мире. Перспектива членства в нем в последнее время, по крайней мере к осознанию российской агрессии через войну в Украине, имела кроме гарантий безопасности еще и политический характер, являясь инструментом демократизации и институционального укрепления стран, стремящихся присоединиться. Вскоре к нему должна поступить 29-и страна — Черногория, которая получила План действий по членству в 2009 году. Германия сегодня — экономический и политический лидер Европы. Трансатлантическое единство проходит испытание недоверием европейцев в Америку, сосредоточением внимания США на Азию, сдержанностью Администрации Обамы во внешней политике и результатам президентских выборов в США. Бывшие страны соцлагеря давно в НАТО. В «сдерживание», в частности ядерное, играет Россия. Мир больше не двухполярный.

В разных мирах

Развитие НАТО от того первоначального среды до сегодняшнего часто определяют за кризисами, заставляли Альянс меняться; внутренними конфликтами, к которым приходилось приспосабливаться. Но для каждого периода развития НАТО характерен один общий момент — поиск raison d’être, или смысла существования, в зависимости от исторического развития событий. Собственно, и в последние годы о нем много говорилось в НАТО: в сравнительно спокойной обстановке безопасности европейские союзники перестали видеть какую-то его особую миссию и стали уменьшать расходы на оборону, даже несмотря на агрессию России в Грузии. Изменилось это уже после аннексии Крыма и войны на Донбассе.

В начале же все было иначе. В 1950-х годах raison d’être был понятным: есть четкий идеологический противник — Советский Союз. Он имеет ядерное оружие и выступает активным участником гонки вооружений. Кстати, в этот период НАТО тоже виделось «ядерным альянсом», а западные лидеры считали ядерное оружие эффективным и экономным способом развития военной мощи и превентивного сдерживания противника. Особенно когда европейские страны еще не были финансово способны развивать мощное традиционное войско. После Карибского кризиса появилось понимание того, во что может вылиться реализация ядерного потенциала по необходимости. Поэтому от увлечения ядерным оружием стали отходить. Но она все же сдерживала обе стороны от превращения холодной войны в горячую.

для каждого периода развития НАТО характерен один общий момент — поиск raison d’être, или смысла существования, в зависимости от исторического развития событий

С ослаблением Советского Союза, началом демократических преобразований в странах Центральной и Восточной Европы, а тогда падением Берлинской стены и объединением Германии вопрос сдерживания основного противника стало менее актуальным. Благоприятная роль НАТО в формировании поствоенного устройства в Европе была очевидной. Но снова возникал вопрос: что будет определять миссию Альянса дальше? Теперь он уже мог сосредоточиться на преодолении политических и экономических разделов в Европе, расширении сообщества рыночных демократий включительно со странами Центральной и Восточной Европы. И имел бы экспортировать безопасность на остальную Европу, обеспечивая таким образом стабильность и демократию на всем евроатлантическом пространстве. Такую перспективу одним из первых публично обозначил тогдашний генсек НАТО немец Манфред Вьорнер. С его подачи Альянс того периода окрестили «повитухой изменений». В начале 1990-х союзники НАТО заявили, что рисков они должны ожидать не от спланированной агрессии против их территории, а скорее от негативных последствий нестабильности, которая может возникать через экономические, социальные и политические трудности, а также потенциальные этнические и территориальные споры в странах Центрально-Восточной Европы. Следовательно, по новой стратегической концепцией НАТО должно сосредоточиться на предотвращении и управлении кризисами, а не на

сдерживании врага.

Среда для реализации этих амбиций создали конфликты на Балканах и желание бывших стран соцлагеря присоединиться к НАТО. В первом случае Альянс оказался задействованным в долгосрочной операции за своими пределами, сотрудничая при этом с другими международными организациями, в частности ООН. Так с чисто военной структуры он превращался в своеобразную стабилизирующую мощь мирового масштаба.

Читайте также: близко к стандартам НАТО?

Во втором — способствовало активным преобразованием через требования к потенциальных новых членов.

Среди прочего эти новые функции выявили и серьезные недостатки в НАТО и международному сотрудничеству в целом. Конфликт в бывшей Югославии показал несостоятельность международных организаций — ООН, ЕС и НАТО — оперативно принимать решения и действовать. В результате приходилось реагировать уже тогда, когда в зонах конфликта происходили массовые убийства. Сегодня подобную ситуацию наблюдаем в Сирии. Поэтому проблема остается нерешенной.

Кстати, не последнюю роль в этой нерешительности сыграли последствия участия стран — членов НАТО в войнах в Афганистане и Ираке. В первом случае Нато по мандату ООН формировал Международные силы содействия безопасности, призванные помочь стране отстроить безопасную инфраструктуру и гарантировать порядок. По сей день Афганистан так и не стал стабильной, безопасной страной. Что касается Ирака, то в интервенции, которую западные общества воспринимали очень неоднозначно, были задействованы некоторые члены Альянса, хотя как организация НАТО в кампании 2003 года участия не принимало. Впрочем, это все равно создало благоприятную почву для критиков Запада как за его пределами, так и в собственном обществе и очень ударило по самоуверенности западных

стран и международных организаций.

Второй выявленный недостаток — отсутствие консенсуса в вопросе приема новых членов из числа стран бывшего соцлагеря в НАТО. Кто-то из союзников объяснял в 1990-х несогласии желанием избежать противостояния с Москвой. Кто-то считал, что страны бывшего «восточного блока» со своими безопасности, политическими и экономическими слабостями и запросами только создадут дополнительные проблемы в работе НАТО, которому и без того сложно прийти к консенсусу.

Что интересно, идею о расширении НАТО на восток предложил в 1993 году тогдашний министр обороны Германии Фолькер Рюэ. Реакции на нее почти не было. Особенно от Администрации Клинтона, которая считала приоритетнее позицию России и не желала дестабилизировать хрупкий процесс трансформации бывшего Советского Союза. Поэтому желающим вступить в НАТО предлагали вместо ПДЧ «Партнерство ради мира» (Partnership for Peace) — программу приближение к стандартам Альянса. Многие считали ее подменой реальной перспективы членства, окрестив «Партнерством ради прокрастинации». Впрочем, после изменения политической ситуации и некоторых должностных лиц в Вашингтоне в 1994 году Администрация президента резко изменила и свой взгляд на расширение НАТО на восток и стала активно педалировать обсуждение такой перспективы.

Вынужденное перезагрузки

В 2016 году силы НАТО задействованы в нескольких миссиях: в Косово миротворческой, борьбе с терроризмом и предотвращении торговли людьми в Средиземноморье, а также операциях по борьбе с пиратством у Сомалийского полуострова (запланированные на декабрь 2016 года), поддержке сил Африканского Союза в Сомали, поддержке безопасности в Афганистане и патрулировании воздушного пространства в Восточной Европе. Эти миссии не решают серьезных конфликтов современности, как война в Сирии или российская агрессия в Украине. Хотя надо понимать, что мандат НАТО не предусматривает

обороны стран, которые не входят в него.

В прифронтовых стран Альянса есть серьезные сомнения относительно его способности или желание защищать их в случае агрессии России, даже если она и маловероятна. Вкупе с тенденциями предыдущих лет, когда из-за финансового кризиса и другие проблемы НАТО и оборона в глазах большей части европейских стран теряли актуальность, а расходы на них уменьшались, все это ведет к очередному кризису смысла существования.

Читайте также: Кризис ценностей, Варшавский саммит НАТО и Brexit — о чем говорили на Киевском Безопасностном Форуме-2016

Однако Альянс снова, как и раньше исторических вызовов, реагирует на изменения в обстановке безопасности. Увеличивается его присутствие в прифронтовых государствах, хотя и не на том уровне, на котором им хотелось бы; европейские члены НАТО начинают воспринимать безопасность и военные вопросы серьезнее; Альянс учитывает новую реальность гибридной войны; растет количество совместных учений. И все равно этого не достаточно, чтобы гарантировать безопасность стран Балтии или Польши. Не помогает и то, что большие государства ЕС и НАТО устают от постоянных нареканий новых соседей по организациям, особенно имея еще проблему наплыва беженцев и, полагая, что Россия все же не решится открыто атаковать Альянс.

В июле в Варшаве состоится очередной саммит НАТО. Он станет самым важным за последние годы, в частности важнее саммита в Уэльсе два года тов: тогда российская агрессия только началась, заскочив западные страны врасплох, поэтому они не успели сориентироваться и обсудили в основном тактические решения. Теперь же перед Альянсом в вопросе России стоят три основные проблемы. Их в анализе для Немецкого института международных вопросов и вопросов безопасности, вопросов описывают эксперты Райнер Ґлац и Мартин Цапфе. Во-первых, ему придется решить, насколько затяжным будет ухудшение отношений с РФ. Если это надолго, то достаточно ли будет Сил быстрого реагирования и Сил реагирования НАТО, чтобы ее сдержать? Во-вторых, надо нарушить деликатный вопрос ядерного оружия, которое до сих пор обходили стороной, чтобы не раздражать Россию. В-третьих, учитывая стагнацию национальных оборонных бюджетов и дефицит военных мощностей страны НАТО должны будут сосредоточиться на повышении операционной готовности своих вооруженных сил. Эти вопросы, скорее всего, станут серьезным испытанием солидарности среди членов Альянса.

По словам координатора проектов по внешней политики и безопасности Фонда Конрада Аденауэра Патрика Келлера, новым вызовом для НАТО является «необходимость делать все одновременно: обеспечивать коллективную оборону, сдерживание, сохранять способность управлять кризисами на международном уровне даже за пределами Альянса и европейского театра». Во время холодной войны было понятно: НАТО не урегулировать международные кризисы где-то в Азии или Африке, говорит он. Сейчас все иначе. Себастиан Майер, научный сотрудник Института межкультурных и международных исследований в Университете Бремена и один из редакторов издания «Политика НАТО после холодной войны» («вопросам дипломатической Post-Cold War Politics: The Changing Provision of Security»), считает, что «сейчас НАТО балансирует между тремя основными задачами: миротворческими операциями, коллективной обороной и сотрудничеством в сфере безопасности». Кроме того, он убежден, что в контексте гибридной угрозы России Нато придется пересматривать «коллективную оборону», потому что сейчас она совсем другая, чем в эпоху холодной войны.

новым вызовом для НАТО сегодня является необходимость одновременно обеспечивать коллективную оборону, сдерживание, сохранять способность управлять кризисами на международном уровне

Еще один вопрос для НАТО: как быть с расширением? У большинства членов Альянса такого желания сейчас нет. Но подобные настроения наблюдались во все периоды присоединения новых союзников. Поэтому это вопрос скорее геополитической конъюнктуры, актуальность Альянса для потенциальных кандидатов и выполнения домашней работы, чтобы быть готовыми, когда представится возможность. «Надо найти слова поощрения для стран, не входящих в НАТО, особенно для Грузии, относительно сохранения политики «открытых дверей», — говорит Келлер. «Не думаю, что ПДЧ или перспектива членства для нее или Украины сейчас на повестке дня. Но очень важно, чтобы Альянс смог в финальном коммюнике (на Варшавском саммите. — Ред.) заверить эти страны, которые сейчас страдают от Realpolitik и неблагоприятных обстоятельств, что мы на их стороне».

В то же время сейчас, кажется, благоприятный момент для вступления в НАТО государств-партнеров, которые тоже близки к российской угрозы, но лучше подготовлены: Финляндии и Швеции. Они действительно говорят об этом с начала российской агрессии против Украины и теоретически являются почти идеальными кандидатами — с прогрессивными силами и обеспечением, опытом сотрудничества в различных операциях и обмене информацией. Кроме того, они, в отличие от Украины или Грузии, скорее могут укрепить безопасность стран Нато, ведь Россия вряд ли решится напасть на них в ответ на вступление в НАТО. А это один из принципов привлечения новых членов. Однако в Финляндии поддержка вступления в НАТО низка. Отчасти это следствие политики нейтралитета, дотримуванои за Советского Союза. В Швеции поддержка большая. Хотя там есть свои нюансы. Один из них — исторический опыт нейтралитета, избегание военных альянсов и мировых войн. Но шведы хорошо понимают, откуда идет угроза, и готовятся на всякий случай, а также активно сотрудничают с западными партнерами. Кроме того, нейтралитет — это программа социал-демократов, которые доминируют в политике этой страны в послевоенные годы. Швеция ревностно оберегает образ мирной страны, которая может быть посредником в конфликтах. Это важно для тамошних левых, которые при власти со времен окончания войны. И еще, как и Германия, Швеция долгое время считала, что через привлечение, а не изоляцию России Кремль может стать ответственным игроком. Вопрос только в том, что РФ не усматривает в Швеции ни нейтрального посредника, ни дружественной страны через ее членство в ЕС и поддержку Украины.

Читайте также: Игра с сознанием

В 2015 году от главы Еврокомиссии Жана-Клода Юнкера звучали заявления о том, что ЕС следует создать собственную армию, которая показала бы миру, что между странами Евросоюза больше никогда не будет войны, «помогла бы формировать общую внешнюю политику и позволила бы Европе взять ответственность в мире». Еще такая европейская армия послала бы четкий сигнал России: мы серьезно настроены на защиту наших европейских ценностей, добавил он в интервью. Но многие страны ЕС отнеслись к задумке скептически. «Если речь идет о, скажем, совместную немецко-французскую бригаду, которая может быстро дислоцироваться где угодно, то это нормально, — комментирует Патрик Келлер. — Но когда имеется в виду настоящая европейская армия под командованием, скажем, президента Еврокомиссии, то это не вариант. Потому что слишком много препятствий и нужно много времени. А еще оборона, сдерживание на европейском континенте невозможны без США». В этом году таких разговоров пока не слышно. Зато ЕС и НАТО стали активнее сотрудничать над урегулированием миграционной кризиса.

Сегодня в Североатлантический Альянс очередной этап поиска raison d’être. И опять под влиянием внешних факторов. В 2014-2015-м было много разговоров о том, что действия России «вдохнуть в НАТО новую жизнь», заставят его адаптироваться к новому безопасной среды или потерять актуальность. Каким он выйдет из этого испытания

увидим в ближайшие годы.