Искусство тупика

16:44 2016-03-04 55 иза киeв Министр один переговоры

Рейтинг 2/5, всего 5 голосов

Трудно слушать немецкого министра Штайнмайера без сочувственной улыбки. “Я не доволен тем, как именно общаются между собой российский и украинский министры иностранных дел во время переговоров”, — пожаловался он французскому телеканалу TV5 Monde. Не везет! Чтобы оставаться в политике, нужен результат. Хотя бы иллюзорный. А как декларируемому пацифістові, который почти довел до конца жизни немецкую военную индустрию, быть эффективными на переговорах о необъявленной войне, где каждый день стреляют, убивают, и где агрессор не желает отказываться от своих захватнических намерений? Политику из ближнего круга бывшего канцлера Герхарда Шредера, ныне трудоустроенного в “Газрпомі”, одно и остается: полностью перекладывать ответственность на других участников переговорного процесса, которые — вот же впертюхи! — не спешат воплощать схемы Штайнмайера в жизни.

Справедливости ради стоит признать, что и новый французский министр иностранных дел Жан-Марк Эйро также не демонстрирует убедительного реализма. “Мы выразили пожелание, чтобы закон о выборах на Донбассе был принят до апреля, а сами выборы чтобы состоялись не позже июля”, — заявил он журналистам по завершении переговоров с 3 марта. Пожелания, конечно, могут быть разными. Одно из возможных — немедленный вывод российских войск, оружия и наемников из украинской земли, допустим, до апреля, а восстановление контроля над границей — пусть было бы до июля. Почему бы нет? Каждый имеет право не только на мечту, но и на ее публичное озвучивание.

Впрочем, украинская сторона на переговорах в Париже была в пожеланиях значительно более конкретной. Как пояснил журналистам министр иностранных дел Павел Климкин, украинская делегация представила очень четкую схему работы Специальной мониторинговой миссии, на введении которой настаивает Киев. «Это организация ряда баз Специальной мониторинговой миссии, возможность проведения инспекций, возможность установки соответствующего технологического оборудования, с помощью которого можно контролировать границу и наиболее критические участки и днем и ночью», — отметил глава украинского внешнеполитического ведомства, добавив, что есть возможность, чтобы инспекторы специальной мониторинговой миссии присутствовали на пропускных пунктах с украинской стороны.

Читайте также: Утраченный имидж

Киев также не осуществил уступок в вопросе приоритетов в соответствии с минских договоренностей, и в частности — выборов на оккупированных территориях. “Сначала — безопасность, потом — все остальные, — обобщил в разговоре с Неделей один из участников украинской делегации. — Пока не будет восстановлена безопасность, не может быть речи ни о каких выборах. Речь идет не только о прекращении огня и вывода тяжелого оружия. Речь — о восстановлении полного контроля над территорией, полный доступ инспекторов ОБСЕ до всех районов Донбасса.” Украинская сторона попыталась поднять на переговорах необходимость установления специальных зон безопасности. В частности, в Дебальцево, в районе разрушенного Донецкого аэропорта… Но Лавров на отпор отказался даже говорить об этом.

По информации из дипломатических источников, переговоры шли трудно, россияне грубо давили и, в своем стиле, цинично врали, будто “российской армии на Донбассе нет.” Западные партнеры, французы и немцы, по примеру Понтия Пилата из всех сил старались оставаться “вне боя”, “над ситуацией”, о чем свидетельствуют многочисленные комментарии обоих министров, а также прессы. “Несмотря на все усилия западных министров, Киев и Москва не пожелали взять на себя конкретные обязательства”, — разочарованно проконстатувало агентство France Press, а за ним — все те медиа, что в тот или иной способ использовали его сообщения. “Мы ничего не подписали и не согласились ни на одну дату, которую нам пытались навязать”, — подтвердили Неделе источники в украинском МИД. В плохой игре, в которую давно превратились переговоры по нормандским форматом, приобретенное умение говорить “нет” стоит если не считать маленькой победой, то по крайней мере отказом от политики согнутой спины: чрезмерная уступчивость уже стоила Украине слишком дорого.

Французская пресса, комментируя переговоры от 3 марта, подает цитаты Эро и Штайнмайера, где ответственность за ситуацию на Востоке Украины пропорционально разделена между Киевом и Москвой. “Мы стараемся оставаться нейтральными посредниками, — объяснили Неделе во французском Миде. — Это необходимо, чтобы сохранить возможность общаться со всеми участниками конфликта”.

Читайте также: Предел гибкости

Собственно, о “со всеми”. Одним из худших для Украины последствий других Минских договоренностей остается тот факт, что Киев обязался по факту, опосредованно через Россию, также учитывать позицию руководителей самопровозглашенных «ЛНВ» и «ДНР». Это не очень любит признавать западная дипломатия, но получилось так, что документ приравнял людей, которые с оружием в руках захватили власть, легитимно избранных политиков. Получилось недемократично, потому что в рамках одного государства не может сосуществовать диктаторская система и демократическая, какой бы несовершенной не была сегодня украинская демократия и как бы не было критики по незреалізовані реформы власти в Киеве. А если к такой конфигурации идет, Запад, внимательный на словах до демократического стандарта, не должен был бы поощрять алогічну ситуацию. Наоборот даже, если в идеале. Но в реальности…

В проекции на общественное мнение уступка позволила западному политическому классу ставить Киев и Москву на один уровень. “Надо требовать, чтобы обе стороны немедленно вывели тяжелое оружие из зоны конфликта”, — заявляет Жан-Марк Айро телеканала TV5. «Надо добиваться, чтобы обе стороны немедленно выпустили всех нелегально задержанных пленных”, — сообщил тому же каналу немецкий министр Франк-Вальтер Штайнмайер. Так, будто речь не о войне, где есть агрессор и его жертва, имеет право на самозащиту.

Читайте также: Французские друзья Путина

Сдвинутые акценты прочно фиксируют минские соглашения в тупике. Каждый из участников переговоров может выиграть разве что время. Знать бы только, на кого он работает? Если бы Киев воспользовался временем, предусмотренным на невыполнимые договоренности, чтобы провести качественные реформы, подтянуть до высшего уровня экономику, подчистить от коррупции политику, ситуация работала бы на нас. Но застывшее время может сработать и на Москву, в частности, и приучив западную общественную мысль к ошибочному видение, будто в конфликте Украины и России “обое рябое”.

То, что западная дипломатия зациклилась сегодня на законе о выборах на Донбассе, который почему-то назван “важнейшим показателем реформ” — недобрый знак. Он демонстрирует, что формальное в мировой политике берет верх над сутью, что истинные причины войны пытаются підминти технологиями, которые прежде всего отвечают интересам внутренних политических европейских кухонь. Московский экспансионизм, отсутствие политической воли на Западе и отсутствие обещанных реформ в Украине вместе формируют тот тупик, из которого не выведут не только минские, но и любые другие договоренности. Для нового формата не сформировался контекст. Время, словно ржа, роз”ест все то, что не найдет ресурса продолжаться. Совсем не факт, что время сегодня работает на Украину, даже если в Париже удалось избежать новых невыгодных уступок.