Снять броню

12:44 2016-07-24 23 возвращение война помощь психолог психологический

Рейтинг 3/5, всего 2 голосов

Гибридная война, которую против Украины ведет наш ближайший сосед, и неопределенность, сколько этот военный конфликт продлится, актуализировали вопрос о профессиональной психореаболотацою в довольно широком контексте. Речь идет не только о тех, кто защищает Украину на фронте, но и об их семьях и шире окружение, механизмы возвращения комбатантов к мирной жизни. «Надо понимать, что АТО не исправительная колония, где занимаются перевоспитанием людей. Те, кто это прошел, имеют право на возвращение домой без ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), и не надо говорить, что у всех без исключения участников боевых действий такое расстройство есть. Он лишь у определенного процента тех, кто вернулся с фронтов», — рассказывает Леся Інжиєвська, психотерапевт из Центра травмотерапоо «Возвращение» Украинской ассоциации специалистов по преодолению последствий психотравмирующих событий. Возвращение комбатантов к мирной жизни — это совместная работа, в которой участвуют как они лично, так и их семьи и психологи.

Семья или группа, которая ее заменяет, является весомым лечебным фактором для потерпевшей от психотравмувальних событий лица. Психологи и травмотерапевти отмечают, что в этом контексте важно понять и различать, чем является психосоциальная адаптация и что такое профессиональная помощь психотерапевта. Если на самом деле речь идет о психотравму, то с ней должен работать специалист, который знает соответствующие методы. В упомянутом случае помощь предоставляется только индивидуально. Психосоциальная адаптация включает в себя, в частности, трудотерапию, арт-терапию и прочее. Кроме индивидуального консультирования могут быть групповые практики взаимопомощи, фокус-группы и тому подобное. Если говорим о работе с семьей, то есть такие инструменты, которые позволяют работать с ней как с целостной единицей.

Читайте также: Зеленополля. Воспоминание офицера

«Если в начале войны речь шла сугубо о бойцах, то в настоящее время актуальным вопросом является семьи. После каждой волны демобилизации к нам поступают новые обращения. Пока речь идет не о насилии, а о недоразумении в семье. Женщины говорят, что их мужья вернулись с АТО, но стали «не такими», — рассказывает психолог Екатерина Проноза, член Украинской ассоциации специалистов по преодолению последствий психотравмирующих событий. И констатирует: если в семье непонимание и конфликты были до войны, то после возвращения с фронта ситуация не становится лучше, а, наоборот, ухудшается. На первый план у пары выходит вопрос межличностных отношений и доверия, возможность сохранить уже созданную семью, улучшить микроклимат.

«У нас люди отродясь не ходили парами к психологу. Едва-едва начали посещать по одному. Семейный психотерапевт до последнего времени был профессией невостребованной», — добавляет психотерапевт Оксана Хмельницкая, координатор по работе с семьями Центра травмотерапоо «Возвращение». Ситуации, когда человек собрал рюкзак и, не сказав ни слова родным, отправился на войну, вызывают обиду, неприятие, недоверие. «Были случаи, когда бойцы, которые лежали в госпиталях после ранения, не звонили ни женам, ни своим родителям», — рассказывает Екатерина Проноза. Она объясняет, что таким образом срабатывает своеобразный психологический защитный механизм, когда те, кто ушел воевать, не хотели травмировать своим решением членов собственных семей. Когда же муж или сын пошел воевать и его серьезно ранены, родные в отчаянии. Они не знают, что делать. Бывает и так, что когда супруги друг друга долго не видели, и тот, кто воевал, нуждался в поддержке, то отношения становились лучше. Но это не закономерность.

Есть специфический тип семей, созданных во время войны. Это супруги волонтеров и бойцов, отношения, которые возникли на фронте, в экстремальной ситуации. Когда такая пара, по словам травмотерапевтов, возвращается к мирной жизни с ее серыми буднями, которые не все обычные семьи выдерживают, возникает кризис. К тому же они склонны замыкаться в себе. Если люди расходятся, тогда в них вообще ничего не остается. «Когда сравнивать солдат ВСУ и добровольцев, которых приходилось консультировать, то в других чувствовалось влияние хаоса, который они пережили, в частности в начале войны. По моему мнению, их опыт значительно травматичноший. Армейская структура, несмотря на всю свою непутевость, хоть как-то сохраняет упорядоченную структуру в голове солдат. Именно поэтому в нашем контексте хоть медленно, но должны стремиться к профессионализации армии», — рассказывает Оксана Хмельницкая.

Читайте также: Спецназовец: «В мае 2014-го мы сдерживали боевиков пять дней в ДАП до подхода армии»

Одним из самых больших страхов в семьях участников боевых действий является их возможный алкоголизм. Женщины и родители бьют тревогу почти моментально, мол, «муж два дня как вернулся из АТО и все это время вечером пьет со своими друзьями», поэтому его уже надо диспансеризувати. «Возвращение комбатанта к мирной жизни — это процесс, а не дело одного дня. Поэтому все настояния на том, чтобы человек, который только что сняла с себя камуфляж, сразу шла на работу, не всегда здоровые по своей сути», — констатирует Оксана Хмельницкая. И добавляет, что в психологической травмотерапевтичной практике Бундесвера трудотерапия занимает третье место. «Сначала те, кто вернулся с боевых задач, три месяца проводят со своей семьей, то есть в среде, которое психологически стабилизирует. Далее семьи собирают вместе и рассказывают, какие отклонения могут быть и куда обращаться, если они есть. Трудотерапия — это уже третий этап», — отмечает психолог. Возможность трудоустройства участников боевых действий становится актуальной через некоторое время по возвращении с фронта, потому что непосредственно касается нахождения комбатантами себя в мирной жизни, их самореализации и обеспечения достойной жизни. Если в ряде западных стран действуют государственные программы, которые помогают таким лицам или начать бизнес, или получить образование, то в Украине этого нет.

Специфической по своей сути является работа с семьями погибших на войне. Психологи говорят, что это группа, которая на самом деле требует глубокой психологической помощи и поддержки, специалистов, которые умеют работать с горем. «Когда мы сравниваем семьи погибших с семьями военнослужащих, которые переживают неопределенность, то немедленно начинать работать надо именно с первыми. В Израиле, Чехии, Словакии есть соответствующие службы, которые сообщают родным о гибели воина. Все они все время находятся в процессе обучения, в частности, учатся проводить личностную психотерапию. Очень жаль, что у нас нет такой службы. Сообщать о гибели — это не волонтерская дело», — отмечает Екатерина Проноза. В отличие от семей раненых у семей погибших больше времени, которое они могут уделить самим себе, длительной терапии. Главное, чтобы избегание проблемы не стало помехой этому процессу.

Дети — отдельная категория, одна из наиболее уязвимых слоев населения, которая также нуждается в психологической помощи и сопровождения. Травмотерапевти отмечают, что речь идет не только о тех, кто непосредственно находится в зоне АТО, но и о внутренне перемещенных лицах. Дети бойцов — другая категория, они по-разному реагируют на происходящее. Есть среди них те, у кого возникают психосоматические расстройства в результате переживания за отца или мать.

Читайте также: Подвиг батальона «Донбасс»

Оксана Хмельницкая отмечает, что американцы остро столкнулись с ПТСР после войны во Вьетнаме, после чего стали разрабатывать схему, как и в какой последовательности нужно действовать в кризисных психологических состояниях, в частности какие виды помощи необходимы людям, которые являются техники психологического восстановления. На основе полученного опыта американский International Medical Corps разработал стандарты медико-социальной реабилитации и помощи в кризисных психологических ситуациях. Этими методиками украинские специалисты пользуются от Революции достоинства, потому не стали ждать, пока за это возьмется государство.

По словам психологов, с которыми пообщался Неделю, на сегодня принятые МИНЗДРАВОМ стандарты скальковано из австралийских. Собственно, это указатель, что нужно делать в психологической кризисной ситуации независимо от того, возникла она на войне или где-либо. Он предусматривает несколько уровней. Первый — предоставление социогуманитарной помощи с сохранением человеческого достоинства. Второй — работа с обществом, создание нормальных условий для реабилитации детей. Община, которая так или иначе соприкасается с войны, для решения своих проблем должен участвовать в том, что происходит вокруг, в частности в соцоореаболотацойной работе.

Даже лучшие и самые современные протоколы не всегда автоматически влечет за собой осовременивание практик. «Главная цель любой реабилитации — не допустить инвалидизации человека», — говорит доктор медицинских наук, врач-реабилитолог Всеволод Стеблюк. И добавляет, что сейчас, несмотря на обязательность прохождения психореаболотацоо всеми военнослужащими, им это сделать не так уж и легко. «Беда в том, что закон, который содержит норму об обязательности психореаболотацоо военных, есть, а вот подзаконных актов к нему нет. Кабмин не определил, за чей счет отправлять на реабилитацию. Легче всего ее пройти демобилизованным. Тем, кто находится на службе, для этого надо брать отпуск. Ранее для военнослужащих предусматривалась дополнительный отпуск до 15 суток, которую можно было использовать для лечения. Сейчас отменено», — рассказывает медик. Таким образом, психологическую реабилитацию проходят или после стационара, госпиталя, скажем, или во время отпуска, который приходится брать ради этого. Еще один проблемный момент — те, кто проходит реабилитацию в учреждениях санаторного типа, не могут брать с собой своих родных, потому что уже достаточно давно отменены льготы для членов семей военнослужащих на санаторно-курортное лечение.

Специфическим с точки зрения общественного восприятия тех, кто защищал и защищает Украину на фронтах Донбасса, есть вопрос героизации. Психологи констатируют, что, к сожалению, не все украинцы готовы воспринимать своих воинов как героев, благодарить их за сделанное. Так же как и быть онклюзивними, не выбрасывать вне свои рамки человек с повышенными потребностями, как, скажем, тех, кто потерял конечности. «Согласно европейским стандартам, есть люди с повышенными потребностями, а не инвалиды. Чтобы это осознать, нужны изменения общественное отношение, готовность общества принимать таких людей. Доступное пространство — это также вопросы общества, от которого зависят и пандусы в зданиях, и специально оборудованный транспорт», — отмечает Леся Інжиєвська.


Курдский вопрос: Анкара соблазнилась политикой вмешательства в дела Сирии
Курдский вопрос: Анкара соблазнилась политикой вмешательства в дела Сирии
13:55 2017-03-23 2

Убийца Вороненкова был ранен и отправлен в больницу
Убийца Вороненкова был ранен и отправлен в больницу
13:40 2017-03-23 6

Синоптики ждут похолодания в Москве
Синоптики ждут похолодания в Москве
12:40 2017-03-23 2

Песков: деятельность российских банков на Украине находится в опасности
12:35 2017-03-23 2

ЛНР: Пожар на военном складе устроили бойцы ВСУ, чтобы скрыть недостачу снарядов
11:35 2017-03-23 4

Россияне живут «без царя в голове»
11:25 2017-03-23 2

Глава Крыма призвал к бойкоту «Евровидения» и пригласил Самойлову в гости
10:25 2017-03-23 7

Двух менеджеров Сбербанка подозревают в мошенничестве на 40 миллионов рублей
10:05 2017-03-23 24

Кораблям ВМФ России разрешили швартоваться у филиппинских берегов
10:00 2017-03-23 7

Из населённых пунктов вблизи склада в Балаклее эвакуированы около 20 тысяч человек
09:20 2017-03-23 6