Готовность№? Как НАТО реагирует на российскую угрозу

12:55 2016-07-08 28 альянс государство НАТО оборона сила

Рейтинг 2/5, всего 2 голосов

Атмосфера в преддверии Варшавского саммита НАТО едва ли не драматичнее, чем даже перед Уэльским 2014 года. Впрочем, трудно представить себе, какие стратегические новации могут предложить лидеры его стран-членов.

Последняя значительная формальная смена стратегии Альянса произошла на саммите 2010-го в Лиссабоне. Тогдашняя Стратегическая концепция НАТО, а также итоговая декларация Чикагского саммита 2012 года ставили целью развитие стратегического партнерства с Россией как путь к обеспечению мира в Европе. Хотя в Чикаго было особо подтверждено возможность членства в Альянсе Грузии, а также констатировано риски милитаризации, которую осуществляют определенные неназванные государства. Означает ли это, что разведки НАТО не рассматривали угроз от Москвы, речь идет скорее о пример «разрыва между разведкой и политикой»? Впрочем, саммиты 2010 и 2012 годов усматривали основную функцию североатлантического сообщества именно в кризисном менеджменте, который начинается с оценки угроз и предсказания.

Стратегическая концепция 2010-го обязывает Альянс «предупреждать кризисы, управлять конфликтами и осуществлять постконфликтную стабилизацию». Впрочем, непопередженою, по крайней мере в информационном пространстве, оказалась не только российская агрессия в Украине, а и миграционная кризис 2016 года вследствие активизации вооруженных конфликтов в Сирии и других ближневосточных государствах.

В то же время НАТО, начиная с Уэльского саммита 2014-го, усилило свои стратегические и оперативные возможности для защиты стран Балтии и Польши. Прежде всего увеличило общие силы в этих странах на основании решения создать компонент быстрого реагирования численностью 30 тыс. лиц и ускоренного реагирования из 5 тыс. военных (последний можно развернуть за два-три дня). Еще одно решение, принятое 11 февраля 2016 года, — разместить определенное тяжелое вооружение и штабные командные структуры в странах Балтии, Польше, Румынии и Болгарии. Следовательно лозунгом Альянса стало «Оборона и сдерживание»: подразумевается, что военное присутствие в государствах восточного фланга наращивают, в частности, для сдерживания агрессии.

Читайте также: Завоевание мира. Какие вызовы стоят перед НАТО

Сегодня в общем понятно, как будет реализовываться ответ НАТО в случае атаки на страны-члены. Если речь, например, о инспирированы беспорядки с поддержкой «зеленых человечков», то ответственность за первое реагирования возлагается на институты обороны и безопасности страны, пострадавшей. Если, конечно, сразу не будет применено, скажем, воздушные силы, которых государство может не иметь. Литва, Латвия, Эстония и Польша для эффективной реакции уделяют внимание регулярным резервным силам территориальной обороны. Так должно происходить «сдерживания способом ограничения доступа». Создание таких возможностей имеет целью и государство Черноморского региона — Румыния.

В военных аспектах система коллективной обороны Альянса функционирует таким образом: существует руководящий Объединенный военный комитет, в который входят руководители генштабов стран-членов, а также стратегическое командование Объединенных вооруженных сил по операциям, которое базируется в штабе верховного главнокомандующего ОВС НАТО в Европе, вблизи бельгийского города Монс. Ему подчиняются объединенные органы военного управления стратегического, оперативного и видового уровней. Их основная задача — руководить общими силами в случае войны или кризиса. Стратегическая концепция 2010 года имела целью реформировать военное командование НАТО, в частности для увеличения гибкости. Реформа должна сопровождаться также уменьшением его численности и созданием новых объединенных структур управления.

Имеющаяся структура командования и ОВС НАТО не заменяет национальных вооруженных сил, которые должны дать первую отпор врагу до принятия Североатлантическим советом решения о поддержке страны-члена

Имеющаяся структура командования и ОВС НАТО не заменяет по своей роли национальных вооруженных сил, которые должны дать первую отпор врагу и выстоять до принятия Североатлантическим советом, высшим органом Альянса, решение о поддержке обращения страны-члена относительно применения положений ст. 5 Вашингтонского договора. На сегодня сценарии ответа на агрессию, если, например, по какой-то из стран Балтии будет нанесен удар с воздуха, а ей не хватит возможностей авиации или противоракетной обороны, публично широко не обсуждаются. Имеющиеся миссии патрулирования неба этих государств имеют основную функцию — предотвращать нарушения воздушного пространства и сопроводить нарушителей без применения оружия (если только речь не идет о ситуации самозащиты). Авторы одного из последних международных исследований Closing the Baltic Gap («Закрыть балтийскую пробел») подчеркивают, что сдерживание на море и в воздухе является менее разработанным, поэтому на этих проблемах нужно сконцентрироваться после Варшавского саммита.

Такая ситуация, безусловно, является неадекватным, учитывая реальные вызовы безопасности для стран Балтии: как отмечают авторы, структура командования НАТО значительно уменьшилась по сравнению с временами холодной войны, а задачи стали более масштабными. Если в прошлом Альянс имел 65 штабов, то сейчас функционируют только два штаба стратегического и два оперативного уровня. «Если учитывать Россию и различные асимметричные угрозы, то структура командования не является достаточно большой, устойчивой эффективной ли, чтобы реагировать на вызовы как с юга, так и с востока, проводя и в дальнейшем обучения, и обеспечивать необходимый уровень осведомленности и готовности. Она недостаточно укомплектована персоналом даже для задач мирного времени и явно не будет способна справиться с задачами войны большого масштаба», — сказано в исследовании.

Читайте также: Андрей Загороднюк: «Мы с НАТО наконец пришли к единому видению наших реформ оборонной сферы»

Успешной новацией НАТО со времени Уэльского саммита 2014 года стало проведение многочисленных учений. По подсчетам старшего научного сотрудника Совета по международным отношениям Стивена Сестановича, в прошлом году Альянс провел 300 маневров, что стало рекордом. Недавние учения «Анаконда-16» с участием Украины имели 31 тыс. участников.

Однако через успешность России в проведении маневров с быстрым и масштабным перемещением сил, а также с учетом численности ее войск и вооружения в Калининградской области и в других местах вблизи западных границ РФ, странам Балтии стало понятно, что существует дисбаланс между Россией и НАТО в случае не гибридной, а обычной войны. Помощь Альянса в таком случае просто не успеет поступить. То есть проблема остается открытой. Для сдерживания возможной агрессии и ускоренного реагирования на нее министры обороны государств НАТО в июне предварительно договорились разместить четыре батальона на ротационной основе в Эстонии, Латвии, Литве и Польше (общим количеством 2,5–3 тыс. воинов).

Кроме того, НАТО ищет сегодня ответ на сложные вызовы сосуществования с милитиризованою Россией в регионе Черного моря. Незаконная аннексия последней Крыма фактически приблизила контролируемые ею воды к морским границам Румынии, Болгарии, а на полуострове создается и модернизируется стратегическое группировки для «ограничения доступа», которое беспокоит также Турцию, а еще мешает визитам американских кораблей к Черному морю. Так же способности РФ быстро перемещать значительные массы сил беспокоит Румынию: тем более что планов размещения там дополнительных батальонов в НАТО нет. Эти вопросы, вероятно, будут в центре внимания на саммите Альянса.

Еще важной является проблема соблюдения государствами—членами организации взятых на себя обязательств в отношении вкладов в совместную оборону. Она является составляющей более комплескного вопрос политического согласия внутри НАТО. Еще Стратегия 2010 года принимала доктрину «разумной обороны». Эта концепция предполагает согласие членов инвестировать средства в собственную оборону, а также специализацию каждого из них на вкладе определенных военных возможностей в общее оборонное планирование. Например, если компетенцией Эстонии является киберзащита или разминирование в Балтийском море, то воздушными силами ее обеспечивают союзники. К сожалению, на пути эффективной реализации этого принципа стоят два фактора: политическое давление определенной части элит и избирателей на правительства относительно ограничения помощи союзникам — это характерно как для некоторых европейских стран, так и для США. А также значительное ограничение военной мощи государств Европы после холодной войны.

Читайте также: Юозас Олекас: «Очевидно, что в НАТО есть все возможности остановить Россию»

В последнем, как отмечает Сестанович, заметно наследство 1990-х: Германия, например, вдвое сократила собственные ВС, а наземные силы европейских членов НАТО сократились на 60%. Сейчас это компенсируется ростом финансирования обороны, хотя во многих государствах с таким процессом есть проблемы. Фактически Альянс постоянно подвергается испытаниям своей политической солидарности. Одним из последних примеров стал отказ премьер-министра Болгарии поддержать инициативу Румынии о создании черноморской флотилии с участием Софии и Анкары, которое в дальнейшем могло бы означать сотрудничество с партнерами Грузией и Украиной.

В широком смысле политические проблемы НАТО нельзя отделить от глобальных кризисных явлений в демократическом врядуванни. Производной этих тенденций является рост политического популизма и определенного изоляционизма. В проведенном до Варшавского саммита социологическом исследовании сделан вывод, что 56% жителей ЕС и 57% — США (медианное значение) считают, что их страна должна прежде всего решать собственные проблемы, а не помогать другим. Так же исследователи констатируют значительный раскол между общественным мнением Германии, которая и в дальнейшем отстаивает традиционные солидарные принципы, и Франции, что скептически относится к помощи союзникам.

В целом в нынешних условиях заметной неопределенности рациональное поведение членов НАТО (но одновременно и России) должна основываться на обходе великой войны. В значительной степени это так и есть. Тем временем саммит в Варшаве подтвердит политическую поддержку Альянсом Украины. Североатлантический сообщество усилит сотрудничество с Киевом в деле реформирования отечественного безопасности и оборонного сектора. Все-таки имеем надежду, что наша страна вистоть в конфликте на истощение» на Донбассе и удержит внутреннюю стабильность и политическую согласие общества, чтобы ускорить изменения потенциала.