Жанна Слоневская: «Быть писателем в Польше — это несколько маргинально, ведь ты «пишешь неправду»

11:55 2016-07-02 50 все Книга Львов польский Польша

Рейтинг 3.5/5, всего 5 голосов

Того же года книга была переведена у нас. Многие читатели воспринимают этот текст как украинский, так как Жанна выросла во Львове, и в ее романе наши соотечественники находят свой город, свою историю, свою идентичность. Неделю пообщался с писательницей о том, как это — быть там и здесь одновременно, об изменениях в видчуванни собственной украинскости, о современном Львов, о новейшие волны украинских эмигрантов в Польше, о современный польский литературный процесс.

В последние годы модно говорить о мультикультурность Львова. Впрочем, эти разговоры сводятся разве что к демонстрации исторических памятников (и организации экскурсий его еврейскими, польскими, советскими местами…) или же к написанию текстов с поверхностным, часто стереотипным трактовкой каждой из наций, которая была здесь присутствует. Ваш роман особенный: в нем вы показываете львовян с разными национальными идентичностями, как бы изнутри. Как вам это удалось?

— Я типичный человек пограничья, каждой ногой стоит в другом месте, каждой рукой касается другой культуры, причем тех рук и ног — как у такой богини Кали. Так сложилось с самого рождения. Частично мои корни российское, причем не тех россиян-оккупантов, которых я описываю в книге, а тех, которые восприняли Львов как свое окно в Европу, сразу выучили украинский язык, восприняв ее как свою. А еще есть польское. При этом я выросла во Львове среди украинцев плюс воспитывалась с еврейскими детьми. Все четыре культуры восприняла как свои включительно с переживаниями каждого из них. Национальные нарративы усваивала изнутри, ни один не казался мне экзотикой.

Читайте также: Татьяна Филевская: «Авангард — одна из лучших альтернатив шароварно-гопачному проекту украинской культуры, который уже всех достал»

Боль Холокоста я чувствовала не менее остро по боль експатрийованих и репатриированных поляков, а тот — за боль депортированных в 1944 году украинцев. Трехъязычие для меня естественная детства. Но потом оказалось, что все это очень непросто совмещать. На самом деле такого паттерна не существует, чтобы быть там и здесь одновременно, — все равно должен выбирать. Самоопределение происходило болезненно. В юности я говорила, что моя идентичность львовская, но потом надо было эмигрировать, чтобы искать более широкой. В 1990-х очень хотела уехать из Украины, потому что казалось, что здесь все серое, неинтересное, безнадежное. Поэтому эмигрировала в Польшу, ориентируясь на свое польское корни, при этом болезненно разбилась о открытие: там не считают поляками тех, кто является таковым по происхождению, но приезжает из-за восточной границы. Украину я увидела тогда с другой перспективы — эмиграции. Поэтому еще раз задала себе вопрос: кто я есть? В 2004 году, когда наступил Майдан, начала отвечать на это несколько по-другому, а Революция достоинства 2014 года полностью изменила мое собственное переживание украинскости.

Можно сказать, что украинская идентичность пришла к вам в результате Майданов?

— Она пришла ко мне через Другого. Я должна была оказаться в другой среде, чтобы спросить себя, кто я. А следующим шагом были Майдан и все эти изменения, которые происходят в Украине теперь.

Что означала для вас украинскость в 1990-х, когда жили во Львове и хотели эмигрировать?

— Она ассоциировалась с вечным мученичеством и грустью, с немодернистю, неєвропейськистю, незнанием иностранных языков, нечитанням книг, которые интересны мне. Теперь я совсем по-новому возвращаюсь к этой нише, и она совсем иная. Это невероятно интересно, что страна и идентичность изменились в течение твоего собственного жизнь так радикально. Такое мало где бывает, в Польше идентичность уже сформирована, там в этом смысле стабильность, а здесь творческий хаос, и здесь, в Украине, еще возможно все. Креативность просто зашкаливает на каждом шагу (за исключением официальных учреждений, которым все еще не в силах быстро справиться с какими-то практическими вопросами). Но общая атмосфера очень вдохновляет.

Я должна была оказаться в другой среде, чтобы спросить себя, кто я. А следующим шагом были Майдан и все эти изменения, которые происходят в Украине теперь

«Дом с витражом» вышел в Польше 2015-го, а через полгода появился украинский перевод. Уже можно сравнить восприятие романа читателями двух стран. Насколько оно отличается?

— В Польше аудитория и критики больше обращают внимание на литературные характеристики текста, хвалят их, говорят, что свою восточную уязвимость я воспроизвела на польском языке. Однако Львов, о котором я рассказываю в книге, — вовсе не их история. Эту тему в моем романе поляки обходят стороной или же время переводят на миф «кресов», а мой Львов в него не вписывается никак. Зато среди украинцев— очень глубокое прочтение Львова, и мне это, конечно, импонирует. Украинские читатели, особенно львовские, мигом узнают все локации. Меня застало, что украинцы считают меня украинской писательницей, воспринимают этот текст как переводной. Ведь я пишу о их Львов, их историю, их идентичность. Сначала меня это ужасно смутило, потому что я уже воспринимала себя как писательницу польскую. А потом подумала, что это прекрасно. С одной стороны, я чужая везде, а с другой — если где-то могу быть своим, то хочу этого. Когда мою книжку номинировали на центральноевропейскую премию «Анґелус», то случайно (или неслучайно-таки!) приписали мой, пусть там как, а польскоязычный произведение к категории «Украина»… Все очень перемешано, но в моем сознании все так же, поэтому это даже логично.

Вы рассказываете о Львов, каким он был в 1990-ые. Теперь, когда вы в нем не живете, но регулярно приезжаете сюда, какие изменения бросаются в глаза?

— С одной стороны, разрушаются дорогие мне прекрасные каменные, и это болит. С другой — после Евро-2012 произошел взрыв туризма, который я не рассматриваю негативно. Я помню Львов пустым. Город имел свой шарм, но сейчас видно, что оно живое и молодое.

Читайте также: Две хорошие новости о литературе для подростков

Можно сказать, что в последние годы Львов уподобляется польской провинции?

— С тех пор как Польша вошла в ЕС, польская провинция все больше напоминает немецкую. С одной стороны, большие средства идут на дороги, железнодорожные станции, и вся эта периферия становится ухоженная, випещена, но пустая. Во Львове такой онтологической пустоты нет. Польша не является пограничьем культур. Здесь жили евреи, их история доподлинно изучена, но эти исследования проводились, уже когда они исчезли. Я не думаю, что Львов подобный польской провинции. Как на меня, то это скорее какой-то Стамбул.

Над какой книгой вы работаете сейчас?

— Пишу про украинцев в Польше (место действия в романе преимущественно Краков, немного Дрогобыча), но это не потомки тех, кто подпал под акцию «Висла», которые выросли там, а современные молодые люди, что переехали 10-15 лет назад.

Чем они отличаются от украинцев, живущих в Польше уже в третьем поколении, и от тех, кто выезжает вот теперь?

— Каждая из волн эмигрантов очень интересная. Я буду говорить обобщениями, и будем иметь при этом в виду, что есть куча исключений, особых историй, но сейчас пойдет речь о тенденции. Украинцев, которые эмигрируют теперь, после Майдана, в Польше уважают больше. А вот те, кто уехал 15-20 лет назад, должны пройти через много унизительных историй. Ведь Украина — это было не знать. То, что рядовой поляк бессознательно хотел пихнуть как часть своей пивзабутои идентичности, своей пив’європейськости, плюс добавьте сюда еще травму отрезанных «кресов». Итак, эмигранты 15-20-летней давности прошли сложный путь, это селф-мейд-люди, которые из-за границы наблюдали за изменениями в Украине и украинская идентичность которых медленно менялась.

Мне как писательнице очень интересно наблюдать также за тем, насколько украинцы в Польше остаются украинцами, насколько становятся поляками, как на них смотрит местное население, как они трактуют польскую культуру, которая в каком-то смысле уже их. Все эти вопросы я задеваю в новой книге. В основном украинцы, которые начинают жить в Польше, делают вид, будто они поляки, и скрывают свою истинную идентичность или же от нее отказываются. Приведу пример: имею знакомых в Кракове, которые основали фонд и до своих проектов хотели привлечь украинцев, но не находят их! Они слышат ответ: «А мы не украинцы и не будем выступать в этой роли. Мы тут себе студенты, но не украинцы». Иногда в Кракове, уезжая на велосипеде, то тут то там я слышу украинский или украинский русский, но когда обращаюсь к говорящих, они отвечают на польском. Интересно сравнивать такое поведение с польской, когда поляки едут в другие страны. Поляк, который путешествует на Восток, прежде всего поляком (напоминаю: сейчас оперирую обобщениями), он преимущественно говорит на польском и просто душится этой своей польскостью. Зато, отправляясь в Германию, он пытается изображать из себя немца, говорить по-немецки. Поляки в Германии играют роль украинцев в Польше, их польськисть там для частного потребления. И чем дальше на запад, тем больше пытаются затереть свою восточную идентичность.

Читайте также: Виктор Неборак о «Бу-Ба-Бу», литературную критику и «Русь-тройку»

Мне интересно и то, насколько украинцы меняют Польшу. Напомню, что в результате Второй мировой войны она потеряла около половины территории, точнее потеряла ее на востоке, а на западе получила, то есть можно сказать, что государство переехала на Запад. Но теперь Восток к ней возвращается. Представьте себе: ежегодно в Польшу едут сотни тысяч украинцев. Только официально в 2015-м право на проживание там получило более 800 тыс. граждан Украины! К тому же какая-то часть наверняка находится нелегально. Поляки много дискутируют о том, примут ли они 7 тыс. сирийских беженцев, и при этом сотни тысяч украинцев только законно за один год переезжают в Польшу. Реакция относительно этого разная, настроения колеблются в зависимости от личной ситуации собеседника: кто-то (обязательно шепотом!) признается мне, что у сына девушка — украинка, чья фирма держится благодаря дешевой рабочей силе из Украины, а еще кто-то устраивает скандал в трамвае через услышанную украинский язык, потому что его бабушку убили когда на Волнет, а заодно он убежден, что украинцы заберут у поляков рабочие места.

Что отмечаете в современном литпроцессе Польши?

— Во время публикации своей книги я открыла, сколько там литературных блогов. Поляки в школе уже не должны писать сочинения. Когда такую практику отменяли, мне казалось, что это большая потеря. Но получилось хорошо: ненаписанные сочинения, так сказать, перешли в другие формы. Я имела десятки и десятки непрофессиональных текстов о мой роман. Польские издательства массово сотрудничают с блогерами: бесплатно дают им свои новинки, а те должны написать о них тексты. Ценность последних нешуточная, потому что они являются очень искренними: корреспонденты не обязаны никого хвалить, просто делятся впечатлениями.

Что еще отличного в украинском и польском литпроцесах?

— Думаю, что в Польше другое отношение к литературе вообще. Не знаю точно, с чем это связано. Вырастая я много читала, мой мир был литературоцентричним, и речь шла о литературу художественную. А Польша (опять обобщаю) больше настроена на нон-фикшн, чем на фикшн. Среди ее интеллигенции часто наталкиваешься на людей, которые говорят, что вообще не интересуются беллетристикой, только нон-фикшн. Быть писателем в Польше — это несколько маргинально, ведь ты «пишешь неправду», можно даже наткнуться на образованных гуманитариев, которые к художественной литературе относятся пренебрежительно. Понятие «книга» в течение последних 20 лет тоже очень изменилось, теперь литературой может быть все. Книга должна быть цветной, приятной на

прикосновение — и это уже книга.

Я думаю, что в Украине мы идем в том же направлении, это обратная сторона приобщения масс к книгам. Когда хотят, чтобы больше людей читали, начинают выдавать что-то такое, что вообще трудно назвать культурой.

— В Польше продается немало изданий с очень китчевыми обложками, а красиво оформленные книги, которых тоже немало, в книжных магазинах надо специально выискивать. Прекрасная литература «скрывается» в страшных «голливудских» переплетах, которые могут ввести в заблуждение. Крупные уважаемые издательства имеют отдел маркетинга, который диктует: вот будет продаваться, а вот это — нет. Как-то я издавала детскую сказочку, дизайнер сделала красивую темно-зеленую обложку, но издатели нас риторически спросили: вы разве не знаете, что родители покупают детям только красное и золотистое? Это безвыходная ситуация: покупаем золотистое, поэтому и выдаем золотистое. А тот, кто покупает, не может узнать, что бывает иначе. Но это все безжалостные законы свободного рынка. Важно, что в Польше есть вещи, которые, безусловно, восхищают. Например, Институт книги, который очень помогает писателям, переводчикам и издателям, прекрасно оборудованные библиотеки, имеющие возможность покупать новинки, дискуссионные книжные клубы и мирового уровня литературные фестивали.

———————————————

Жанна Слоневская родилась в 1978 году во Львове, окончила редакторский факультет Украинской академии книгопечатания, работала журналисткой в газетах, на телевидении и на радио. От 2002‑го живет в Кракове. Пишет и переводит. Изданный в 2015-м роман «Дом с витражом» («Dom z witrazem») получил награду издательства Znak. В 2016-м номинирован на важнейшие польские литературные награды «Анґелус» и «Нике».


Появилось фото задержанного террориста, устроившего стрельбу в ночном клубе в Стамбуле
Появилось фото задержанного террориста, устроившего стрельбу в ночном клубе в Стамбуле
23:45 2017-01-16 3

Ракета «Тополь-М» поразила условную цель на Камчатке – МО РФ
Ракета «Тополь-М» поразила условную цель на Камчатке – МО РФ
23:25 2017-01-16 3

Храбрость дембеля: Олланд передал Трампу, что ЕС в советах не нуждается
Храбрость дембеля: Олланд передал Трампу, что ЕС в советах не нуждается
23:20 2017-01-16 6

На Сокольнической линии московского метро случился инцидент с пассажиром
22:10 2017-01-16 4

Луис Адриано стал 24-м бразильским футболистом, перешедшим в московский «Спартак»
22:05 2017-01-16 2

Ученые: вода способна повысить уровень интеллекта
21:15 2017-01-16 5

Ученые: консервированная еда приносит пользу организму
21:10 2017-01-16 4

Первое дело в связи с нарушением «пакета Яровой» возбуждено в Чечне
19:45 2017-01-16 12

Главы ДНР и ЛНР прибыли в Крым
19:25 2017-01-16 12

Ученые доказали, что вейпинг смертельно опасен для жизни человека
18:10 2017-01-16 8