Питер Гейл: «Если сегодня в Украине человек заболевает раком, то очень маловероятно, что это влияние радиации»

12:55 2016-06-24 56 авария Болезнь много один рака

Рейтинг 3.5/5, всего 5 голосов

В 1986 году вы координировали медицинские усилия по оказанию помощи пострадавшим от катастрофы на ЧАЭС, затронувший в основном Украину и ее соседей. Каков реальный масштаб этой ядерной аварии в измерении онкологических заболеваний?

— Прежде всего вспомним тех, кто был на атомной станции: ее рабочих и пожарных. Всего этих людей было более 200. Их доставили самолетом в больницу в Киеве и Москве. Команда медиков, среди которых специалисты из Украины, России, США, Израиля, работала с ними, используя весь спектр современных средств. Некоторых из пострадавших лечили или антибиотиками, или новейшими препаратами, которые ранее не использовали даже в США, и очень немногим трансплантировали костный мозг. Как следствие — 29 человек, к сожалению, погибли, но более 170 жизней мы спасли. Большинство наших тогдашних пациентов сейчас, через 30 лет после трагедии на Чернобыльской АЭС, чувствует себя хорошо, и с медицинской точки зрения в них преимущественно все в порядке. Конечно, мы не прекращаем наблюдать за ними, видим их каждый год.

31 лицо, к сожалению, погибла возле реактора, гася пожар. Если принять во внимание масштаб этого бедствия, то весьма примечательно, что мгновенных смертей было довольно мало. Мы как врачи были удивлены разве что появлением случаев рака щитовидной железы, на тот момент, в 1986-м, этого никто не ожидал. Надеюсь, что через 20 или 30 лет нас не удивит еще что-то в этом смысле.

А как насчет остальных категорий населения? Через 30 лет после катастрофы радиационный фактор до сих пор вызывает у них рак?

— Вторая группа, о которой надо упомянуть, — так называемые ликвидаторы, лица, помогли очистить место аварии. Их было более 100 тыс. В одном из исследований зафиксирован факт, что эти люди имеют повышенный риск определенного типа лейкоза — хронического лимфолейкоза. Ни один вид упомянутой болезни не является добрым, хотя это таки не худший. Немного странно, потому что после атомной бомбардировки в Японии, где мы проводили очень тщательный анализ на протяжении более чем 70 лет, никогда не было зафиксировано роста риска такого вида лейкемии.

Читайте также: С дозиметром и без

Третья группа — молодежь. Все, кому было в 1986-м не больше чем 16 лет, кто проживал в Беларуси, в Украине и на некоторых территориях России. Они имеют повышенный риск возникновения рака. Так происходит потому, что радиоактивный йод попал в основном до молока и молочных продуктов, которые они потребляли. Этот элемент концентрируется в щитовидной железе. Имеем около 7 тыс. случаев рака щитовидной железы у детей. Эти мальчики и девочки уже стали взрослыми. К счастью, упомянутый тип онкологии не является ужасным и неизлечимым: случилось только 10 смертельных случаев среди тех 7 тыс.

Несмотря на несколько ужасных ядерных аварий, как Чернобыль, Фукусима и еще некоторые, для стран, что развиваются, сегодня не существует альтернативы ядерной энергии

Следующая группа — эвакуированные. Их основная проблема не медицинская, а социальная, экономическая и психологическая.

Есть еще те, кто жил в загрязненных районах и не был эвакуирован, — ориентировочно несколько миллионов человек. Угроза заболеть раком из-за радиации для них чрезвычайно мала, но не равна нулю.

Любая болезнь имеет свои причины, зная которые можно подобрать правильные методы лечения. Если радиационное загрязнение, в частности после ядерной аварии, как вы сказали, не является ключевым фактором в появлении онкологических болезней, то другое их провоцирует?

— Большинство раковых заболеваний возникает из причин, которых мы не понимаем. Конечно, к ним приводят мутации в ДНК. В течение жизни мы накапливаем эти изменения. Потенциально они существуют в достаточном количестве, чтобы вызывать онкологическую болезнь. Вот вам жизненный факт: наш высокий риск заболеть ею подтверждено тем, что рак — это болезнь старых. Средний возраст лиц, у которых он обычно развивается, — примерно 65-70 лет. Онкология стала большой проблемой только в последние 150 лет. С точки зрения эволюции полтора века мало, чтобы человек как живой вид развила к нему резистентность. Вероятно, в течение следующих 10 тыс. лет рака станет гораздо меньше, потому что, эволюционируя, мы будем развивать сопротивляемость к нему.

Чаще всего рак начинается спонтанно и мы не знаем причины болезни. Но есть определенные моменты, которые явно повышают риск, как курение сигарет. Оно увеличивает вероятность развития рака легких в 20 раз. Если вы чрезмерно употребляете алкоголь, то это удваивает риск появления онкологической болезни. Вероятность один к двум является естественной, но мы можем сделать опасность серьезнее.

Читайте также: Нарушение этического момента. Чернобыльская тема в кино

Понятно, радиоактивное излучение тоже способно привести к раку. Мы знаем об этом из многих исследований, от лиц, переживших взрывы атомных бомб. И даже среди них только один из десятка случаев болезни был вызван излучением. Остальные девять имели естественный характер. Следовательно, если сегодня в Украине человек заболевает раком, то очень маловероятно, что это влияние радиации.

До 1993 года вы были президентом Центра Арманда Гаммера из перспективных исследований в области ядерной энергетики и охраны здоровья. Какие медицинские аспекты в ядерных вопросах изучала эта организация?

— Ее целью было помочь советским коллегам справиться с некоторыми проблемами, которые возникли после аварии на Чернобыльской АЭС. У нас есть много источников получения энергии: уголь, нефть, атом, солнце… И каждый из них имеет свои преимущества и недостатки. В одном из этих случаев не обходится без серьезных последствий для здоровья. Сжигая уголь, мы повышаем уровень радиации. Мало кто понимает, что оно содержит уран, торий и тому подобное. Но это факт: горение угля дает больше радиоактивных выбросов, чем работа АЭС. В нем причина страшного загрязнения воздуха, через которое мы потеряли много жизней. К тому же есть огромная проблема глобального потепления, и уголь и нефть — основные его факторы. Несмотря на несколько ужасных ядерных аварий, как Чернобыль, Фукусима и еще некоторые, для стран, что развиваются, сегодня не существует альтернативы ядерной энергии. Так так их пытаются использовать во всем мире. Конечно, мы должны быть очень осторожными с таким видом энергии, и украинцы знают это лучше, чем кто-либо, но на самом деле альтернативы пока нет.

Читайте также: Пан Ги Мун призвал оказать щедрую поддержку чернобыльским регионам

Вы, один из самых известных гематологов и онкологов мира, проводите исследования в области экспериментальной медицины. Какие есть новые эффективные подходы и методы в лечении рака?

— Как на меня, есть два очень важные достижения. В последние 10 лет ученые расшифровали генетические мутации, которые вызывают онкозаболевания. Возьмем, например, рак молочной железы, который чаще всего случается у женщин. Раньше мы лечили всех пациенток одинаково, потому что не различали типов этого недуга. Теперь у нас много генетической информации. И, как выяснилось, иногда можно обнаружить мутацию или несколько мутаций, которые укажут на то, какой конкретный препарат использовать. Поэтому различные люди получают различные виды терапии. Эта концепция называется прецизионной медициной. Мы стараемся сделать лечение точным, соответствующим специфической аномалии, мутации, которую имеет конкретный больной. Это очень заметный прорыв. Конечно, такое оздоровление очень дорого и требует огромных ресурсов.

Второй сдвиг заключается в том, что мы стараемся использовать для борьбы с раком иммунную систему тела. Например, один из наиболее интересных результатов в этой области касается лечения лейкемии. Когда человек болеет лейкозом, можно взять в нее определенное количество здоровых клеток, отвезти в лабораторию, генетически проманопулювати и вернуть их к пациенту.

————————————————-

Роберт Питер Гейл — известный американский врач-онколог. Исследователь лейкемии и других заболеваний костного мозга (апластическая анемия). Выпускник Колледжа Хаббард и Университета штата Нью-Йорк. Последипломное медицинское образование получил в Калифорнийском университете. В 1973-1993 годах в отделе гематологии и онкологии Школы медицины этого вуза разработал при поддержке Национального института здоровья программу по трансплантации костного мозга. Один из мировых экспертов по вопросам медицинского реагирования во время ядерных и радиационных аварий. Принимал участие в спасении ликвидаторов последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС (при содействии Арманда Гаммера, 1986), а также катастроф в Гоянии, Токаймуро, Фукусиме и др.