Зеленое, а не квадратное. Как армейское командование реагирует на критику снизу

17:33 2016-05-26 36 боец военнослужащий военный денежный оно

Рейтинг 2/5, всего 3 голосов

Реакция ВСУ на критику — очередное свидетельство этого. Ведь, всячески демонстрируя демократическое стремление «замечать» критику как в СМИ, так и в соцсетях, собственные ошибки военные чиновники предпочитают не исправлять, а… любой ценой отрицать. Даже если это будет казаться абсурдом.

Рассмотрим варианты и особенности такой реакции, опираясь, разумеется, на собственный опыт.

Автор неизвестен

Первым специфическим моментом большинства армейских «отписок» является анонимность ответа на замечания. Возможно, именно она позволяет позже использовать другой армейский принцип-анекдот: «…Наказать невиновных, наградить непричастных». Так, из пяти эпистолярных шедевров, полученных в ответ на критику за последнее время (некоторые из них сообщали о результатах проверок, а некоторые были просто эмоциональной реакцией, хотя и опубликованной в официальных сообществах), подписи человека, который мог бы ответить за озвученные слова, не было ни под одним из текстов.

Неизвестным был, например, состав «рабочей группы», якобы отправленной Генштабом в 93-ю ОМБр. Естественно, что ни фамилии ответственного лица не было и под результатами ее работы — отчетом об «отсутствии» нарушений, которые уже через несколько часов после обещания все проверить обнародовал почему-то не Генштаб, а сама 93-тя ОМБр.

всячески демонстрируя демократическое стремление «замечать» критику как в СМИ, так и в соцсетях, собственные ошибки военные чиновники предпочитают не исправлять, а… любой ценой отрицать

Ответственные за проверку, которую провели (вероятно, ведь как тут скажешь наверняка) представители оперативного командования «Восток», также пожелали остаться неизвестными. Фамилия фигурировало только одно: «начальник пресс-службы оперативного командования «Восток» старший лейтенант Романов Есть. В.» направил в редакцию Недели письмо с требованием опровергнуть информацию, которая якобы «не нашла подтверждения».

Нормальной практикой, о чем Неделю ранее писал, есть даже отсутствие конкретных подписей под результатами гораздо более важных внутренних расследований, например о гибели военнослужащих. Или анонимные показания, которые военные чиновники просят принять во внимание…

Впрочем, в конце концов, как писал классик: «…Что значит имя? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…»

Поэтому перейдем к самой сути аргументов.

Все хорошо

Как оказалось, очень удобным способом отрицание какого-либо обстоятельства является предоставление максимального количества других фактов, которые имеют к главному очень опосредованное отношение. При этом желательно использовать как можно больше цифр и сделать крайне неожиданный вывод: все хорошо.

Такой метод применялся во время анонсированной Генштабом и проведенной, судя по всему, 93-ю ОМБр проверки обстоятельств гибели военнослужащего Анатолия Гаркавенко и ранения военнослужащего Андрея Котовенка. Как ранее писал Неделю (№ 12, 2016), в ходе внутреннего расследования в бригаде было «установлено», что пострадали ребята не на боевом задании, а «в свободное от выполнения служебных обязанностей время», решив погулять серой зоной между нами и сепаратистами.

Читайте также: «Настоящие герои молчат». Как «списывают» боевые потери в штабах

Соответствующие документы с упоминанием о «самовольный» выход за несколько месяцев после гибели парня получила мать погибшего Анатолия Гаркавенко. Следствие такого вывода — мать погибшего и семья раненого не смогут получить компенсацию.

Армейские чиновники на замечания относительно невозможности получить компенсацию отреагировали странно. «Относительно неполучения семьей погибшего солдата Гаркавенко А. А. одноразовой денежной помощи. Военной частью с целью обеспечения оформления семьей погибшего военнослужащего комплекта документов, которые позволят им получить пенсию и другие выплаты, были отработаны следующие документы: денежный аттестат серии ЗУ № 266330 и справка о доходах военнослужащего за время его службы в войсковой части исх. № 628 от 14.04.2016 года, выписка из книги учета военнослужащих, состоящих на денежном довольствии, ф. 18 о выдаче денежного аттестата, выписка из книги регистрации исходящих документов финансово-экономической службы о выдаче справки о дополнительные виды денежного обеспечения. Весь пакет документов экспресс-почтой «Новая Почта» по накладной № 59000176264060 от 18.04.2016 года был отправлен в г. Луцка на получателя Герыча Андрея, который в последующем передал этот пакет к Ивано-Франковского областного военного комиссариата», — подчеркнули в результатах инициированной Генштабом «проверки».

Ответ не только совершенно не по существу дела, но и содержит откровенную ложь. Так, в свое время на запрос журналистки «Следствие.инфо» Елены Козаченко, которая тоже занималась этим делом, ответили, что «по состоянию на 29.03.2016 семья погибшего получила все справки, кроме справки о смерти», хотя на тот момент мать погибшего документов не получила, что подтвердила в разговоре с журналисткой. А уже в соответствии к следующей «отписки» оказалось, что «весь пакет документов» был отправлен «Новой Почтой» в следующем месяце — 18 апреля 2016 года.

Впрочем, это самое мелкое. Ведь вещь изначально была не в том, что документы до сих пор не пришли, а в том, что независимо от их наличия у матери были уже известны результаты расследования сфальсифицированного, права на денежную компенсацию де-факто не дают.

Не менее циничной оказалась ответ в отношении раненого Андрея Котовенка и его пакета документов: «Относительно неполучения солдатом Котовенком А. С. денежного довольствия и единовременных пособий по ранению. Солдат Котовенко А. С. ежемесячно получает денежное обеспечение путем зачисления денежных средств на его карточный счет, открытый в учреждении ПАО «ПриватБанк». Денежное довольствие за март 2016-го на карточный счет Котовенка А. С. (3033100713) зачислено 26.04.2016 года в сумме 7003,74 грн, что подтверждается ведомостью распределения денежного обеспечения воинской части, полевая почта В2873 № 16046СТ637699, заверенной оттиском печати ПАО «ПриватБанк». Денежную помощь за ранения не получил по причине того, что до настоящего времени проходит лечение в лечебных учреждениях и, как следствие, не имеет заключения ВЛК».

Как не раз подчеркивал сам ранен, военно-врачебную комиссию он пройти не может (и, как следствие, не имеет ее заключения) совсем не за то, что находится в медицинских учреждениях, в которых, собственно, комиссию обычно и проходят. Проблема в том, что бригада не прислала нужной для прохождения ВЛК справки. Справки до сих пор нет, госпиталь давал два официальных запроса — справку о травме отправить срочно. Без этой справки невозможно пройти нормально ВЛК, невозможно продолжить лечение, невозможно пройти реабилитацию и тому подобное…» — замечал Котовенко в комментарии «Следствие.инфо».

Еще один яркий пример «отрицания» через искажение — попытка опровергнуть информацию о том, как бойца 93-й ОМБр, что находился на лечении вследствие травмы, полученной, по официальным документам, во время боевых действий, просто вывели за штат (в распоряжение командира части в связи с долгосрочным лечением»). И, как следствие, лишили зарплаты на период «отсутствия» в штате. В процессе проверки это возразили, отметив, что денежное довольствие было выплачено в полном объеме… «с учетом вывода в распоряжение командира части в связи с долгосрочным лечением».

То есть, пока за штат не вывели, зарплату платили. Вывели — «учли». После лечения в должности восстановили.

В то же время главный вопрос — правомерность вывода за штат и, как следствие, лишение денежного обеспечения во время лечения — решили просто проигнорировать. К счастью, «в связи с долгосрочным лечением» за штат пока не вывели хотя бы упомянутого ранее Котовенка, который чудом выжил и лечится уже четвертый месяц…

Частичное подтверждение

В отдельных случаях можно не юлить и просто заметить, что «информация нашла частичное подтверждение».

Например, во время обещанной проверки были сделаны выводы относительно фактов пребывания инфекционных больных рядом в палатках вместе с остальными личного состава.

Так, больной гепатитом С военнослужащий оказался вполне безопасным: «…Больной гепатитом военнослужащий действительно страдает на указанную болезнь с 2005 года, однако, по заключению врачей, форма заболевания не представляет угрозы для окружающих. Более того, он не желает покидать военную службу и возмущен искаженной информацией относительно него. Претензий к военных врачей по контролю за состоянием его здоровья не предъявляет».

Желание закрыть лицо рукой вызывает не только нехватка документального подтверждения того, что «форма заболевания» бойца «не представляет угрозы для окружающих»… А еще и закон, почему-то не известен представителям, опять анонимным, ВСУ. Согласно ст. 4 «Расписания болезней, состояний и физических недостатков, определяющих степень годности к военной службе» граждане с хроническими вирусными гепатитами независимо от тяжести формы являются непригодными для военной службы. Если заболевание не слишком тяжелое, такие люди могут быть «ограниченно пригодные в военное время». Но… «военного времени» в стране нет — у нас особый период. Мобилизовать бойца, который с 2005 года страдает гепатитом С, просто не имели.

Еще лучше оказалась ответ относительно другого парня, который на момент общения был болен конъюнктивит — инфекционное заболевание, очень легко передается. «Информация относительно больного конъюнктивит нашла частичное подтверждение: за последний месяц с 1-го МБ с диагнозом острый конъюнктивит обращался один военнослужащий, яый был осмотрен, получил необходимую медицинскую помощь и был направлен на консультацию к врачам военного госпиталя», — отметили чиновники. Впрочем, то, в чем, собственно, заключается проблема, решили никак не комментировать. Упрощенный до максимума, этот диалог имел бы такой вид.

— В палатке вместе с десятками других военных живет инфекционный больной.

— Это действительно так.

И на том спасибо.

Аналогично ценные выводы проверки в отношении бойца Владимира Сизова, который еще 29.02.2016 года на несколько часов опоздал в расположение, возвращаясь из отпуска, в результате чего его заподозрили в самовольном оставлении части. То, что он вернулся с того самого дня, ситуацию тогда не изменило. Не изменила его и «внимание» рабочей группы к этому вопросу весной. «…Командиром воинской части назначено служебное расследование по факту самовольного оставления военной части солдатом Созовим В. А., исходя из этого в соответствии с требованиями действующего законодательства начисление и выплату денежного довольствия солдату Сизову В. А., приостановлено по 29.02.2016 года по настоящее время», — отчитались «следователи».

Это и так все знают. Расследование длится уже два с половиной месяца. Но дело невероятно сложная… И ничего, что отец двух детей из зимы не получает ни копейки денег.

Получила и не появилась

Требуют носить официальную форму — «поксельку», хотя издана была только зимняя, а на улице уже жарко? Не выдавалась летняя форма?

Здесь можно противоречить самим себе, но при этом очень желательно подчеркнуть, что это касается только одного человека. У остальных все хорошо.

Так, обратив внимание на упомянутый вопрос, автор этих строк узнала, что «костюм полевой летний» (!) еще осенью получила «под подпись» непосредственно на передовой вместе с десятком других никогда не виданных вещей. Но даже при таких условиях, пережив вместе с «костюмом полевым летним» только осень и половину весны, почему-то должна была получить еще один комплект одежды для жарких дней, только вот «…для выдачи имущества по летнему плану не появилась».

И ничего, что другие бойцы подтверждают общеизвестную в бригаде истину: в начале мая получить на складе можно было только летние трусы.

Очень молодые елки

Просьба опровергнуть информацию, обнародованную Неделей в материале «Научить воевать…» (см. Неделя, № 20, 2016), оказалось еще лучше обоснованным. «Утверждение солдата Бурлаковой не нашли подтверждения», — сообщил начальник пресс-службы ОК «Восток». И направил результаты проверки, которые это доказывают.

Это имеет примерно такой вид.

Утверждение: «…да И оружие жалко зря добивать — старше многих из нас автоматы, которые давно должны были бы списать и которые часто клинило просто на позиции…»

Возражения, согласно которым утверждение подтверждения не нашло»: «…Учитывая длительное время нахождения подразделения в зоне выполнения боевых задач и активность боевых действий, которые проводила 1-я мр, сейчас принимаются меры по переводу изношенной стрелкового оружия в 5-ю категорию. После ее сдачи на замену будет получена соответствующая количество стрелкового оружия в соответствии со штатом…»

Утверждение: занятия по саперной подготовке проводились ненадлежащим образом.

Возражение: «…Командир инженерно-саперного взвода по причине нехватки времени и попытки командира роты ускорить выдвижение подчиненного личного состава на занятия по огневой подготовке материальную базу не получал. По решению командира роты личный состав 1-й мр на оборудованное учебное место по инженерной подготовке не выдвигался…», «…командир инженерно-саперного взвода характеризуется как специалист своего дела с имеющимся практическим боевым опытом…»

Читайте также: Научить воевать. Будни боевого подразделения на полигоне

И неважно даже, что непосредственно упомянутую в тексте лекцию проводил не указан командир взвода, а один из его подчиненных. Вот что о «внутренней» реакцию в бригаде рассказывают бойцы роты: «…Мучают главного сапера. Прибегал, просил двух добровольцев написать, что на учениях все было нормально. Второй прибегал с бумажками писать опровержение. Его лишили следующей зарплаты, на него злой весь штаб. Но проблемы не в штабных. Проблемы у него».

Виновным оказался мобилизован, которого поставили читать лекцию, хотя он не имеет для того соответствующих умений и знаний. В то же время в обнародованном картине мира нет и того: все прошло классно.

Утверждение: «Говорят, наш новый «товарищ» комбат никогда не воевал» (далее речь идет об отработке батальоном маневров, которые никогда не использовались в АТО. Война в Украине продолжается третий год).

Возражение: «…Проходил службу в миротворческом подразделении в бывшей Югославии и республике Ирак».

Утверждение: «…Матерится по поводу шапок и гражданских бейсболок на головах бойцов (будьте добры, оденьте камуфлированные, хотя мы их вам и не выдавали никогда)».

Возражения: «в Соответствии с требованиями абзаца 12 статьи 11 Устава внутренней службы ВСУ постоянно требует от подчиненного личного состава соблюдать правила поведения военнослужащих, всегда быть одетым по форме, чисто и опрятно…»

Какая разница, что выдавали?

Утверждение: отсутствие возможности помыться.

Возражение: в лагере якобы была полевая баня. И вообще «по разрешению командира 1-й мр солдат Бурлакова В. И. по ее просьбе ездила в сек. Орловщина в баню».

Доказывать то, что полевой бани в лагере не было, — дело бесполезное, ведь на бумаге она, вероятно, существовала… Немного странно только то, что при ее наличии бойцов действительно периодически отпускали принять душ… соседнего населенного пункта, о чем сообщают сами.

Утверждение: для маскировки вырубались молодые елки — только потому, что личный состав не предупредили о выезде и никто не взял маскировочных сеток.

Возражение: вирубувалася «молодая парасоль».

Опровержение в этом случае, вероятно, должен звучать так: «Вырубались не молодые, а исключительно очень молодые елки».

И так далее…

С карандашом в руках

Нередко жалобы бойцов, людей до окончания службы полностью подконтрольных и зависимых, потом опровергают сами солдаты. Такое жизнь, ведь очень трудно сохранить желание лезть на рожон в армии, когда понимаешь, что от твоих слов не изменится ничего, кроме отношения командования к тебе…

Широкую огласку в свое время получил пост одного из медиков 93-й ОМБр. За несколько недель после вывода бригады с передовой в Facebook боец под псевдонимом Белый Писюлькон написал о торжественное награждение личного состава. О том, что награждали штабных работников, а не бойцов, которые прошли ад.

«Один парень молча снял с себя все награды и спрятал их в карман, а еще минут через 15 просто развернулся и ушел. Думаю, он больше никогда не наденет их. Я понимаю его…»

«…Стыдно перед братьями, которые прошли огонь и воду, которых (если не ошибаюсь) восемь раз подавали на награждение, а в ответ: «недостаточно героизма»…

«…Награды получили даже швеи…»

За три дня, в течение которых сообщение не прекращали распространять, автор поста неожиданно написал опровержение, хоть и совсем не убедительное. Ну, например, награды получили штабные? И действительно…

Но «…каждый из нас воевал так, как того требовали события: кто с автоматом в руках, а кто-то с бумагой и карандашом в руках».

…Пока кто-то проводит проверку за проверкой, пресс-служба 93-й ОМБр просто пишет эссе о «пророссийских псевдопатриотов», которые осмеливаются жаловаться на те или иные моменты, и старательно скрывает — «просто скрывает, а не удаляет» — комментарии военнослужащих, которые решаются возразить. Сказать, что не в пророссийской позиции дело… Дело в конкретных проблемах и ошибках, которые иногда стоит просто признать и попытаться исправить, что вызовет гораздо больше уважения, чем несколько абсурдная позиция полного отрицания.

Впрочем, до этого украинской армии, похоже, еще расти и расти. Остается надеяться как на то, что изменить ее на лучше поможет множество новых людей, которых пойти в ВСУ побудила война, так и на то, что путь к изменениям проляжет общеизвестными лестнице до принятия неотвратимого: отрицание, гнев, торг, депрессия, принятие…