Крымский ислам на распутье

13:33 2016-05-19 98 думкіс иза Крым крымский мусульманин

Рейтинг 3.5/5, всего 9 голосов

Вопрос, поднятый в этой статье, очень проблемный и болезненный. Прежде всего для многих крымских татар, которые разрываются между этнической солидарностью и собственными политическими симпатиями. Между теми, кто принял новые правила игры на полуострове, и теми, кто уехал на материк или же вообще все из страны и не перестает хоть как-то болеть за своих. Нечего и говорить о активных лидеров (прежде всего с Меджлиса крымскотатарского народа), на которых пророссийские медиа полуострова выливают тонны грязи. В ответ раздаются опровержения и встречные упреки. Мустафа Джемилев и Рефат Чубаров ежемесячно выступают на различных международных встречах, раскрывая свой взгляд на события. И довольно часто в полемике (которая достигла апогея в момент подрыва электролиний, проведенных в Крыму, и известной «енергоблокади») звучат именно религиозные лозунги. Это сравнительно новая тенденция среди большей части светских и либеральных крымских татар. Например, муфтий бывшего Духовного управления мусульман Крыма (ныне ДУМ Крыма и города Севастополя, ДУМКиС) сравнил бютовцев с «мекканскими багатобожниками» (!), в 20-х годах VII века пытались захватить Медину, тогдашнюю резиденцию пророка Мугаммеда. В свою очередь, активисты блокады обвиняли муфтия в отступлении от ислама и даже пробовали провозгласить борьбу за возвращение Крыма в состав Украины «джихадом». На то ДУМКиС ответило фетвой (богословско-правовым решениям. — Авт.), в которой, откровенно искажено интерпретировав некоторые средневековые книги из мусульманского права, заявил, что «ислам запрещает блокаду» (на самом деле в цитируемом ими источнике указано обратное). В конце концов пререкания несколько стихли и стороны сочли за лучшее молчать о поведении друг друга.

До оккупации

Чтобы лучше понять эту, и много других касательных ситуаций, скажем несколько слов о предыстории вопроса. В конце 1990-х годов, когда на полуострове уже действовали сотни мечетей и централизованная религиозная организация мусульман (ДУМ Крыма), созданная по типичным постсоветским образцу, там появились и новые исламские движения. На фоне «традиционной» религии, которая впитала немало национальных крымскотатарских обычаев, эти новые для края течения довольно часто контрастировали с умеренной идеологией ДУМК. Вопросы заключались даже не столько в расхождениях в вероучении, как в его практической реализации, оценках современности, отношении к актуальным процессам в исламском мире. Организация с названием «Хизб ут-Тахрир» («Партия освобождения») от начала 2000-х годов призывала бороться за создание «глобального халифата», подчеркивая ненасильственные методы. В течение почти 10 лет ХТ устраивала конференции и другие мероприятия, имея достаточно свободное пространство для действий и наталкиваясь на резкую критику ДУМ Крыма. Примерно такая же участь постигла и салафитские общины, что их в популярной риторике чаще всего определяют как «ваххабитов». На фоне либеральной религиозности и восприятия вероучения, прежде всего, как традиции, присущей крымскотатарскому большинства, салафиты с длинными бородами (мужчины) и закрытыми лицами (женщины) виделись четким контрастом. Они формировали преимущественно автономные общины, распространяя свою литературу и ориентируясь на консервативный ислам «саудовского» образца. Позже один из новых конфессиональных движений в Крыму даже оформился в институт — Духовный центр мусульман Крыма, тесно связанный с Духовным управлением мусульман Украины, которое многие исследователи ассоциируют с неосуфийською школой Абдаллы аль-Гаррари (1910-2008). В свою очередь, ДУМ Крыма, которое работало в тесной связи с Меджлисом крымскотатарского народа, постоянно противостояло всем новым движениям на полуострове и провозглашало себя единственной «канонической» структурой, которая защищает духовное пространство почти 300 тыс. крымских татар. Единственные организации, с которыми оно имело относительно неплохие связи, — это «Альраид» и Духовное управление мусульман Украины «Умма» (с центром в Киеве). Например, ассоциация «Альраид» при поддержке арабских спонсоров построила в Крыму десятки мечетей, которые

переходили во владение общин ДУМК.

Начало репрессий

2014 год открыл совершенно новую страницу в новейшей истории крымских мусульман. Лидер ДУМК Эмирали Аблаев, который вместе с другими членами Меджлиса выступал на стороне Євромайдану (его заместитель Айдер Исмаилов даже произносил речь перед митингующими в Киеве), оказался перед сложным выбором. Уже в марте — апреле того года Крым начали посещать делегации из Москвы, прежде всего из Совета муфтиев России во главе с Равилем Ґайнутдиновим. Очевидно, именно на мусульман РФ была возложена миссия донести до лидеров ДУМК месседжи из Москвы и предложить определенный вариант сотрудничества. Поэтому управление перерегистрируют в соответствии с российским законодательством (переименовав на ДУМКиС), а затем началась тесное сотрудничество с регионами Федерации, в частности республиками Северного Кавказа и Татарстаном. Фактически оккупационная власть взялась развивать в Крыму типичную российскую модель «огосударствления ислама» с поддержкой централизованных структур и вытеснением всех малых групп как потенциальных «экстремистов», «террористов» и тому подобное. Сложилась довольно парадоксальная ситуация: в условиях оккупации ДУМКиС даже несколько усилило свое влияние на полуострове, так же активные представители ХТ, члены салафитских общин и другие религиозные активисты покинули его еще в 2014 году. Даже такой конкурент, как Духовный центр мусульман Крыма, возглавляемый Ридваном Велиєвим, был ликвидирован и вошел на правах обычных общин в состав ДУМКиС. Паломничество в Мекку — как хадж («большую»), так и умру («малую») — крымские мусульмане в настоящее время также осуществляют по квоте, которую Саудовская Аравия выделяет именно российским исламским структурам.

тогда как мусульманские общины в материковой Украине «размельчаются», в Крыму наблюдается обратный процесс — жесткая централизация

В то же время обученные выискивать «неправильных» мусульман спецслужбы РФ начали видимую и невидимую работу на полуострове. Так, «смотрящие» уже присутствуют на проповедях и следят за тем, что говорят имамы, происходят обыски, изъятие «литературы экстремистского содержания» (а ее специальный список, разработанный Министерством юстиции РФ, включает десятки вполне адекватных исламских книжек). Также задерживают некоторых лиц, которых обвиняют в сотрудничестве с запрещенной в России «Хизб ут-Тахрир». Правозащитники отмечают, что мнимая ХТ стала привычным инструментом в руках российских правоохранителей: достаточно «найти» какую-то открытку в подозрительной лица — и это уже основание как минимум для досудебного ареста.

На самом деле как активисты ХТ, так и немало салафитов уже выехали из Крыма, поэтому ДУМКиС практически не имеет конкурентов в религиозной сфере, кроме небольшого по численности общин Таврического муфтията (связанного с ЦДУМ РФ во главе с одиозным Талґатом Таджуддином). По мнению некоторых аналитиков, эта структура была создана (того же 2014 года) с целью дополнительного давления на ДУМК, то есть чтобы показать Эмирали Аблаєву и его окружению: в случае отказа от сотрудничества с оккупационными властями их место займет новая институция. Определенную роль здесь сыграла и конкуренция между Советом муфтиев России (с центром в Москве) и ЦДУМ (в Уфе), то есть уже внутрироссийский контекст. Но остается досадный факт: самая влиятельная религиозная организация крымских мусульман сегодня превратилась в одну из прокремлевских структур.

На смену прежним связям с Турцией пришли новые — с исламскими организациями в РФ: в одном только Российском исламском институте в настоящее время обучается более 70 крымских татар. Даже недавняя участие муфтия Эмирали Аблаева в съезде межрегионального движения «Къырым», который оккупанты пытаются развивать как альтернативу запрещенному Меджлисови, красноречиво свидетельствует формирование пророссийского вектора среди крымских татар. В своем заявлении от 7 января 2016 года Совет ДУМКиС призвала представителей этноса не вступать в «вооруженные формирования» Украины, хотя никак не отреагировала на их призыв в ряды российской армии. Так же ДУМКиС практически не комментирует частых обвинений в адрес крымских татар, которые звучат в российских медиа (мнимые связи с «ІДІЛ», рассказы о «ваххабитских крымскотатарских наемников» на Донбассе и другие розкручувани мифологемы).

Ситуация с бывшим ДУМК получила негативные оценки многих лидеров Меджлиса. И Мустафа Джемилев, и Рефат Чубаров осудили «сотрудничество с оккупантами», но существенного влияния их заявления не имели. И если на полуострове происходят вполне однозначные и прозрачные процессы, то в материковой части Украины крымские мусульмане попали в несколько иной контекст.

Сейчас трудно назвать точное количество крымчан, которые покинули полуостров. По данным общественных активистов и членов Меджлиса, цифра колеблется в пределах 15-30 тыс. лиц. Основными направлениями миграции стали соседняя с Крымом Херсонская область, а также Киевщина, Винничина и Львовщина. Несмотря на отсутствие детальной статистики, можно уверенно утверждать: значительный процент переселенцев — это мусульмане, которые практикуют обряд (часто их называют русским словом «соблюдающие»). Так, в одном из сел Винницкой области поселилось несколько сотен крымских татар, преимущественно салафитов, а на Львовщину переехала активная часть сторонников ХТ. Некоторые крымчане влились в состав исламских общин, в частности ДУМУ, ДУМУ «Умма» и Ассоциации мусульман Украины. Вообще за последние несколько лет роль представителей этого этноса в других исламских сообществах значительно усилилась: среди салафитских религиозных учителей авторитет снискали Елимдар Хайруллаєв (шейх Сулайман), проповедник Арсен Джелилов (Абу Яхья Крымский), богослов Сейран Арифов, лидер ХТ в Украине Фазыл Амзаєв и др. Впрочем, они и еще ряд деятелей являются репрезентантами различных мусульманских групп, то есть представляют религиозные контексты, отличные от крымскотатарского.

Новое лицо украинского ислама

Лидеры Меджлиса, как и немало других крымскотатарских активистов, прекрасно понимают, что на международной арене фактически остались без духовного представительства. Особенно это актуально в вопросах диалога с государствами исламского мира, прежде всего с Турцией Возникает насущная потребность защиты собственно религиозных прав крымских мусульман, а ситуация складывается так, что факты нарушений, которые озвучивают политики с материка, умалчивают (а то и отрицают) представители ДУМКиС. Уже в прошлом году осенью с «енергоблокадою» Крыму начались дискуссии вокруг создания «альтернативного муфтията». И Мустафа Джемилев, и другие представители Меджлиса позиционировали этот проект как противовес «коллаборационистам» с ДУМКиС — структуру, которая будет пропагандировать идею возвращения Крыма в состав Украины. Различные источники сообщали, вроде муфтият будет называться «Верховным»; фигурировали разные фамилии кандидатур на должность муфтия. Впрочем, как и было предусмотрено, помешали разногласия между исламскими организациями: ни одна не собиралась уступать часть своего «суверенитета», а становиться «бумажным» муфтием, который будет транслировать только слова лидеров Меджлиса, также никто не желал. Впоследствии первоначальный замысел трансформировался в замысел такой себе «совета ученых» из представителей крымских татар, но и этот проект до сих пор не реализовано. В отличие от ДУМКиС, которое опирается на этническую почву, остальные мусульманских организаций в Украине являются многонациональными, поэтому построение «альтернативного муфтията» споткнулась об в очень сложную проблему: здесь нужно либо объединять все религиозные управления под одной крышей, что вряд ли возможно, или создавать с нуля новую структуру, которая вряд ли окажется влиятельной.

Следовательно, складывается ситуация, в которой современный проукраинский крымскотатарское движение остается без «религиозного крыла», то есть тех функций, которые ранее выполняло ДУМ Крыма.

Муфтий ДУМКиС Эмирали Аблаев до сих пор формально является членом Меджлиса (что его «Верховный суд Республики Крым» провозгласил «экстремистской организацией») и в соответствии с учредительными документами не может быть оттуда исключен, поскольку избранный Курултаем, всенародным съездом представителей крымских татар. Более того, формально Аблаев до сих пор относится к Всеукраинского совета церквей и религиозных организаций (ВСЦИРО). Его попытка передать полномочия муфтию Духовного управления мусульман Украины «Умма» Саидови Ісмагилову потерпела неудачу, потому что члены СОВЕТА не поддержали идею принять главу новой институции в свои ряды (где уже находится Духовное управление мусульман Украины во главе с Ахмедом Тамимом). Таким образом, через амбиции некоторых лидеров, что просто не желали видеть в этом совете конкурента, ведущее межконфессиональное объединение государства утратило возможность альтернативного представительства хоть какой-то части мусульман Крыма. А в момент, когда исламский мир очень сдержанно воспринял события оккупации полуострова (руководствуясь принципом «чья власть, того и земля»), реальные голоса от крымских мусульман были бы чрезвычайно полезными.

Так, после аннексии полуострова в Украине появилась определенная часть мусульманских общин, где крымские татары составляют абсолютное большинство, но их влияние ограничивается конкретными городами и селами. В нашей стране растет доля местных, которые принимают ислам. Преимущественно это женщины (скажем, по статистике одной киевской общины, из десятка новообращенных лишь двое или трое мужчин). Во многих случаях так происходит вследствие брака с мусульманином; однако дети из смешанных семей, особенно проживающих здесь, формируются именно в украинской среде и отнюдь не всегда перенимают какие-то иностранные культурные традиции. На фоне, скажем, этноцентризма крымских татар «украинский ислам» видится совершенно другим, потому что для новых мусульман это именно духовный выбор, а не дань «вере отцов». По мнению одного из лидеров мусульман Украины, муфтия ДУМУ «Умма» Саида Исмагилова, в среднесрочной перспективе «лицо» отечественного ислама (по крайней мере в материковой части) будут определять две основные етноконфесийни группы: собственно украинские мусульмане и крымскотатарские. Конечно, трудно подтвердить эти слова без конкретных демографических исследований, но в целом такая тенденция существует: в некоторых религиозных общинах «новые» мусульмане уже занимают ключевые должности и даже возглавляют пятничную молитву. На фоне идеологических разногласий между крупнейшими в Украине исламскими институтами (скажем, неосуфизмом ДУМУ и социальным активизмом ДУМУ «Умма») вопросы этничности тоже может сыграть скорее деструктивную роль. По нашему мнению, избавиться от этих малоприятных перспектив поможет только активизация внутриисламского диалога. Крымские татары могли бы стать именно тем этносом, который возьмет на себя «цементувальну» функцию в украинской мусульманской общине, и некоторые их лидеры уже де-факто этом деле помогли. Ведь тогда как последователи пророка Мугаммеда на материке «размельчаются», в Крыму наблюдается обратный процесс — жесткая централизация. Уже в ближайшее время именно Россия будет выступать на международной арене (используя ДУМКиС) как защитница и виразниця мнения крымских мусульман и убеждать мировое сообщество в противоположном нашему государству будет все сложнее.