Джефф Вордло: «Основное движение переселенцев уже прекратился»

13:33 2016-04-26 134 много ООН переселенец помощь Правительство

Рейтинг 4/5, всего 13 голосов

Неделю поспилкувавсь с Джеффом Вордли о том, как вынужденное перемещение людей во время конфликтов влияет на социальную структуру и экономику регионов и стран, где они происходят, а также о роли УВКБ ООН во время кризиса в нашей стране и проблемы, которые надо решать в таких ситуациях прежде всего.

Как сегодня оцениваете ситуацию с вынужденными переселенцами в Украине?

— В таких обстоятельствах часто происходит переселение молодых людей. Они хотят уехать, потому имеют семьи, нуждающиеся услуг, школ, медицинских учреждений. А старшее население остается, ибо ему покинуть село значительно труднее. Собственно на этом моменте и происходит ужасное искажение социальной структуры села сильно пострадали, услуг там практически больше нет, а старые жители. При обычных условиях этим людям помогают младшие, их семьи, а здесь в одиночестве они остаются беспомощны.

Что бы ни делала власть, международное сообщество или ООН, вернуть к сел социальную структуру, которая была там до конфликта, невозможно, и это хуже всего. Когда уже молодежь уехала и привыкла к инфраструктуре больших городов, она очень часто не возвращается. Конфликты наподобие нынешнего создают долгосрочные социальные и экономические проблемы для страны. В районах, не подконтрольных правительству, вообще нет достойной внимания экономической активности, которая генерировала бы рабочие места или оборот денег, на которые люди жили бы. Это очень депрессивное экономическое состояние.

И, хотя гуманитарная ситуация там сейчас не катастрофическая по сравнению с другими регионами конфликтов в мире, на не контролируемых правительством территориях она может такой стать. Однозначно не исключен дефицит продовольствия, а также обогревательных материалов на следующую зиму, медицинских услуг, медикаментов для населения. Чем дальше от линии разграничения и чем дольше продолжается экономическая блокада без прогресса в поисках политических решений, то большая вероятность серьезных гуманитарных проблем.

Усложняет ситуацию то, что там не могут свободно передвигаться представители ООН и неправительственные организации (НПО). От июля 2015 года, когда впервые был поднят вопрос аккредитации, у нас очень мало доступа к зоны вдоль линии разграничения. И с тех пор мы пытаемся найти какую-то формулу взаимодействия с теми, кто фактически контролирует территории, чтобы они разрешили там полную реализацию программ ООН. Однако пока такая перспектива весьма реальная.

Гуманитарный кризис видится вполне вероятной, если нынешняя ситуация будет сохраняться, а ООН не будет иметь серьезных возможностей выполнять свои функции.

Вспомним и о положении дел в пяти областях возле линии разграничения на подконтрольной правительству территории. Здесь гуманитарного кризиса нет: у людей вдоволь продовольствия, есть жилье. Но идет серьезная экономическая депрессия, и они не находят работы. Частично причина в ее дефиците, а частично — в бюрократических преградах. Этому аспекту мы хотели бы в 2016 году уделить больше внимания.

Как, по вашему мнению, эти кризисы будут развиваться дальше? И в каком времени?

— Если говорить о временной горизонт, то зиму мы только что пережили, а это всегда сезон, который иллюстрирует гуманитарную ситуацию лучше. Этой зимой УВКБ ООН реализовало масштабную программу помощи людям с обеих сторон линии разграничения. В конце нам разрешили раздавать то, что было, по нашему мнению, необходимым в Луганске и Донецке, и за это мы благодарны. То были уголь, отопительные материалы, одежда и денежная помощь на $6,5 млн. Прилагали там усилия еще и другие доноры.

Когда экономическая ситуация постоянно ухудшается, может возникнуть дефицит продовольствия, и мне кажется, что он уже есть. Поэтому мы выступаем за то, чтобы людям пенсионного возраста, которые имеют право на получение пенсии (перемещенным или нет), ее выплачивали. Что касается выплат вынужденным переселенцам, то государство закономерно обеспокоена тем, кто на них претендует. Но, по нашему мнению, прежде чем делать какие-то экстренные шаги в этом направлении, стоит провести консультации с ООН. У нас есть опыт учета и регистрации перемещенных лиц, а также отслеживание тех, кто действительно имеет право на эти средства.

Вы мониторите ситуацию с внутренними переселенцами не только вдоль линии разграничения, но и по стране. Как можете описать динамику численности, интеграции, по сравнению с началом кризиса?

— УВКБ ООН совместно с Днепропетровским национальным университетом имени Олеся Гончара провело пилотное опрос среди внутренних переселенцев с прицелом на значительно более масштабное исследование намерений этих людей (чего они ожидают: возвращаться домой и при каких условиях или интегрироваться на новом месте). Сейчас мы доподлинно не знаем их намерений. Но, кажется, скоро сможем провести шире социсследования вместе с областными органами власти, а может, и правительством на национальном уровне. Это дало бы возможность эффективнее планировать действия в дальнейшем.

Судя из пилотного опроса (учтите, что оно охватило только одну область может не быть репрезентативным), мы считаем, что большинство переселенцев хотят интегрироваться на новом месте. По сравнению с начальными этапами перемещения до Харькова, Днепропетровска, Запорожья и других мест сейчас прослеживается определенный поток на запад: большие группы переселенцев живут в Киеве, Одессе, едут дальше. Но похоже, что основное движение уже прекратилось. И люди, вероятно, захотят остаться там, где живут сейчас. Нужна качественная программа экономического развития, чтобы они смогли трудоустроиться. Когда спрашиваешь переселенцев на подконтрольных украинскому правительству территориях, которые в них нужды, самой первой они называют работу. Вторая — жилье. Частично это привязано к системе регистрации и, конечно, денег. Третья — медицина. Они не получают достаточного количества необходимых лекарств. И особенно остро этот вопрос стоит в не контролируемых правительством районах, где уже не один месяц слышим неутешительные истории о нехватке медуслуг и препаратов.

Какие могут быть «долгосрочные решения» проблем переселенцев? Начать надо с правовых аспектов — с определения переселенца по закону. Следует вместе с властью идентифицировать проблемы, вызванные системой регистрации, и упростить для людей процесс поселения.

Потом — экономическая поддержка. Мандат УВКБ ООН на такие вопросы не распространяется. Этот аспект требует масштабного мышления в духе плана Маршалла. В таких конфликтах ранее международное сообщество создавала трастовые фонды с многими донорами и миллиардами долларов помощи хотя бы ради какого-то восстановления экономики. Но стартовая точка этих финансовых вливаний — безопасность. А это означает, что сначала предстоит найти политическое решение конфликта. Надеюсь, если бы признаки его появились, то международное сообщество было бы абсолютно готова предоставлять финансирование и поощрять частные инвестиции.

Есть опыт успешного урегулирования ситуации с переселенцами в конфликтах, которым могла бы воспользоваться Украина?

— Всего в этом контексте Украина вызывает у меня большое уважение. Гражданское общество продемонстрировало впечатляющую реакцию на волны переселенцев поначалу, глубоко стремясь им помочь. В ответ на проблему начали появляться региональные и общенациональные общественные организации. Такого я не видел больше нигде.

В то же время большого уважения заслуживает и реакция вашей власти. Она выплачивает переселенцам помощь. Пытаюсь вспомнить другие случаи, когда правительства обеспечивали такую финансовую поддержку, и не могу: разве что в бывшей Югославии. В прошлом году выплаты переселенцам совокупно составили около 3 млрд грн. Это немалая сумма. Конечно, что государство опасается мошенничества в этом вопросе, поэтому проверять их — закономерное стремление. Отслеживать переселение — это очень сложная задача для любого правительства. С этим есть проблемы даже в очень передовых стран. Международное сообщество, особенно УВКБ ООН, должен активнее сотрудничать с украинскими властями в поиске идей относительно учета переселенцев и обмене опытом. Это поможет понимать динамику их движения, планировать дальнейшие действия, а также эффективнее поддерживать людей. Один из вариантов решения — более активное сотрудничество государства с УВКБ/Управлением по координации гуманитарных вопросов ООН в вопросах учета и баз данных переселенцев. Эти организации имеют соответствующие возможности, экспертов, которые знают, как управлять процессами, и могут предоставлять консультации правительствам.

Что делает УВКБ ООН в этом кризисе и на чем планируете сосредоточиться в этом году?

— У нас были программы раздачи денежной помощи. За все время они охватили около 12 тыс. семей. Общая сумма ориентировочно $4-5 млн. Но это четко гуманитарная помощь для обеспечения базовых потребностей (крыша над головой и жизнь).

2016-го постараемся сосредоточиться на преодолении кризисной ситуации, а гуманитарную помощь в подконтрольных правительству районах несколько будем ограничивать. Поэтому я вспоминал регистрации: мы хотели бы активнее повзаємодияти с правительством, чтобы дать людям возможность селиться где они хотят. И вообще будем стараться больше работать над правовой поддержкой населения. Сейчас контактируем с украинской НПО «Право на защиту», создается широкая сеть мониторинга проблем и юридической помощи не только на Востоке, но и в других регионах. Она должна помогать переселенцам в отношении доступа к их правам, в частности на выплаты, компенсации причиненного вреда и тому подобное.

На не подконтрольных Украине территориях ситуация настолько нестабильна, что мы вынуждены там и дальше обеспечивать жителей гуманитаркой, хотя это очень краткосрочное решение: некоего стратегического планирования нет. Итак, на этот год мы предусмотрели такую двухуровневую систему помощи.

Чего хотелось бы больше, то это работы непосредственно с общественными организациями. Мы уже подписали семь соглашений о партнерстве с национальными НПО, которым будем оказывать финансовую поддержку. Это помогает им окрепнуть. Назову хотя бы несколько: «Станция «Харьков», «Славянское сердце», Мариупольский союз молодежи, Городской центр помощи в Запорожье… Все эти организации отреагировали на потребности переселенцев в создании центров, где люди получали бы поддержку. Кроме того,они старались мобилизовать благотворительную помощь: большая часть ее поступала от местных. Теперь — работают с нами. Видим, что они могли бы участвовать в раздаче средств непосредственно уязвимым категориям переселенцев. И собственно эта финансовая помощь, по нашему мнению, уже доказала свою эффективность. Имея финансирования, мы могли бы расширить эти программы.

Кроме того, я считаю инвестиции в устойчивое развитие гражданского общества одним из ключевых. На каком-то этапе конфликт закончится, тогда прекратится и международное финансирование. А они все равно будут играть очень важную роль в украинском обществе, ведь создавать сеть социальной безопасности для людей, которые иначе были бы брошены на произвол судьбы.

Одна из проблем, которые возникают в среде благотворительной помощи и соцвыплат: они не являются источником стабильного экономического развития. С началом Майдана, а впоследствии и военного конфликта украинские общество и бизнес имели значительно более заметную готовность жертвовать средства и имели их больше, чем теперь. Какие есть способы создания сети социальной защиты, которая поддерживала бы себя? Особенно в столь сложных экономических условиях, как сейчас…

— Гуманитарная помощь — это бесплатная выдача необходимого. В долгосрочном измерении такой подход имеет негативные последствия, потому что стимулирует зависимость. Мы это видели в каждой проведенной операции. Особенно когда речь шла о беженцах. Чем дольше они остаются в своих обстоятельствах, то становятся более зависимыми от международной поддержки. И выйти из такой ситуации очень сложно. Над этим украинскому правительству и ООН надо стратегически мыслить уже.

Но я сказал бы, что украинской власти и в дальнейшем сильно помогают, гражданское общество и организации. Обеспечивать социальную поддержку частично через них — это очень эффективно в смысле экономности. В Великобритании, например, правительство выделяет средства на определенные благотворительные проекты. Чиновники понимают, что не хотят предоставлять какие-то услуги непосредственно или соответствующая НПО сделает это куда эффективнее. Такая практика в Соединенном Королевстве развивается еще с викторианских времен, когда социум осознал проблему бедности, а власть имущие поняли, что гражданское общество способно выполнять важную функцию.

Кроме того, общественные организации могут искать устойчивого финансирования в украинцев зарубежья. Ведь диаспоры в большинстве стран очень интересуются тем, что происходит у них дома. И обычно они лучше обеспечены, чем их бывшие соотечественники. Поэтому более тесные связи между общественными организациями в Украине и диаспорой могут оказаться очень полезными.