«Настоящие герои молчат». Как «списывают» боевые потери в штабах

17:22 2016-03-24 77 боец василенко все иза один

Рейтинг 1/5, всего 7 голосов

Присутствующие это и так знают. Но никого ни в чем не обвиняют: война. Хорошо еще, что тогда, в «зеленке», выжило хотя бы двое из трех их друзей. Один из них, правда, остался инвалидом: раненую ногу бы спасли, но ампутации в будущем врачи же не исключают.

Его зовут Андрей Котовенко. Позывной Кот. Ему нужны документы из бригады, чтобы пройти военно-врачебную комиссию, которая имеет полномочия отправить его на реабилитацию. Запросы, которые отправляет госпиталь, в штабе бригады игнорируют. Дома жена и маленький сын. Без документов не получить никакой финансовой помощи в связи с ранением.

«Из пяти парней, которых я знаю, что лежат в госпитале с тяжелыми ранениями, справок нет ни у одного. Двое уже три месяца лечатся, и никто ничего не отправляет», — рассказывает Кот.

…Только 15 марта, через полтора месяца после ранения, некоторые документы Кот все же получит. Но не те, которых ждал. Исключительно благодаря друзьям, которые помогали ему. Это будут сканы двух бумажек — двух почти идентичных «справок», в одной из которых говорится о раненого Андрея Котовенка, а во второй — о погибшем Анатолия Гаркавенко.

«В свободное время»

Это телеграммы, посланные штабом бригады множеству адресатов: от очередного ВСП до военного прокурора Днепропетровского гарнизона. А в них результаты того, что удалось «узнать» штаба 93-й ОМБр о гибели одного бойца и ранения другого.

«30.01.2016 около 14:20 солдат Гаркавенко Анатолий Александрович, солдат Котовенко Андрей Сергеевич и солдат Слайко (общение «следователей» с каким — между прочим, единственным доступным им непосредственным свидетелем событий — оказалось таким тесным, что они даже не узнали его имени и отчества. — Авт.) в свободное от выполнения служебных обязанностей время самостоятельно без разрешения отбыли для проведения разведки через наблюдательный пост «Спартак» РОП шахта Бутовка до лесополосы, которая подконтрольна НЗФ. В лесополосе подорвались на растяжке (ориентировочно граната Ф-1). О том, что территория подконтрольная НЗФ и заминирована, личный состав был проинформирован», — говорится в документе. Снизу — вероятно, согласны с выводами командиры (см. фото).

Читайте также: Вечный вопрос добровольцев

У людей, которые знали о тех событиях не из переводов, вопрос вызывает едва ли не каждый из нескольких строк, за которыми стоят не сухие факты, а жизнь, смерть, кровь, слезы родственников и близких и ощущение того, что тебя предали.

Это, во-первых, мелочи, с которых и начинается большое. Например, выход через наблюдательный пост «Спартак», в то время как выходили бойцы — и 30 января, и почти всегда — через пост «Днепр». Или «лесополоса, которая подконтрольна НЗФ» (незаконным вооруженным формированиям) — де-факто никому не подконтрольная нейтральная территория между позициями украинской армии и позициями сепаратистов. Какая нужда была в ней работать? «Благодаря ландшафта, густой «зеленке» и очистным сооружениям, из которых можно вылезти за 70 м от наших позиций и забрасывать бойцов вплотную чем попало, без нормального минирования местности наших на позиции тупо могут вырезать, — объясняет то, что известно каждому, кто был на шахте, один из бойцов роты. — На местности не работали саперы и разведка 93-й ОМБр, но это уже другая тема… Проблема решалась локально и с помощью добровольцев».

Одним из таких добровольцев, который решал проблему «местно», был погибший Анатолий Гаркавенко. Оформившись в ВСУ по контракту после многих месяцев войны на правах «нелегала» из «Правого сектора», он, по распространенной схеме там, был записан просто на первую свободную должность. Поэтому в роте парень, который учился на снайпера и сапера и имел соответствующий опыт во время боевых действий, был записан пулеметчиком. И по факту — конечно же, по приказам командиров — исполнял обязанности не только стрелка, что заступает в нужное время на наблюдательные посты, а и сапера. Командир роты, который хорошо знал, что оформленные к нему вчерашние «нелегалы» подготовку в рядах 93-й ОМБр не проходили и часто учились всего непосредственно на передовой, даже попросил Гаркавенко предоставить ему документальные подтверждения того, что он сапер. И Анатолий предоставил справку о прохождении соответствующего обучения в ГСЧС.

В то же время все приказы были устными. Как, в принципе, всегда на передовой. Не стал исключением и последний приказ взводного Юрия «Директора» Кузнеца найти и снять или переставить растяжки, установленные ранее Г., другим бойцом, которого по целому ряду причин «выслали» из шахты. Задача не на один выход. Выходил Гаркавенко дважды, и второй раз стал последним.

По негласному правилу, которое действовало на шахте от первых аналогичных приказов, прикрывать себя сапер взял тех, кого считал нужным. Ведь и в предыдущих подобных случаях командиры, в частности ротный, не указывали, кто именно должен идти с сапером. Так рядом с Гаркавенко в «зеленке» оказались Андрей Котовенко и Игорь Слайко — ребята, которые до оформления в ВСУ также воевали в рядах ДУК.

…С чего многоуважаемые лица, заверенные печатью фамилии которых стоят в конце краткой справки о том, как все было, взяли, что ребята ушли в «зеленку» самовольно? Что просто решили погулять «в свободное время»? Ответ на это неожиданно дал замкомбрига 93-й ОМБр подполковник Александр Василенко.

«Похоже на самодеятельность»

Мы связываемся в Facebook. Увидев более тысячи репостов под постом о «самовольный выход» и несколько глумливих вопросов в комментариях, Василенко пишет в частные и предлагает задать вопрос ему лично, если они есть. Грех отказываться от такой возможности. Кто проводил «расследование», были ли эти люди хотя бы на месте событий? «В части проводилось служебное расследование. Прокуроров на передовой вы не увидите. Лезть в «зеленку» и подвергать опасности людей, которые не причастны к самовольному выходу к этой «зеленки» потерпевших, не вижу смысла», — пишет Василенко. «Это все равно что идти в Донецк», — позже заметит военный в общении с другим журналистом. Хотя, в конце концов, правда в том, что не попали «следователи» не то что на место происшествия, но и на сами наши позиции на шахте.

Или опрашивали в рамках служебного расследования человека, которая, собственно, дала Гаркавенко задача, — его непосредственного командира (!) Юрия Коваля? «Лично я нет, — отвечает Василенко. — Опрашивал неофициально много кого».

Читайте также: Обнаженный тыл

В результатах расследования фигурирует граната Ф-1. Утверждать, что это была она, — такой же абсурд, как утверждать, что протестующих на Майдане расстреливали из рогатки… То зачем позорить себя такими «экспертными заключениями»? Тем более когда в ноге Кота осколки противопехотной мины? Подполковник объясняет: «Суть не в ефцо или монце. Это здоровье уже не добавит».

Суть, говорит Василенко, в том, что «это (выход ребят, который в официальном документе является безапелляционно «самовольным». — Авт.) похоже на самодеятельность». «Почему у парней жгутов не было? Почему 15 минут без связи не могли помощь позвать?» — задает встречные вопросы.

Жгуты были: два на трех бойцов. Рация была одна — у Гаркавенко. Впрочем, если отсутствие медикаментов, средств связи в достаточном количестве и сотен других вещей — признаки «самодеятельности», то это, увы, признаки мало зависимой от государства «самодеятельности» цолосонькоо украинской армии, которая и на третий год войны все еще держится исключительно на энтузиазме отдельных людей, на готовности выполнять за других их работу и, конечно, на волонтерах. Ведь мы, солдаты-контрактники, которых на следующий после подписания контракта день отправили на передовую, от государства не получили ни аптечек с жгутами, ни раций, ни даже касок или бронежилетов. Что сами имели, то имели. Что привезли волонтеры, то привезли.

О том, опрашивали взводного в рамках расследования, ведь Василенко сказал, что этого не делал только «лично он», нужно, конечно, спросить у самого Юрия Коваля, хотя бы по телефону. Во время разговора (которая, конечно же, записывается) Коваль факт своего приказа никоим образом не отрицает. Более того, признается, что ни о расследовании, ни о его результатах — «самовольный выход без разрешения» — не слышал.

— Пишут, что они самовольно, без разрешения ушли (…) Вас вообще хоть как-то опрашивали как командира Морячка?

— Меня никто не опрашивал. Ты думаешь я такое написал бы?! На кого-на кого — на него?! Прости, Господи! — возмущается взводный.

Обещает доехать до части, все выяснить и перезвонить позже. Потом еще раз перезвонить позже. Но так и не перезванивает. На следующий день приходится набрать его. Чтобы пообщаться уже с совершенно другим человеком — человеком, который в разговоре с другой журналисткой того самого дня умудрилась вообще откреститься от всего нашего взвода и командование им (правда, то, что Кузнец выполнял эти обязанности, неосторожно подтвердил замкомбрига Василенко). В нашем разговоре Коваль еще командир…

— Он тогда уже был там (Коваль говорит о том, что в лесополосу по его приказу Гаркавенко выходил и до 30 января. — Авт.). Все проверял еще до того. И чтобы снимать — я такой команды не давал, — нервничает.

— А что вы приказали сделать с растяжками?

— Он уже там был!

— Я спрашиваю, что вы сказали ему сделать с растяжками?

— До 30-го числа он там уже был.

— … Что вы приказали Морячку сделать с растяжками?

— Ты слышишь или нет?!

— Я спрашиваю. Это простой вопрос.

— 30-го числа я их туда не посылал. Я не мог послать…

— Что надо было сделать с растяжками?

— Ты слышишь, что я говорю? Надо нормально разгаваровать. Ты на миня стрєлки не пєрєвадо!

Читайте также: Фемида Одновекторная

Друг «Матрос»

Василенко, в свою очередь, объясняет, что злополучная справка — это лишь справка. Но в части проводилось служебное расследование! И он непременно покажет некоторые документы из него, чтобы «не быть голословным».

За несколько дней предоставляетеще один «документ». Это фотография составленного бумажки, на видимой части которого якобы записи врача, его фамилия Василенко назвать отказывается. Судя по тексту, в котором говорится о том, что в «зеленку» ребята ушли по собственному желанию, это могли бы быть записаны врачом показания Котовенка. Однако Василенко не подтверждает и этого. На прямой вопрос, откуда врач узнал об записанные им факты, замкомбрига отвечает: «Вероятно, от раненого. Утверждать не буду». «Друг Матрос — 200», — подчеркивает даже последняя строка документа. Не совпадает даже позывной погибшего… Котовенко, который чудом выжил и в шоковом состоянии якобы еще и о чем-то свидетельствовал, говорит, что практически не помнит этого процесса. О чем-то его, конечно, спрашивали, и он отвечал… Но что именно? Прочитав документ без подписи автора, Кот резюмирует: «Переврали и перепутали».

О показания третьего парня, что был на выходе, Игоря Слайка командование молчит. Он рассказывает о них сам. Рассказывает и о разговоре, который 30 января произошла на шахте между командиром роты и майором Новоченком. «Сразу поднялся кипиш, меня выдернули рассказывать, хотя я тупо «вареный» был. Ветер (командир роты. — Авт.) несколько раз переспросил Новоченка, как приложить, что сказать. Тот ответил: «Говори, что «самоволка». И я в первом рапорте тоже написал, что «самоволка». Парень, который шел прикрывать сапера, объясняет: на тот момент ему лично было безразлично, был ли приказ вообще… Думать о каких-то последствиях Слайко в день, когда у него на глазах погиб друг и был серьезно ранен другой, не мог, особенно после того как командиры у него на глазах все «порєшало». «В рапорте, который я написал на следующий день в ВСП, отметил, что это был боевой выход», — замечает боец. Если какой-то из рапортов Слайка «следствие» и использовало, то нетрудно догадаться, какой именно.

…Пусть там как, а Василенко постоянно обещает во всем разобраться. Непременно все расследовать-перерозслодувати и установить наконец справедливость. Такая у него позиция в соцсетях. Это не мешает ему позвонить матери погибшего парня и сообщить, что служебное расследование завершено, он уже занимается отправкой ей бумаг из бригады о смерти (хотя о том, что их уже отправили по почте, замполит роты Калугин начал врать еще в феврале) и что выход, несомненно, — «самоволка».

…Устроив из хороших обещаний и предоставления никем не подписанных «документов» небольшое интерактивное шоу, Василенко просит общественность еще об одном: обратить внимание на «альтернативное мнение». Альтернативным мнением оказывается пост одного из медиков 93-й ОМБр, оскорбленного тем, что раненый Котовенко остался недоволен транспортировкой его в госпиталь на полу в «Интерсити» и целым рядом других моментов. Но ведь высказывать свое мнение не имел права. «Настоящие герои молчат», — эмоционально убеждает врач посреди потока личных обид и мыслей о том, что в ряды ВСУ часто идут авантюристы и преступники в поисках амнистии… «Настоящие герои молчат», — многозначительно повторяет кто-то из комментаторов. Василенко сразу лайкає этот комментарий. Когда молчат, конечно, удобнее…

Открытым остается один вопрос: зачем вся эта позор?.. Во-первых, если погибший или раненый боец пострадал «в свободное время», его семья не получит денежной компенсации. Помощь не выплачивается, если смерть или ранение не признают следствием боевых действий и в нем боец якобы виноват сам. Не семья получает компенсации и в случае, если боец совершил самоубийство.

Во-вторых, тенденция сокрытия и уменьшения количества потерь наблюдалась в Украине с самого начала АТО и никуда не делась со временем. Так, еще летом 2014-го боец 72-й бригады Богдан Лозицкий, который прошел Зеленополля, рассказывал, что в то время, как погибших было около сотни, официально их «оказалось» лишь 19.

Знакомый, занимающий руководящую должность в одном из батальонов, желание верхушек при малейшей возможности сознательно списать, сделать «не боевыми» потери подтверждает: «Сталкиваюсь. Банальная ситуация. Но рассказывать не могу из уважения к своего комбата, вынужденного действовать в этой обстановке…» Подтверждают это и разведчики: «Большинство боевых выходов — по устному приказу, только раз такое было, чтобы все с подписями, печатями, боевыми расчетами».

Откуда такое упорное нежелание командования (все похоже на отлаженную систему, а не прихоти штаба одной бригады) признавать потери боевыми? Экономия бюджетных средств на выплатах семьям погибших и раненых — возможно. Возможно, есть и другой мотив: максимально скрывать боевые потери, чтобы в официальных сводках было «один погибший» или «двое погибших» за сутки, а остальные потерь не афишируется, следовательно, в обществе поддерживается иллюзия «ненастоящей войны», где бойцы если и гибнут, то в основном по собственной неосторожности.

К сожалению, в этой обстановке вынуждены дальше действовать все. В частности, воевать, не зная, не окажется ли возможная смерть от осколков или пули «самовольной». Но что поделаешь? Украина у нас одна. Штабных множество. Но главное — наверное, просто не молчать. Даже если в чьих-то глазах это мигом лишит тебя звания «героя».


Григорий Пирумов начал возвращать украденные 60 миллионов рублей
Григорий Пирумов начал возвращать украденные 60 миллионов рублей
12:15 2017-01-24 2

Brexit под ударом: Верховный суд Британии постановил одобрить выход страны из ЕС в парламенте
Brexit под ударом: Верховный суд Британии постановил одобрить выход страны из ЕС в парламенте
12:10 2017-01-24 1

Песков: Кремль не воспринимает военное строительство в КНР как угрозу
Песков: Кремль не воспринимает военное строительство в КНР как угрозу
11:55 2017-01-24 3

Эксперты прокомментировали идею разрешить скорой перехватывать радиосигнал
11:50 2017-01-24 3

Ученые рассказали об основных признаках настоящей любви
11:25 2017-01-24 3

Спикер Госдумы заявил о готовности встретиться с ФЕОР по поводу слов Толстого, но призвал не уходить в межнациональные претензии
11:20 2017-01-24 5

Раненной из травматики в Москве оказалась жена бизнесмена Михаила Лернера
11:15 2017-01-24 5

Германия не поддержит ослабление санкций против России взамен на ядерную сделку
11:05 2017-01-24 3

Ученые обнаружили планету с водой
11:00 2017-01-24 2

У здания КС начались одиночные пикеты в поддержку Дадина
10:55 2017-01-24 4