«Это Харьков, детка!»: любимые мюзиклы двадцатых

16:46 2016-01-30 114

Рейтинг 1/5, всего 11 голосов

Уже в середине 1920-х массы требовали не так хлеба, как зрелищ. Новая экономическая политика дала свои плоды, к сплошной коллективизации оставалось пять лет. В театры и кинотеатры хлынула публика, жаждущая развлечений, но предложить ей пока что было нечего. Классические украинские комедии-оперетты — все эти «Сватовство на Гончаровке» и «На первые шишки» — давно отжили свое. Если за них и брались, то непременно перерабатывали и приспосабливали к современности. В «Березолі» Фауст Лопатинский превратил комедию Кропивницкого «Пошились в дураки» на цирковое представление, в котором актеры исполняли сложные акробатические номера. А Василий Василько сделал из Прони и Голохвастова своих современников, и из классической пьесы «За двумя зайцами» вышла острая и смешная сатира на нэпманов и мещан.

Однако все это было словно морковный чай времена разрухи вместо настоящего цейлонского. В ресторанах и танцклубах играли фокстрот, городские пижоны носили узкие остроносые туфли, а на сценах самодеятельных театров до сих пор печали тиснули гопака

в широченных шароварах.

Французский американизм

Летом 1927-го в Магдебурге происходила большая театральная выставка, куда наркомпрос, уже немного при деньгах, решил отправить видных деятелей украинского театра для ознакомления с западными достижениями. Счастливые билеты достались двум режиссерам, двум художникам и одному актеру. «Березиль» представляли Лесь Курбас, Вадим Меллер и Иосиф Гирняк, а Театр имени Ивана Франко — Гнат Юра и Анатоль Петрицкий.

Последний вечер в Берлине Курбас и Гирняк решили сходить на французское ревю. Билетов на это популярное зрелище уже не было, и советские граждане купили их втридорога у спекулянтов у входа. Однако представление того стоило. Широкая дорожка вокруг оркестровой ямы совмещала сцену со зрительным залом. По дорожке шли балерины, певицы, субретка, которые затрагивали зрителей шлейфами и веерами и откровенно кокетничали с ними. Их особое внимание привлекал преждевременно поседевший красавец Курбас в первом ряду. Игривые парижские примадонны смущали целомудренного березільського режиссера и портили ему настроение.

Читайте также: Рабочие и крестьяне против «рабоче-крестьянской власти»

Программа ревю состояла из отдельных вокальных, балетных, акробатических и музыкальных номеров и комических сценок. Их связывали юмор, словесные интермедии, модный балет «ґерлз». Спектакль был образцом мастерского монтажа, когда кажется, что целостность не может существовать без одной своей части.

А Иосифа Гирняка поразила прежде всего актерская техника. Парижские артисты умели все: молниеносно перевоплощаться, менять на глазах у зрителей маски и голоса, виртуозно играть на разных инструментах, петь, танцевать и выполнять акробатические номера. Гирняк еще раз убедился, что березільці недаром часами тренируются в гимнастическом зале.

Вернувшись в Харьков, Лесь Курбас дал интервью правительственной газете, в котором упомянул и французский спектакль. «Парижское ревю» режиссер охарактеризовал как произведение послевоенной эпохи, в котором наиболее ярко проявляется французский американизм. Очевидно, какой-то замысел родился в Курбаса еще в Берлине, но перед харьковскими журналистами он слукавил: «Не будем говорить, пригодна ли эта форма для нас, или нет, во всяком случае форма ревю чрезвычайно интересна и на Западе жизнеспособна».

Легкие жанры в серьезном театре

«Березиль» уже брался до развлекательных жанров, которые очень любила публика и гудила критика. Только вот сам Курбас никогда их не ставил, а отдавал на откуп то приглашенному режиссеру, то своим ученикам.

Помните, как начинает свою знаменитую «Вступительную новеллу» Николай Хвылевой? «Вчера в «Сэди» безумствувала Ужвий и «Березиль» давал иллюзию экзотической сливы». Сэди — главная героиня рассказа Сомерсета Моэма «Ливень», с которого драматург Джон Колтон сделал пьесу, а Майк Иогансен, который именно упражнялся в английском языке, перевел ее на украинский.

Действие пьесы происходит на Гавайях, куда для утешения английских матросов привозят эксцентричную красавицу легкого поведения Сэди Томпсон. Благочестивый миссионер Дэвидсон берется наставлять ее на путь истинный, и когда девушка уже раскаялась в грехах, пастор не выдерживает искушения и начинает добиваться от нее плотской любви.

Из Берлина летом 1927 года Курбас уехал в Одессу, где его уже ждали березільці. Под влиянием западных впечатлений он решил сделать резкий сотрясение и пригласил в театр чужеземца. Это был Валерий Інкіжинов, московский актер и режиссер, воспитанник Всєволода Мейерхольда, бурят по национальности и выходец из Сибири. Інкіжинов не знал украинского материала и выбрал себе иностранный произведение. Работая над постановкой, он дописал несколько интермедий, в частности придумал колоритную сцену гавайского свадьбу, которой не было в пьесе.

В интервью журналу «Новое искусство» Інкіжинов рассказал о новациях. Переводчик Майк Йогансен встроил в пьесу им самим выдуманный диалект туземцев с какого-нибудь австралийского острова. В спектакле, по задумке режиссера, должно было быть много самобытной тубільської музыки и танцев, над которыми упорно работали композитор Филипп Козицкий и хореограф Евгений Вігільов. Оформил спектакль главный художник театра Вадим Меллер.

Читайте также: Где и как лечились крестьяне полтора века назад

Репертком спектакль представили как антирелигиозную пропаганду. После провала первой харьковской премьеры «Березоля», философской пьесы-притчи, «Сэди» привлекла внимание зрителя, особенно студенческой и рабочей молодежи. Столичную, еще не українізовану публику интересовали темы и персонажи заграничной жизни, а здесь столько экзотики сразу: и режиссер, и пьеса, и тропическая страна, и комические европейские колонизаторы.

Успех воодушевил, и Валерий Інкіжинов взялся за оперетту «Микадо» британского композитора Артура Салливана и драматурга Уильяма Колтона, действие которой происходит в Японии. Оперетту решили ставить так же в сатирико-комедийном ключе, и здесь режиссер дал себе волю. Первоначальный текст оброс злободневными интермедиями и куплетами, которые специально для этого написали Майк Йогансен и Остап Вишня. В сказочном японском сюжете появились тексты, репризы, куплеты, в которых харьковские зрители легко узнавали окружающую советскую действительность. Министр порядков и беспорядков, япгоспні базары, лозунги вроде «Правобережная Япония японізацію, а Левобережная против» заставляли публику весело хохотать.

Сначала Інкіжинов думал пригласить в спектакль артистов оперетты, ведь кроме сатирических куплетов кому-то надо было выполнять и сложные вокальные номера. И потом он передумал и решил, что актеры сами должны все уметь. Березільці начали брать уроки пения и действительно сумели обойтись собственными силами, а у Валентины Чистяковой еще и оказался замечательный голос.

Критика расценила оба спектакля как уход от революционной действительности. И хотя Валерий Інкіжинов покинул «Березиль» лесь Курбас на этом не остановился. У него уже выросло молодое поколение режиссеров, готовых экспериментировать с жанрами.

«Алло на волне 477!»

Сотни тысяч людей ежедневно слышали эту фразу — так начинались передачи харьковского радио, которое работало на частоте 477 метров. И когда 9 января 1929 года «Березиль» пригласил публику на эстрадное ревю с таким названием, всем было понятно, что это про Харьков.

На этот раз березільці все создали с нуля: тексты, музыку, песни и танцы. В ревю дебютировало второе поколение березільських режиссеров, воспитанников Курбаса. Оно состояло из трех действий, каждое из которых ставил другой режиссер: первую — Владимир Скляренко,

вторую — Борис Балабан, третью — Леонтий Дубовик. Дебютанты сами придумывали сюжеты сатирических миниатюр злободневного характера. Окончательный сценарий им отредактировали писатели Майк Йогансен и Василий Чечвянский. Иогансен, уже давно свой человек в театре, написал еще и куплеты и песенки.

Три действия между собой связывал конферанс. На сцену из зрительного зала выходили харьковские студенты: городской франт Борис Арнольдович Лещ и крестьянский парень Пантелеймон Пантелеймонович Свинка, которых играли Иосиф Гирняк и Марьян Крушельницкий. За неделю до премьеры Курбас дал интервью правительственной «Известиям», где похвастался новой формой конферансье: «…Отходя от шаблона, театр выведет символистичные маски двух симпатичных бродячих студентов вместо того обывателя, что его всегда выводили в конферансье». Курбасу не надо было предупреждать, что студенты симпатичные: их сразу полюбили все.

«Галопом по Харькову»

Первое действие «Галопом по Харькову» — это была серия коротких зарисовок из жизни столицы советской Украины. В сценках «У тумбочки», «Универмаг», «Сад на ходу», «Калоши № 13» высмеивался дефицит продуктов в универмаге, звучали стишки про бандитов, пьяниц и бюрократов, куплеты растратчика и халтурщиков-маляров, девушки танцевали канкан психопаток и даже было упомянуто недавний инцидент, когда на Холодной горе перевернулся трамвай.

Уже на следующий день после спектакля зрители напевали дуэт Леща и Свинки «Харьков, Харьков, где твое лицо?». Для этой сатирической песенки Майк Йогансен взял первые строки из серьезного стихотворения Павла Тычины и гимн новой пролетарской столицы превратил в сатирические куплеты:

Харьков, Харьков, где твое лицо?

Харьков, Харьков, в чем твой смысл?

Протекла тебя прогнила река,

через реку Горбатый мост.

Сияет мир ясен вплоть до окраин,

и этот свет никогда не угасает.

С Холодной горы никогда

кувырком не падают трамваи.

В твоем розкішнім церобкопі

Есть все, чего не нужно людям,

Есть все, чего нет в Европе,

и чего никогда там не будет.

В миниатюре «Автодорога» зрители аплодисментами встретили «ванька» — так называли харьковских извозчиков, которому его конь пел романсы. На мотив популярной русской песни «Ямщик, не гони лошадей» конь с укоризной обращался к извозчику: «Отче, не гони ты коня» — и сетовал на коновала, из-за которого лошади теперь не любит кобыла. Коня сделали, как в цирковой клоунаде: двое актеров надевали раскрашенный туловище и голову, виліплену из папье-маше. Конь крутил головой, махал хвостом, пританцовывая четырьмя ногами и пел голосом актера Романа Черкашина.

«American boy» и бедный Остап Вишня

Второе действие переносила зрителей с океан. Это было настоящее американское ревю — танцы девушек-«ґерлз» под негритянский джаз-бэнд. Штатный театральный рецензент ежедневной харьковской газеты «Вечернее радио» даже забросил авторам ревю «чрезмерную щедрость»: ему казалось, что многочисленные выступления «ґерлз» можно было и сократить. Сюжет второго действия разворачивался в диалогах двух служителей отеля. Это было классическое клоунское антре: ловкий и остроумный гостиничный «бой» — режиссер второго действия Борис Балабан, а второй, простоватый новичок — прима театра, красавица Валентина Чистякова. Балабан виртуозно жонглировал чашками, а Чистякова наигрывала на

рояле «Собачий вальс».

Читайте также: Украинская стихия степного края

Третье действие — «Адское действо» — в постановке Леонтия Дубовика удалась меньше всего, это признавали все. Поэт и юморист Леонид Чернов остроумно назвал ее «Реву на волне». На сцене появлялся любимец миллионов украинцев и заядлый охотник Остап Вишня, выходили актеры с большими кукольными головами других писателей, любителей поохотиться, среди них Николай Хвылевой, Олесь Досвитний, Майк Йогансен, Юрий Смолич. Далее Вишня с дубельтівкою в руках отправлялся в лес, где его ждало множество фантастических приключений: танцевала разная дичь, пели мрачные куплеты совы. Охотник попадал в ресторан «Ад», где ему пел арию сам Вельзевул, а заканчивалось все арией самого Вишни.

Несколько затянута третья действие стало поводом для шуток и дружеских шаржей. На карикатуре Михаила Щеглова зрители в ложах уснули, а Остап Вишня чешет голову, глядя на себя на сцене: «Вот, черти его отца, впервые вижу такую скучную человека…» Хотя литераторы должны радоваться, ведь в ревю щедро рекламировались их издания. Для «Универсального журнала», «дитя» Майка Йогансена, был поставлен специальный танец и написано отдельную песенку. В ревю органично встроили рекламу альманаха «Литературная ярмарка», серии «Романы и повести».

All that jazz

Все недостатки компенсировало оформление — музыкальное и художественное. Композитор Юлий Мейтус, который еще в 1924 году основал в Харькове один из первых джаз-бэндов, написал для «Алло на волне 477!» несколько десятков песен, танцев и куплетов. И это был просто писк моды — все то, что царило в европейских дансингах: блюз, чарльстон, шиме. Мейтусові даже упрекали за избыток фокстротних темпов. Однако композитор не только «низькопоклонстував» перед Западом, но и модернизировал украинские народные мотивы. Как сказал Лесь Курбас в интервью, «в ревю впервые заводится украинская форма частушек в виде коломыек с расчетом, что они станут украинской эстрадной форме».

Куплеты о Харьков трудно было выбросить из головы:

Коломыя непомия — Коломыя город —

А в Харькове тротуары, как пшеничное тесто.

Коломыя непомия — Коломыя город —

А в харківськім трамвае нет где сесть.

Коломыя непомия — Коломыя город —

В европейском формате уже выходят «Вести».

Смешно, но многое из этих сатирических коломыек до сих пор актуален, особенно когда речь идет о партийцах, ментов (тогда еще «мільтонів») или бюрократов:

Что это значит, что шинеля и сапоги подбором?

А это значит — наш сосед едет на партсобрание.

Что это значит, что мильтон уехал так рано?

Когда найдет самогон, значит будет пьяный.

Что это значит, что завхоз ни сидит, ни влежить,

А это значит, за три дня будет где-то пожар.

Не меньше поработали над зрелищностью ревю художник Вадим Меллер и осветитель Федор Поздняков. Привычных декораций в спектакле не было, в отдельных миниатюрах появлялись только игровые детали сценографии. Чрезвычайный эффект производило огромное световое круг из лампочек в центре сцены, по очереди вспыхивали и гасли, и казалось, будто круг крутится. Яркие костюмы дополняли праздничный характер мюзикла.

Пресса и касса

В первой действия характерна мещанская Мадам сетовала на содержание ревю: «Вы действительно думаете, что пролетариат поймет все эти тонкости? Дайте ему природу… они плюют на настоящее искусство…»

В общем «Алло на волне 477!» понравилось всем, но по-разному. Партийные критики сетовали на нехватку выдержанной идеологии, сторонники «левого» искусства забросали «Березиля» отход от революционных позиций и новаторства. Иногда рецензенты брались перечислять, какие актуальные темы обошли авторы ревю: антиалкогольную и антирелигиозной кампании, перевыборы советов и тому подобное.

А зритель голосовал рублем. Премьера первого украинского эстрадного мюзикла состоялась в середине сезона 1928/29. В течение следующего сезона «Березиль» дал 165 спектаклей и показал 10 пьес. «Алло на волне 477!» шло чаще всего — 46 раз. За этот сезон театр посетило почти 133 тыс. лиц, но это посчитано только одноразовые билеты на спектакль без годовых абонементов. Заполненность зала составляла в среднем 72%, то есть 800 зрителей за вечер.

План зала главного драматического театра страны печатался во всех справочниках. Партийцы и аппаратчики имели в нем постоянные места. Работникам Наркомпроса отводились места 11-14 в первом ряду партера, за ними во втором ряду сидели представители ГПУ, Союза работников искусства, журналисты. Однако в театр ходили не только привилегированные лица.

Афиши на сезон появлялись летом, до его начала, чтобы люди могли заранее купить абонемент. Такое право было не у каждого: купить билеты со скидкой могли студенты, красноармейцы и партийцы. Абонементная книжка давала 50% скидки и стоила 5 руб 20 коп. Стоимость билетов — от 3 руб в первых рядах партера до 1 руб во втором ряду третьего балкона. С купоном можно было сесть в партере за 1,55 руб или на дешевых местах лишь за 55 коп. В сезоне 1928/29, премьерном для «Алло на волне 477!», из 107 тыс. руб за билеты «Березиль» лишь на студенческих абонементах заработал 40 тыс. руб. Это был очень эффективный метод привлекать людей к театру. И эта публика предпочитала смотреть не

только драмы, но и комедии и мюзиклы.

Харьков-папа, Одесса-мама

Мюзиклы мгновенно захватили украинские сцены. Через две недели после «Алло на волне 477!» московский левый режиссер Игорь Терентьев повторил в Харьковском театре музкомедии свою постановку оперетты «Луна-парк». Самое интересное в ней было сочетание фактур: кино, радио, оркестр, цветные объемные декорации, клоунада и документализм. Сам Терентьев гордился финалом первого действия, где кинокадры проектировались на предметный экран — сэндвичи. Режиссер считал, что этот прием станет непременным в спектаклях, где будет задействовано кино.

Однако большого успеха московская постановка в Харькове не имела. Зато Одесса быстро перехватила инициативу в столице. Уже в следующем сезоне Марко Терещенко поставил в Одесском театре Революции мюзикл по пьесе Вейтінґа и Вальдо «Дорога огня». За экзотическими английскими псевдонимами спрятались сценаристы Одесской киностудии Станислав Радзинский, папочка неугомонного Эдварда, и Владимир Овчаренко.

Действие, конечно, происходило за границей, в вымышленной азиатской стране Гюлістані, где великая европейская держава пытается помешать строительству железной дороги. В сценах, как съемки звукового фильма мистером Бертом, появлялись любимые зрителями «ґерлз». За сезон спектакль посмотрели 12 685 зрителей. А в мае — июле 1930-го театр возил ее в гастрольную поездку до Полтавы и Харькова. Того самого года Георгий Тасин снял кинофильм по пьесе Вейтінґа и Вальдо. Лента вышла в прокат под не менее экзотическим названием «Гость из Мекки».

Вдохновленные успехом своего режиссерского дебюта Борис Балабан и Владимир Скляренко далее обращались в новейших эстрадных форм. Балабан, так же в сотрудничестве с Мейтусом и Меллером, в апреле 1931 года поставил в «Березолі» ревю «Четыре Чемберлени» на основе переработанного текста Костя Буревия. Скляренко пошел работать в театр «Веселый пролетарий», который возглавлял старший Курбасов ученик Януарий Бортник и который призван был дать украинскую советскую оперетту. Впоследствии «Веселого пролетария» реформировали в Первый государственный театр музыкальной комедии. Там весной 1933 года Скляренко поставил пьесу российского драматурга Петра Петрова-Соколовского «3/4 человека», которую переделал, переписал и дополнил украинскими стихами неутомимый Майк Йогансен.

Жизнь мюзикла на украинской сцене в 1920-х годах было недолгим, но ярким. На смену эстраде, фокстротам и «остротам» пришли олдовые советские оперетты, вроде знаменитого «Свадьба в Малиновке». Остап Вишня попал в настоящий ад. Лесь Курбас и Майк Йогансен оттуда уже не вернулись. Иосиф Гирняк и Марьян Крушельницкий оказались по разные стороны океана и железного занавеса. Борис Балабан и Владимир Скляренко изменили по полдюжины театров, оба работали в извечном антагоністі «Березиля» — Театре имени Ивана Франко, где тихо заканчивал свою некогда блестящую сценографічну карьеру Вадим Меллер. Юлий Мейтус создал монументальную оперу «Молодая гвардия», а джаз превратился в контркультуру: «Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь!».

Однако он, украинский мюзикл,

был весел, остроумен и актуален. Ведь это Харьков, крохи.

Родила мята враз и

нет руты.

Двадцать два вагона в нас —

двадцать три маршрута.

Десять лет капиталисты нам готовят драку,

А мы плюнем двадцать раз —

зложим песню!


Командующий НАТО обвинил Россию в поддержке Талибов
Командующий НАТО обвинил Россию в поддержке Талибов
06:25 2017-03-24 3

Фийон обвинил Олланда в манипулировании СМИ и устранении политических конкурентов
Фийон обвинил Олланда в манипулировании СМИ и устранении политических конкурентов
05:00 2017-03-24 4

В заброшенное здание посольства Украины в Ливии попал снаряд
В заброшенное здание посольства Украины в Ливии попал снаряд
01:16 2017-03-24 3

Порошенко и Лукашенко договорились об активизации диалога
00:35 2017-03-24 5

Предельный возраст призыва в армию в России могут увеличить
23:25 2017-03-23 10

У убийцы Вороненкова найдены документы Нацгвардии Украины
22:20 2017-03-23 24

«Первый канал» не принял предложение о дистанционном выступлении Самойловой
21:15 2017-03-23 6

Минюст приостановил деятельность «Свидетелей Иеговы» в России
18:55 2017-03-23 8

Украина против! Киев отказался транслировать выступление Самойловой
18:40 2017-03-23 31

Установлена личность лондонского террориста
18:35 2017-03-23 6