Синавер Кадыров: Освобождение Крыма не будет безболезненным

16:40 2016-02-24 50 быль военный крымские татары крымский ситуация

Рейтинг 2/5, всего 5 голосов

Экс-член Меджлиса крымскотатарского народа Синавер Кадыров был очевидцем и непосредственным участником событий, происходивших во время оккупации его родного Крыма. Как и тысячи крымских татар и украинцев, он выходил отстаивать право на жизнь в составе неделимой и независимой Украины. По словам правозащитника, сценарий оккупации Крыма был подготовлен Российской Федерацией задолго до его реализации. Он считает, что украинские спецслужбы многого недоговаривают, а те, кто утверждают, что ничего нельзя было сделать, просто пытаются оправдать бездеятельность ответственных лиц в те дни.

Как разворачивались события возле Верховной Рады Крыма в конце февраля 2014 года и о чем крымские татары договаривались с украинскими военными, Синавер Кадыров рассказал корреспонденту QHA.

Синавер-агъа, расскажите, пожалуйста, о событиях 23 февраля 2014 года. Как помнится, тогда возникла инициатива снести памятник Ленину на главной площади Симферополя. Тогда же российскими организациями была создана так называемая самооборона.

— 23 февраля не шла речь о сносе, был поставлен вопрос перед властью о снятии Ленина с площади в Симферополе. Как известно, это достаточно трагический день для нашего народа — день мученической смерти нашего первого так называемого президента Номана Челебиджихана. И, естественно, в память о нем мы каждый год собирались и проводили мероприятия. 2014 год не был исключением. Просто до этого основное мероприятие (митинг. — Ред.) проходило в городе его смерти — Севастополе, а в Симферополе проводили мероприятия в другом формате. Но в 2014 году было решено проводить митинг именно в Симферополе. Что касается вопроса сноса памятника Ленину, то он поднимался на протяжении последних 20 лет неоднократно и, как правило, в моменты массовых акций протеста. Но руководство Меджлиса и актив пытались удерживать ситуацию и старались избегать моментов, провоцирующих власть на какие-либо жесткие действия. Тогда ситуация повторилась, но там была группа молодежи, которая твердо намеревалась снести памятник, была даже подготовлена техника, насколько мне известно. И поэтому этот вопрос оголился. Это как бы вынудило руководителей Меджлиса и организаторов акции сделать такое заявление, где и была озвучена цифра в десять дней, которые были предоставлены власти, чтобы решить вопрос о сносе памятника на главной площади в городе Симферополе.

Что Вы можете сказать о событиях 25 и 26 февраля? Например, 25 февраля стало известно, что возможно проведение собрания внеочередной сессии крымского парламента для того, чтобы внести изменения в Конституцию. Были намеки, что среди депутатов наблюдается сепаратистское движение и Крым может перейти к России, хотя они тогда это открыто не анонсировали. Как сегодня Вы видите те события?

— Мне кажется, что кто-то сознательно меняет акценты. Вообще-то процессы, происходившие в те дни в Симферополе, не были ситуативными, зарождающимися. Они заготавливались задолго до этого времени. Если помните, уже на тот момент в Харькове проводились откровенные сепаратистские съезды. Там уже были эдакие заявления… А что касается событий в Симферополе, то этот проект был разработан задолго до того. Думаю, что спецслужбам нужно быть более правдивыми… Поскольку они владеют информацией глубже и знают, что эти проекты были спланированы задолго, просто тогда реализация этих планов была сжата по времени, буквально до одного-двух-трех дней. И поэтому появилась информация о сносе памятника, потом — заявление «отдельных патриотов», которые вдруг появились с Карабаха или не знаю откуда, о создании некоей самообороны. Поверьте, ведь на протяжении двадцати с лишним лет проводились не менее жесткие акции протестов со стороны нашего населения, в частности крымских татар. Поэтому очевидно, что это было запланировано.

Позже нам стала известна информация, что события должны были начаться 28 февраля. Почему именно тогда? Мы не знаем. Но, видимо, акция протеста 26 числа заставила их на сутки ускорить реализацию своего проекта.

Существует мнение, что если бы 26 февраля крымские татары не вышли, а остались в здании парламента, это помогло бы избежать его захвата, но спровоцировало бы серьезные столкновения. Насколько это правда?

— Давайте не будем вводить ни себя, ни общественность в заблуждение. Я не думаю, что если бы крымские татары вошли в здание и остались, ничего бы не случилось. Вы посмотрите, как потом использовали этот митинг, на котором была искусственно создана ситуация противостояния, использовали в пропагандистских целях, таким образом оправдывая свое вторжение в Крым и оккупацию. Как будто некая самооборона, почему-то вооруженная до зубов, вдруг вышла и взяла ситуацию под контроль. Я думаю, в той ситуации как раз был бы использован силовой вариант, причем он оправдывался бы с точки зрения того, что крымскотатарские экстремисты захватили власть. Сказали бы, что русскоязычное население, организовавшись силовым методом, освободило здание парламента, правительства и так далее. Это все просто лежит на поверхности.

Вы хотите сказать, что в той ситуации ничего нельзя было сделать?

— Я не говорю, что нельзя было ничего сделать. Сделать можно было очень много, но, к сожалению, это не было сделано. На мой взгляд, должны были быть конкретные действия со стороны правоохранительных и спецслужб Украины и военных подразделений. Беда в том, что именно со стороны государственных служб, задача которых — обеспечивать не только правопорядок, но и защиту суверенитета, к сожалению, ничего не было сделано. Украинские военные части были взяты в кольцо вооруженными лицами без опознавательных знаков. Тогда волонтеры и крымские татары начали подвозить туда еду, поскольку украинские военные были заблокированы и им нельзя было выходить. Появились волонтерские группы, параллельно велся переговорный процесс командующими частями с целью оказания сопротивления агрессору совместными усилиями. Как это оценивать, я не знаю. К сожалению, наши предложения не были приняты со стороны командиров этих военных подразделений, и ситуация полностью перешла под контроль российских военных.

Какими были эти предложения? Известно, что военные постоянно ждали разрешения с материковой Украины, но им его не давали. Им запретили применять оружие.

— Это несерьезный аргумент. Они сами должны были принимать решение на местах. Другое дело — что нами предлагалось. Мы не говорили, что это обязательно будет вооруженное сопротивление. Но как бы мы ни были принципиальны в вопросе ненасильственной формы борьбы- когда идет военная оккупация, когда территория государства подвержена внешней агрессии, их прямая обязанность — начать оказывать сопротивление агрессору и постараться освободить свою территорию. В данному случае, если позиция руководства Меджлиса и национального движения крымских татар была позицией ненасильственной борьбы (всевозможные протесты), то позиция людей, которые прошли армейскую службу и еще в советское время, и при независимости Украины, все-таки была другой. Они просто пришли и предложили свои услуги. И будем говорить так: каждый гражданин Украины вправе поступать подобным образом в такой ситуации. Тогда военкоматы должны были работать круглосуточно для формирование отрядов сопротивления. Люди приходили- но военкоматы не работали. И самое страшное, что мы узнали потом, что эта информация сливалась российской стороне. Вот в чем была беда. Поэтому говорить, что ничего не было сделано, — это не совсем правда. Таким образом оправдывается бездеятельность со стороны ответственных лиц в те дни.

Почему оказалось так много предателей с украинской стороны в силовых структурах? Потому что там не было крымских татар, а были только украинцы, или потому что в Крыму вообще преобладало российское население?

— Думаю, что проблема гораздо глубже. Со времени провозглашения независимости Украины. Независимость провозгласили, а в то же время государство строило внешнюю дружественную политику с Москвой. На внутреннем же идеологическом фронте врагом для так называемых братьев-славян выступали как раз крымские татары, которые преподносились, опять-таки, без существенных и фактических на то оснований, как сепаратисты, которые при первом же удобном случае готовы будут перейти на сторону Турции. Велась постоянная идеологическая накачка. Создание такой вот картины: братья-славяне с одной стороны и, естественно, небратья и неславяне с другой. Той другой стороной были мы, крымские татары. Поэтому добропорядочная часть людей была в растерянности, поскольку не понимала, что происходит.

По Вашему мнению, как можно вернуть Крым? Благодаря мирным переговорам или военным путем?

— Исходя из подобных ситуаций в истории, очень слабо верится, что освобождение Крыма может быть столь безболезненным, как кому-то представляется. Другое дело, что нужно использовать все методы, и самое главное — экономическое давление международной общественности. Чтобы на определенном этапе при необходимости международные силы взяли ситуацию под силовой контроль.

Элина Сулима, Ольга Волынец

ФОТО: QHA