Кукушкино яйцо: сталинский «подарок» Варшаве

15:33 2016-03-15 135 Варшава город дворец оно Польша

Рейтинг 3/5, всего 13 голосов

«Привет из Москвы» над Вислой

Дворец культуры и науки имеет 42 этажа, это самый высокий в Польше дом. Его высота со шпилем составляет 237 метров. Строительство небоскреба, наполненного роскошью мраморных залов, хрустальных и керамических люстр, сверкающих паркетов и изысканных высоких потолков, закончили в 1955 году. Современная польская писательница Магдалена Тулли описывает его огромность и красоту в повести-мифе «Сны и камни»: «Зеркала были не меньше стены, на которых висели, одни напротив других, отражаясь одни в других без конца. Километры паркета убегали вглубь зеркальных пространств, в тот безграничный мир, отделенный от нашего поверхностью стекла. (…) С первого этажа на самый высокий этаж шныряли лифты, быстрые как пуля, обслуживали лифтерши с серебряными пуговицами, которые сидели на золотых табуретках».

Говорят, архитектор дворца Лев Руднев вместе с советскими инженерами совершил путешествие Польшей, чтобы изучить народную архитектуру, а затем соединить ее элементы со «сталинской готикой» московских небоскребов. Однако настоящим прототипом стали американские высотки в Чикаго и Нью-Йорке конца XIX века. Итак, на самом деле это здание –ретро-американская по форме и советский по содержанию. Она стала не только главным образцом соцреализма в Польше, но и бесспорным символом Варшавы.Даже самые ярые противники дома не отрицают, что он организует пространство столицы.

Социологические исследования указывают на выразительные изменения в восприятии дворца в течение последних тридцати лет. В конце существования ПНС, во второй половине 1980-х,поляки негативно воспринимали сталинский «подарок» и неохотно отождествляли его со своей столицей. Однако в последующих десятилетиях он оказался среди главных символов Варшавы, уступая лишь Королевском замке или Старому городу. А иногда дворец занимал даже первое место!«Привет из Москвы» опередил даже известную скульптуру «Русалка», столичный район Вилянув, колонну Зигмунда возле Королевского дворца,живописный парк Лазенки и Могилу неизвестного солдата.

Как ни странно, Дворец культуры и науки одновременно открывает и список мест, которые поляки воспринимают негативно. Деление общества в отношении к этому дома только подчеркивает его статус характерного места Варшавы, независимо от оценки.

Странствующий центр столицы

Советский небоскреб был выразительным пощечиной Варшаве с ее характерной невысокой застройкой. В конце концов, дар как унижение вообще свойственно дарам с Востока. Ведь и собор св. Александра Невского на Саській площади своими габаритами доминировал в застройке польской столицы. Что уж говорить о Дворец культуры и науки, который было видно с любой точки Варшавы!

С другой стороны, появление новых и непривычных для пейзажа города зданий почти всегда встречается горожанами с сопротивлением. Хотя потом те сооружения врастают в пространство и становятся непременными символами города. Самый яркий пример – Эйфелева башня в Париже. Дискуссия об уничтожении естественного образа города новыми небоскребами не утихает и в Киеве.

Читайте также: «Восточные кресы»? Что знают в Польше об Украине

Восстановление Варшавы, полностью уничтоженной во время Второй мировой войны, была компромиссом между развитием современной социалистической столицы и реконструкцией сентиментального предвоенного города. Новый центр польской столицы запланировали как широкий простор. И хотя Дворец культуры и науки находится на обочине центра, это не помешало ему получить статус сердца города, его ячейки.

Для старой Варшавы был характерен недостаток какого-то одного постоянного центра. Поэтому столичный центр «путешествовал» от средневекового рынка Старого города к Саської площади в XIX веке.Именно поэтому власть Российской империи решила построить упомянутый собор св. Александра Невского (позже разрушен) именно на Саській площади. Тогда это был центр города!

Советские чиновники поступили подобным образом. Во времена ПНР центр столицы «переместился» на площадь Дефиляд. Дворец культуры и науки стал выразительной домінантоюміста, «серединой», от которой должно начаться символическое преодоление хаоса уничтоженного и разоренного города.

Дворец правды?

Сталинский небоскреб должен был стать центром мира – поэтому мир щедро одарил его: российские керамические плитки, эстонские скульптуры в нишах стен, краковские аттики, варшавские неоклассические линии, чикагские этажа. «Там было десять тысяч пар дверей, из которых по крайней мере половину сразу закрыли на ключ, ибо они были нужны не для прохода, а для симметрии», – замечает в своей повести Магдалена Тулли. По варшавской традиции,дворец построили из кирпича и украсили камнями со всего мира – уральским, кавказским и келецьким мрамором, нижньосилезьким и украинским гранитом и тому подобное.

Читайте также :Красивая незнакомка рядом

Однако, прежде всего дворец смотрел на Москву, где построили семь его «сестер». Именно равняясь на московский идеал,здание стало центром космосуПНР. Поэтому постепенно внедряли порядок ѕасгимнової светской религии коммунизма, в котором Москва, вроде Иерусалима, была священным городом новой истории.

Такой статус сооружения подчеркивала высота, ее главная составляющая от самого начала. «Возведут башни, постаменты и підіпруть под звезды» – воспевал поэт Юзеф Прутковський в стихотворении «Говорит облако дочке-тучке».

А в стихотворении «Дворец правды» Станислава Чахоровського это мистическое здание:

Двести метров!

Двести метров!

Растет дворец,

Вверх лезет!

Над городом

Метров двести!

Это дружба протягивает руки,

Это дружба венчает центр города!

Выше, выше! Как радость! Как птица!

Растут этажи, как дружба роста!

Растет дворец, как дружба росла

-Рабочая, солдатская, самая простая!

Вертикальный характер дворца, что «ударяет в небо» был знаком сакрализации нового социалистического пространства. Это была атеистическая Вавилонская башня. О коммунизме как светскую религию уже много писали, ведь соревнуясь с религией, он сам создал собственный пантеон божеств, догматику звласними священными книгами, систему ритуалов. А также построил храмы на месте разрушенных. На руинах капиталистического мира вырос атеистический храм грядущего Золотого века. Даже по своей архитектурной формой, сужающейся кверху, со статуями в нишах и с трибуной, ориентированной на восток,он напоминал церкви. Хоть и построен для народа, дворец не был полностью доступным – человек чувствовал себя неловко в лабиринте коридоров и 3288 приміщеньз роскошными деталями, которые в повседневной жизни не встречались.

Укрощение грозного подарка-символа

Высокие сооружения были излюбленным мотивом социалистической эстетики. Архитектурная терминология использовалась также в высказываниях политически-общественного характера. Например, распространенными были такие высказывания как «цементирования дружбы», «строители коммунизма»или «архитектор перестройки». Ведь высота всегда ассоциировалась с авторитетом власти, которая свои замки и храмы любила размещать на холмах.

Однако высота вызывает не только восхищение и гордость, но и тревогу и чуждость. Варшавяне имели жить под чутким взглядом темных окон дворца, а взгляд охранника имел с высоты достигать каждого переулка города.

Киев также был щедро осчастливленный советскими подарками. Крещатик, отстроенный после войны в стиле сталинского ампира, сейчас претендует на статус памятника архитектуры национального значения. Стилистически он созвучен с варшавским Дворцом культуры и науки. Советские правительственные здания, где сегодня располагаются Кабинет министров и Администрация президента, высятся на печерских склонах. Был замысел, чтобы своей массивностью они подавляли человека, которая приближалась к ним, и подчеркивали значимость власти. Действительно, человек в тоталитарном режиме была ничем и должна была служить системе. Сегодня будівляКабінету министров окрашена в светлый цвет, а капители колонн позолочены – чтобы нивелировать этот эффект угрозы.

Дворец культуры и науки, символ сцементированного навеки дружбы СССР и ПНР», был «подарком советского народа» польскому обществу. Этот магический жест должен был свидетельствовать о поступлении ожидаемого Золотого века. В газете Trybuna Ludu1 953 года журналист Кароль Малцужинський писал: «Кто только из Европы не грабил наш город – и швед, и сас, седмигородський Ракочи и петербургская Екатерина, австрийский «оккупант» и наполеоновский «союзник». Грабили его целые поколения прусских солдафонов от Фридриха до Гитлера. Не приучила нас история до таких подарков как Дворец дружбы».

Читайте также: Маркус Шефер: «Город — это термоядерный реактор, в котором происходит взаимодействие между различными индивидами»

В 2015 году отпраздновали 60-летний юбилей дворца. Днем его рождения считают 22 июля, когда состоялось торжественное открытие новостроя с разрезанием ленточки у входа и типичными для такого случая пафосными выступлениями. Хотя подписание документов о сдаче объекта в эксплуатацию произошло накануне – 21 июля 1955 года.

Дату выбрали не случайно. 22 июля было самым важным государственным праздником ПНС – так называемым Народным праздником возрождения Польши или праздником Июльского манифеста, то есть установления коммунистической власти. Обычно в этот день пропагандисты делали громкие презентации результатов инвестиционных проектов – например, открытие варшавской автомобильной трассы «Восток-Запад» 1949 года, Маршалковського жилого района MDM в Варшаве в 1950 году, Стадиона десятилетия в 1955 году или Лазенківської трассы 1974 года. Однако, год инаугурации дворца 1955-й был особым – то было десятилетия коммунистического строя в Польше. Это отразилось, например, в упомянутом названии стадиона.

Казалось, что празднование 60-й годовщины построения дворца не состоится и следует ожидать волны недовольства. Однако ничего не произошло, раздались только одиночные голоса критики. Торжества были шумными и веселыми и пользовались популярностью, особенно сред молодежи. Был организован ряд спектаклей, концертов, мероприятий и вышли публикации, посвященные дворца. Кульминационным пунктом праздника стал Уродинний тост за дворец – сотни варшавян собрались вечером в «городском столе» на площади Дефиляд и подняли торжественный тост за долгую жизнь юбиляра. И это несмотря на то, что праздновали не только годовщину дворца, но также очевидную годовщину подчинения Польши Советскому Союзу!

Как это объяснить? Может постколониальное государство оставить на своей территории такой подарок – символ власти агрессора? Ведь дворец подтверждал включение страны в советской сферы влияния и «опечатывание» пространства между западной границей СССР и линией железной завесы, превращая Польшу в провинцию мира народной демократии. Первый руководитель ПНС Болєслав Бєрут писал в письме к Сталину, что дворец «будет навсегда памятником братской заботы о других народах (…), будет символом нерушимой и сцементированного на веки дружбы между народами Советского Союза, будет памятником сталинской эпохи и ее неисчерпаемых сил и непобедимых идей».

Для предостережения

Советский Союз оказался колоссом на глиняных ногах, а его распад поставил под сомнение существование и варшавского колоса. После его распада дворец приобрел дополнительных значений и был присвоен новому государству. В хрущевскую эпоху имя Сталина стерли с детали-украшения дворца – это была книга, которую держал рабочий в одной из ниш. Более того, не только конец коммунизма в Польше, но и трансформации в целом социалистическом блоке сделали возможным новое видение этого сталинского кукушкиного яйца. Мы можем сегодня воспринимать дворец уже не как знак лояльности советской империи, но ее достопримечательность – для предостережения. Это благодаря чувству безопасности, потому что уже вместо опасного соседа Польшу окружают сообщества суверенных народов и уверенности, что прошлое уже не вернется.

Однако призрак коммунизма до сих пор бродит. Прозвучали предложения закрыть здание другими домами, а даже уничтожить. Радослав Сикорский даже после занесения дома в список памятников говорил о необходимости снести его, а на пустом месте посадить траву. Некоторые противники дворца, в частности, Анджей Вайда,подчеркивают, что дворец в дальнейшем является храмом Москвы-Третьего Рима. В этих опасениях прослеживается в дальнейшем этот мистический страх присутствия здания в пространстве. Противники уверены, что новое мировоззрение не может принять чтобы символ предыдущего господства в дальнейшем оставался. Тогда как сразу после 1989 года поляки стремились уничтожать памятники, то сейчас стремление затереть следы прошлого, в частности этого символа насилия, свойственно лишь единичным интеллектуалам. После внесения дворца в 2007 году в список памятников, идеи сноса небоскреба заменили концепции создания в нем Музея памяти коммунизма SocLand по проекту Чеслава Белецкого. Эта идея была попыткой запереть здание в контексте прошлой эпохи и очистки ее из новых значений, приобретенных в течение последних 20 лет.

Однако, такие предложения вызвали сопротивление. Один из молодых варшавских художников Бартош Лукасєвич предложил 2009 года графике «Подарки не отдают!», высмеивая высказывания о влиянии дворца на национальную идентичность и умаляя, а следовательно и осваивая таким образом, темное прошлое памятника.

Еще одной особенностью прочтения места дворца в общественной памяти является сама Варшава. Ведь на ее долю выпала полная разрушение и революционные изменения, через которые она стала с одной стороны пространством памяти, а с другой – потенциала. Польская столица была скорее не восстановлена, а построена с нуля на пожарищах. Это город-феникс, лишено пространственного прошлого с макетом прошлого в старом городе, но и антропологического – ведь жители, в основном, прибыли в город после войны. И хотя нет в этой истории материальной ткани, Варшава отчаянно стремится быть городом памяти. Мифическим прошлым остается предвоенная Варшава, но появилось наглядное прошлое, фактически присутствует в городской ткани – прошлое ПНС. Дворец культуры и науки составляет уже не доминанту, а след прошлого. Это знак действительности, которой уже нет, но о которой – благодаря дворцу – уже не забудем. Можно ли это молодое, но столь жаждущее истории город избавить свои новой, темной и таинственной легенды?

Сегодня дом потерял нимб грозности, ведь страх боится смеха. Большую роль в этом сыграли шутки, текущие определения и туристическая любопытство. Поскольку дворец теперь кажется несколько меньшим – у него выросли другие небоскребы. Таким образом, он является примером эффективного лечения колониальной травмы народа и включения в новый контекст городского пространства. Празднование годовщины строительства дворца является примером удачной трансформации социалистических праздников. Ничто так не попадает в социалистическую утопию как футболки с Че Геварой или Лениным. При этом полякам удалось избежать рождению ностальгии по социалистическим прошлым или мифа доброго коммунизма, что, к сожалению, прослеживается сегодня в Украине.


Медведев опроверг слухи о своей болезни
Медведев опроверг слухи о своей болезни
15:15 2017-03-23 3

Экс-депутату Вороненкову предсказывали гибель в Киеве
Экс-депутату Вороненкову предсказывали гибель в Киеве
15:10 2017-03-23 7

ИГ взяло ответственность за теракт в Лондоне
ИГ взяло ответственность за теракт в Лондоне
14:45 2017-03-23 6

Курдский вопрос: Анкара соблазнилась политикой вмешательства в дела Сирии
13:55 2017-03-23 5

Убийца Вороненкова был ранен и отправлен в больницу
13:40 2017-03-23 9

Синоптики ждут похолодания в Москве
12:40 2017-03-23 6

Песков: деятельность российских банков на Украине находится в опасности
12:35 2017-03-23 4

ЛНР: Пожар на военном складе устроили бойцы ВСУ, чтобы скрыть недостачу снарядов
11:35 2017-03-23 9

Россияне живут «без царя в голове»
11:25 2017-03-23 7

Глава Крыма призвал к бойкоту «Евровидения» и пригласил Самойлову в гости
10:25 2017-03-23 8