Ред’ярд Кіплінґ, которого мы не читаем

12:44 2016-03-04 113 джунгли иза кіплінґа Книга оно

Рейтинг 1/5, всего 11 голосов

Многочисленные тома стихов, которые выдавали невиданными тиражами, перепечатывали в газетах, клали на музыку, пели под пулями в блиндажах и в осиянных салонах – все это свелось до нескольких стихов, которые и цитируют лишь для того, чтобы отстоять свои ложные представления о Кіплінґа. И зря, что его стихи (не беря в расчет тех, которые выходили с рассказами) регулярно переводятся на украинский уже восемьдесят лет подряд. Так, за это время у впервые переведенного Михаилом Рудницкий в 1936 году стихотворения «If» появилось уже две дюжины вариантов перевода.

Взрослые рассказы и повести, которые принесли прежде всего Кіплінґу славу на родине, у нас вообще малоизвестны. И это несмотря на то, что первое издание «Рассказов» вышло в переводе Н. Романович в Киеве еще в 1910. Лишь за несколько лет перед тем в Приднепровье, после отмены царских запретов, появилась возможность печати книг на украинском. Доступное сегодня издание сборника «Город страшной ночи» (издательство «Пирамида») является переизданием переводов Юрия Лисняка, выданных в свое время «Днепром» в серии «Зарубежная новелла».

Значительно более известные у нас рассказы из «Книги джунглей», которые Кіплінґ выдал сначала по одному в журналах, а впоследствии – книгами с 1892 по 1895 годы. Первое украинское издание рассказов о Мауґлі появилось вскоре – в 1905 году в переводе Кирилла Вербина (Кахникевича). С тех пор новые переводы историй о Мауґлі появлялись у нас регулярно, чаще разве что переиздавались старые. Книги о мальчике из джунглей печатали на украинском в Киеве, Львове, Коломые, Вене, Нью-Йорке… За время независимости Украины «канонический» перевод В. Прокопчука, П. Гандзюри и Л. Солонько пополнился еще десятком новых изданий.

Но правда заключается в том, что мы до сих пор не имеем полного текста «Книги джунглей» на украинском! Да и то, что имеем, читаем невнимательно.

Про «Законы джунглей» и Бандар-лоґів

Индия еще никогда не была так далеко от писателя, как той холодной осени 1892 года, когда Кіплінґ только превратился из англо-индийца на англо-американца, поженившись с Каролиной Белестьєр и поселившись в американском Вермонте. Именно так: в Америке, в холодной темнице, засыпанной снегом по окна, Кіплінґ и задумал написать серию историй о животных.

Портрет Кіплінґа. Художник – Евгений Корпачов (из журнала «Вселенная», 1989)

Обратите внимание – не о Маугли, а о жизни дикой природы, в которой Мауґлі – лишь один из главных героев части рассказов. его приключения в «Книге джунглей» чередуются с рассказами о жизни животных и людей в Индии и по всему миру, которым автор придавал отнюдь не меньшего значения, чем известным и любимым у нас историям про мальчика из волчьей стаи. Несмотря на внешнюю несхожесть этих двух пластов, которые составляют обе «Книги джунглей» (а их было две – первая и вторая), они во многом дополняют друг друга. Лучше всего это заметно на примере Закона джунглей, описанного и рассказанного Кіплінґом в одноименном стихотворении, которое завершает повествование о Мауґлі «Как появился Страх».

Четкие, строгие и логические Законы джунглей оказываются кодексом норм поведения, необходимым для выживания Стаи и ее членов. Несмотря на то, что фраза «Закон джунглей» с чьей-то легкой, но не слишком точной, руки стала синонимом безнаказанности и собственного беззакония, сами законы оказываются гуманными и справедливыми: поделиться с более слабым, накормить мать, которая кормит детей, не помешать охотиться собрату, не разругаться…

Итак, вот вам Законы джунглей, нерушні, как небо и твердь,

Волк, что знает их – процветает, кто не знает – тот зовет смерть.

Когда слабее упустит добычу, а ты поймаешь ее зато,

Оставь объедки добрые, право слабого – это святое.

Упольовне в группе еду все едят, где оно лежит.

Кто потянет хоть лоскут в логово, поэтому, считай, не жить.

Упольоване волком – волк, хочет ест, хочет нет – зря,

Кто без разрешения захочет взять, поэтому прощения тоже нет.

(отрывки из «Законов джунглей»)

Однако, в рассказе «Гробари» действует уже немного другой закон: «право съесть и быть съеденным», о котором говорят между собой шакал и крокодил-людоед. Здесь уже ни о гуманности, ни о справедливости речь не идет. Но это тоже закон… в определенной степени. В «Слугах Ее Величества», где речь идет о лагерных животных британской армии, законом является слепое покорение приказу. Мулы, волы и кони должны повиноваться приказу, хоть и не всегда понимают его смысл, и это тоже – ключ к выживанию на войне, или по крайней мере – до победы. «Пурун Бгаґатове чудо» знакомит читателя с законами человеческого общества, лучше всего заметны при встрече нищего, бывшего вельможи, с полисменом. Есть здесь и законы поиска истины – Пути, которым идет будущий святой. Это отстраненные законы, которые пересекают нити связи с реальностью, но… которые можно удивительным образом возбудить и достичь неожиданного результата.

Читайте также: За что мы любим Умберто Эко

Интересно, что племя обезьян Бандар-лоґ по замыслу Кіплінґа вообще не имеет законов. Оно единственное из всех джунглей живет не по правилам, не имеет четкой иерархии и структуры, чихает на взаимоуважении и взаимопомощи, не загадывает наперед и не способно к самоорганизации. За это народ джунглей его и презирает. Интересно, что тролли из «рунета» часто используют название этого племени, когда хотят якнайдошкульніше обидеть украинцев или высмеять Майдан. Видимо, они так же никогда толком не читали Кіплінґа, иначе бы не пытались и сравнить самоорганизованный, основанный на доверии и поддержке Майдан с сообществом без рода-племени. А стоило бы почитать, ибо обезьянье племя, по правде, напоминает несколько другое сообщество…

Вот сели рядком на ветвях,

Головы сушим в мудрых мыслях,

Мы осуществим еще – была не была! –

Мужественные, умные, благородные дела!

Что-то невероятное когда совершим –

Мрієм каждый день и каждый день сидим.

Аж трепещет, завороженный игрой,

Хвост, доставшийся нам с тобой!

Просто мы обезьяны – я с тобой!

(«Дорожная песня Бандар-лоґів», отрывки)

Очевидно, по замыслу Кіплінґа, только комплексное прочтение историй «Книги джунглей» может сформировать целостный взгляд и на Закон джунглей, и на связь человека и животного, и на роль человека в природе в целом. Между тем, неоднократно появлялись издания – в том числе и с ведома автора – в которых до «Книги джунглей» включали рассказы о Мауґлі в хронологическом порядке, а до «Второй книги джунглей» – остальных рассказов. Первое такое издание состоялось в 1897 году в Америке.

Большинство украинских переводчиков прежде всего брались за истории о Мауґлі, и делали это так успешно, что многие из читателей и не подозревал, что кроме этой почти повести, в книге есть еще и другие сказки, не менее увлекательные. Конечно, речь не идет о Рики-Тики-Тави – этого героя знают все, и переводов его истории на украинском тоже есть достаточно. К изданиям, которые нарушают эту традицию, относятся «Легенды из Книги Джунглей». В этой книге, изданной в 2011 году, заключено семь рассказов из «Книги джунглей», то есть все… кроме сказок о Мауґлі.

Первое украинское издание полного текста «Книги джунглей» готовится только сейчас. Оно на месяц или два опоздало к 150-летнему юбилею писателя и выйдет в свет в начале уже года, но… надо признать, что это вообще-то не самая известная книга Кіплінґа.

«Как и почему» и другие детские произведения

Знаменитый английский писатель Кіплінґ навсегда перебрался в Англию аж в 1897 году. Хотя и тогда больше времени проводил в путешествиях, чем дома. Приезд в село на берегу Ла-Манша Ротінґдін, погружение в атмосферу «старой Англии» с ее столетними домами, меловыми склонами и тысячелетними церквями, а главное – рождение детей, все это добывало из подсознания писателя так много замечательных сюжетов и историй, что только успевай записывать!

Итак, среди памфлетов, гимнов и новелл, из-под пера Кіплінґа одна за другой появляются детские рассказы «Just So Stories». Сначала автор рассказывал их своему первенцу Джозефіні, а уже потом записывал, и то точно так («just so»), как они звучали с голоса. “Кіплінґ не только писал сказки, но и сам рисовал к ним иллюстрации, объясняя письменно все мельчайшие детали их оформления. И в нынешней Англии, и в Украине именно эти сказки самые известные и самые любимые среди всех его произведений. Ну кто не слышал про «Кота, который ходит сам по себе», «Откуда у верблюда горб»?

На украинском переводы этих сказок выходили начиная с 1910 года под разными названиями. «Вот так сказки!», «Вот себе и сказки», «Сказки», «Как и почему», «так себе сказки», «Такие же рассказки»… самая Известная, безусловно, книга в переводе Леонида Солонько «Как и почему». Но лишь в последних двух, изданных за последние пять лет, приводятся оригинальные авторские иллюстрации.

К сожалению, Кіплінґ-сказочник так никогда до конца и не оправился после потери любимой дочери и самой первой слушательницы Джозефины. Девочка, которая сама стала прототипом главной героини трех сказок о Тафи и Теґумая (Теґумаєм был, конечно, сам Кіплінґ) умерла от пневмонии во время путешествия через Атлантику. На склоне лет в 1932 году он еще попробует написать новую «Вот так историйку» о том, почему у дикобраза такая прическа (издано на украинском языке в книге «Сказки на все вкусы»), но она не будет иметь ни того блеска, ни причудливого юмора, которым были обозначены именно эти сказки, изданные под одной обложкой 1902 года.

Однако, украинский читатель знает еще далеко не все детские произведения Кіплінґа. Во время перед Первой мировой войной он успел выпустить две книги рассказов о Пака с Холмов – очаровательного чертика, который рассказывал детям о различных страницах истории Англии. Конечно, детьми были Кіплінґові сын и дочь – Джон и Илси, которых Кіплінґ в книге переназвал на Дэна и Уну. Сказки эти весьма специфические, содержат много исторических ссылок и имеют неповторимый «дух старой Англии». Пока что переведено на украинский лишь две из них.

А вот школьным историям Кіплінґа повезло больше. Их Кіплінґ написал, вспоминая собственное обучение в военном колледже. Оно было такое насыщенное приключениями, что ему только и оставалось, что описать свои приключения и своих ближайших друзей в серии «Сталкі и его команда». Именно под таким названием первые семь из них опубликовано на украинском уже сейчас, а остальные– готовятся к печати. Задержка с изданием произошла лишь потому, что один из переводчиков вступил в Новую Полицию и отбыл полувоенное обучение, как и герои Кіплінґових историй, поэтому пришлось отложить последнее повествование.

Немного о «Если»

Стихи Кіплінґа украинском долгое время были нежелательными. Детские стихи приобрели популярность благодаря талантливым переводам Леонида Солонько, помещенным в сказки о Маугли и «Как и почему». Другие стихи к нам долгое время приходили в русских переводах и, может, поэтому мы имеем о них несколько искаженное представление. Лишь в 1989 году в журнале «Всесвіт» стараниями Максима Стрихи было опубликовано более-менее репрезентативную подборку в переводах самого Крыши, а еще Евгения Сверстюка, Марины Левиной, Аттили Могильного и Василия Стуса. Василий Стус, кстати, перевел единственный стих Кіплінґа и одновременно самый известный – «Сыну» («If»).

В Украине в последнее время стихотворение «If» распространился в прозаическом пересказе Дмитрия Донцова, не в последнюю очередь из-за харизматическую начитку культовым рок-певцом Андреем Середой («Кому вниз»). Странно, что к стихотворению начали знамо почему добавлять подзаголовок «манифест арийского человека». Не скажу о Донцова, хотя я в его книгах упоминаний о арийцев не встречал, но сам Кіплінґ никак не мог считать свой стих таким манифестом, про арийцев он вообще не упоминал. А стих он, по собственному признанию, посвятил одном из командующих британской армии во время англо-бурской войны. Англичане считают его манифестом настоящего джентльмена, именно в таком статусе уже более ста лет он остается самым любимым стихотворением английской нации.

Машинопись перевода стихотворения «If» Максима Стрихи (слева) и фотокопия рукописи Василия Стуса с его собственным переводом (справа)

Когда ты можешь все свои достояния

поставить на кон, чтобы через мгновение

проциндрити без сожаления и ропота —

ведь тебя поражение не страшит.

Когда омертвевшие нервы, думы, тело

ты можешь снова бросать в бой,

когда держаться нет силы

и только воля властно говорит: стой!

(«Сыну», отрывок, перевод Василия Стуса).

В Украине «If» получил несколько иное звучание – манифеста сильной личности, бросающий вызов системе. Это произошло потому, что сразу четверо переводчиков (включительно со Стусом) работали над переводами, находясь в разные времена в советском заключении. Сохранилось письмо Василия Стуса к сыну, в котором он переписал черновик, а затем его перевод известен еще под названием «Сыну» – именно с таким названием недавно было переиздано отдельной книгой.

Бремя белого человека и другие

В последний, на момент создания этой статьи, редакция украинской страницы о Кіплінґа в Википедии какой-то доброжелатель в первом же абзаце написал: «Был певцом британского империализма». Ничего удивительного в этом нет – такие клише насаждали в Советском союзе постоянно, начиная от предисловий до самых первых советских изданий и заканчивая послесловием к украинскому изданию новелл Кіплінґа, осуществленного «Днепром».

Понятно, что Кіплінґ не мог не быть сторонником Британской империи – своей Родины. Так же он не мог не разделять тогдашних представлений о цивілізаторську миссию «развитых» народов относительно «неразвитых». Между тем, неужели кто-то думает, что в Британской империи был только один певец? И многие из них – певцов – остаются известными и ныне? Итак, имперские взгляды Кіплінґа – это не основное, чем ценно его творчество, разве нет?

Важно, что во всех колониальных произведениях Кіплінґа на первый план выходит его всеобъемлющий гуманизм, а не приверженность империи. Нигде и никогда вы не найдете приписываемый ему пиетет к «эксплуатации человека человеком». Те же, кто приводит в пример стихотворение Кіплінґа «Бремя белого человека», как правило, сам текст не читали.

Кіплінґ писал свой «Груз» в ответ на оккупацию Філіпінів и нескольких островов в Карибском бассейне, которую осуществили Соединенные Штаты Америки в ходе войны с Испанией. В настоящее время существует два равноценных переводы этого стихотворения на украинском (Максима Стрихи и Евгения Сверстюка) и еще один менее удачный, но так же красноречив. Казалось бы, можно было и убедиться в настроении стиха на собственные глаза и уши.

Бремя несіте Белых –

Лучших пришлите

Далеко за морями

Покоренным служит;

Чтобы тяжелого труда

Из них ни один не жалел

Для пол-детей капризных,

Для упрямых пол-чертей.

Бремя несіте Белых –

Не королевский блеск,

Но крепостную труд –

Вещей обыденных давление.

Порты, где вам не быть,

Пути для ног чужих

Своей жизнью стройте

И смертью значте их!

(«Бремя белых», отрывки, перевод Максима Стрихи).

Краеугольная идея этого стиха – как видите – не просто цивилизаторская миссия и пустые слова о власти и господства, а попытки «поветрия остановить, рот голода заткнут…» Это сейчас мы знаем, что силой это так никому и не удалось, и любое завоевание в конце-концов выходит боком и завоеванным и завоевателям. Легко судить человека XIX века с позиции человека ХХІ…

Читайте также: придет император с Севера? Политика письма Умберто Эко

Современные неонацисты постоянно пытаются использовать Кіплінґа в своих целях. К примеру, стихотворение «Мы и они» даже положили на музыку и исполняют девушки из группы, известного благодаря другому хиту – «Skinhead-boy, I love you». Если же обратиться непосредственно к тексту, то стихотворение более чем умеренный:

Чужак у ворот,

Впустить его, или нет?

Говорит мне чужими словами

Никак не поймут мне

То, что за лицом, глазами, губами,

Что там в душе на дне?

А это вот вам – мой народ…

А кто его знает какой!

И люди эти врут, как сам я лгал бы,

Поэтому то он зовется мой,

Поэтому то вместе и неправду и правду

Разберемся мы сами.

То знали мои деды,

Я мыслю на схожий манер:

Пусть бы колосья росло при колоссі,

А лозы между лоз росли бы,

Тогда бы нашим детям свободнее жилось,

Были бы и вино и хлеб.

(«Чужак», отрывки)

И это при том, что сам Кіплінґ к нацизму, чье зарождение он успел не только увидеть, но и передрікти в стихах, относился с отвращением. Сейчас уже мало кто знает, что свастика вплоть до конца 20-х годов была символом Кіплінґа, по сей день на старых книжках можно увидеть этот знак, заимствованный Кіплінґом из родной Индии. Но только нацисты в Германии преподнесли свастику себе на знамена, как Кіплінґ запретил ее использование на своих книжках.

Особенно смешно выглядят попытки поставить Кіплінґа себе на службу со стороны российских пропагандистов. Ред’ярд Кіплінґ мало того, что вечно запрещал банкам вкладывать свои деньги в российские ценные бумаги, а к тому еще и имеет ряд однозначных стихов посвященных России. «Нет мира с медведем, что ходит, как мужчина» – этот лозунг из стихотворения Кіплінґа несколько раз на протяжении ХХ века использовали в антироссийской пропаганде.

Следовательно, через восемьдесят лет после смерти Кіплінґ остается одним из самых цитируемых мировых писателей, источником интернет-мемов и геополитических споров. Жаль, что делая очередной перепост Кіплінґових цитат, мы все меньше читаем собственно его произведения, забывая об одном из его последних стихотворений:

Когда с моего доработку вещь

Кого-то проймет на время, –

Мою не потривожте ночь:

Она придет и для вас.

Сейчас же на миг воскресят

Меня чьи-то мысли,

То прошу меня не судит,

А лишь мои книги.

(перевод Максима Стрихи).

Материал предоставлен редакцией litakcent.com

Источник: Литакцент