Евгений Станкович: «Индивидуальность — это тренд современной европейской культуры»

21:02 2016-08-08 43 композитор культура оно опера произведение

Рейтинг 1/5, всего 4 голосов

Каким может быть будущее классического оперного жанра, тяготеющего к смешанных форм и не боится экспериментировать?

— Общество меняется, и то, что вокруг него происходит, также претерпевает изменения. Мы стали другими. Во времена Верди опера и балет были единственными музыкальными жанрами, художественный мир как таковой тогда не расширялся. Это в настоящее время наряду с классической музыкой как жанром существуют другие течения, значительно острее для слушателей. Например, рок-музыка, что широко бытует в обществе. Появление рок-опер Эндрю Ллойда Уэббера не была случайностью. После них появился целый ряд своеобразных гибридных оперных произведений, которые впитали в себя элементы классики, рока, джаза и тому подобное. Происходят постоянная естественная смена актуальности определенных музыкальных жанров, переоценка созданного. Это нормальный процесс. Единственное ненормальное явление — в кратковременности пребывания человека на земле, поэтому она не успевает принять участие во всех этих процессах. Уэббер сохранил общую схему построения оперы, но наполнил ее новым содержанием. «Опера» с итальянского переводится как «сцена», поэтому любое поставленное на лаштунках действо с музыкой можно так назвать.

Сегодня популярной может быть какая-то одна музыкальная форма, а через 20 лет модным станет что-то совершенно другое. Опера — это довольно сложный музыкальный жанр. Балет попроще, его почему-то лучше воспринимают зрители. Возможно, потому что он не связан с вокалом, вещью весьма специфической. Эндрю Ллойд Уэббер от 1983 года владеет шестью театрами. В частности, Новый театр Лондона был сооружен в 1981-м специально для премьеры его мюзикла «Кошки». Фактически он сделал то же, что и Вагнер в свое время: построил для своих оперных произведений отдельную сцену. Только время и потребность воспринимать то, что происходит, заставляют композитора или писателя к новациям.

иногда мне кажется, что скрипач, которому сейчас 24 года и 20 из них он играет на скрипке, значительно лучше политиков знает, что такое достоинство, честь, совесть и труд

Когда речь идет об отечественных композиторов, то репертуары шести действующих украинских оперных театров финишируют на произведениях Гулака-Артемовского и Лысенко. Почему на их лаштунках до сих пор не нашлось места для постановки ваших произведений, в частности фольк-оперы «Когда цветет папоротник»?

— В том, что не ставят моих опер, нет ничего удивительного. Мое первое произведение этого жанра был нестандартным. 40 лет назад я попытался создать фолк-оперу «Когда цветет папоротник» по заказу иностранной фирмы. В советской системе ее запретили брутальным образом как творение, что не отвечает интересам развития социалистической культуры. Идея же моя заключалась в том, чтобы на основе украинского фольклора создать своеобразное действо. Исполнителями я видел хор им. Григория Веревки, который был тогда весьма популярным и часто гастролировал. Менеджеры, которые возили этот коллектив за границу, сказали, что им нужна какая-то новая форма, потому что зрителю нужно предложить неординарную постановку. Возникла идея создать какое-то произведение по мотивам «Тараса Бульбы» Гоголя, ибо на то время был популярным одноименный американский фильм.

Упомянутый выше свое произведение я назвал бы действом. В украинской культуре некогда известный феномен вертепа. Очевидно, что в этой опере также есть родство с мюзиклом, но не полностью. Мне важно было положить в основу народный мелос. Но представить, что Нина Матвиенко выйдет на сцену и споет арию вроде тех, которые в «Травиате», было бы нереально. Поэтому мое произведение назвали не «действом», ибо не звучит такое название, а фольк-оперой. Впоследствии появились и фольк-балеты. Постановкой «Когда цветет папоротник» занимались Анатолий Шекера, Евгений Лысик, а если шире, то люди от спецслужб до художников. С конца 1970-х и до обретения Украиной независимости ставили только какие-то куски из упомянутого произведения. Это опера, которая не состоялась.

Смотрите также: Рейтинг самых престижных оперных театров Европы

Сейчас я заканчиваю оперу «Страшная месть» по мотивам одноименного произведения Николая Гоголя. Одним из инициаторов ее создания был Стефан Турчак, но после его смерти интерес к тому, что я пишу по его инициативе, начал исчезать. Когда опера будет поставлена на сцене, мне трудно сказать. По крайней мере есть договоренность, что ее исполнят в концертном варианте. Думаю, произойдет так, как и с оперой «Когда цветет папоротник», которую дирижер Владимир Сиренко поднял с полок почти после двух десятилетий, что она там пролежала, и презентовал публике в концертном исполнении. Итак, я не называл бы себя оперным композитором. Я тот, кто что-то пишет. Пишет такие вещи, которые могут быть выполнены.

Интересовались вашими произведениями украинские постановщики, которые могли бы дать им новое сценическое прочтение? В частности, Владислав Троицкий, который два года назад поставил оперу «Кориолан»?

— С его стороны интересов моих оперных произведений не было. Ни одной его постановки я не видел, только краем уха о них слышал. Это трудно назвать оперой в классическом смысле, скорее речь идет о своего рода эксперимент, оперный перформанс, попытку создать современное произведение под таким названием. Классическая опера имеет свои исторические традиции. Знаю также, что в постановках Влада Троицкого принимают участие талантливые студенты Киевской консерватории, молодые композиторы, которые экспериментируют. Это очень хорошо.

Опера — довольно сложная вещь. В ХХ веке был композитор Франсис Пулен, с подачи которого стали модными оперы для одного или пары голосов. Таким образом, как музыкальная форма она приобретает очень разных видов: от большой сцены и камерных (в бывшем СССР был Театр камерной оперы, в котором осуществлял постановки режиссер Покровский). В определенное время именно камерную оперу считали чем-то экспериментальным, новаторским. Якобы все, что должна содержать настоящая опера, там есть, но наряду с этим было меньше голосов, меньший хор, меньший оркестр. Сегодняшнее поколение строит свой оперный мир так, как оно его понимает и как может реализовать задуманное. Современные постановки не новые (ибо новое — это довольно сложно), а скорее другие. Новое по сравнению с чем? Когда в начале ХХ века венский композитор Альбан Берг (один из основателей нововенской школы) написал оперу «Воццек», первый авангардный и атональний сочинение такого рода, это была действительно попытка новаций. Правых или неправых в этом деле нет. Правые — это те, кто что-то делает.

Каким образом социополитични реалии, в частности революция и война, влияют на вас как композитора? Это стимул или преграда для написания новых музыкальных произведений?

— Нет такого человека, который мог бы полностью абстрагироваться от того, что происходит вокруг. Даже монахи в кельях имеют хоть какую-то связь с внешним миром. Сейчас, когда социум начинает информационно сильно сужаться (ведь через интернет есть доступ практически ко всем данным), человек хоть и может узнать практически обо всем, но в то же время теряет ориентиры. Это не дает ей возможности выработать свое отношение к происходящему, свое видение, которое в музыке является очень важным. Музыка — это определенным образом философия каждого из ее авторов.

Относительно событий последних трех лет в Украине, то нет такого человека, на которой они не сказались бы. Конечно, у каждого это происходит довольно индивидуально: кто-то пишет свои произведения непосредственно на основе пережитого, кто-то творит новую музыку опосредованно, не привязываясь к конкретным явлениям или событиям, которые произошли или происходят. Карл Маркс был прав в том, что бытие определяет сознание. В этом ни я, ни мои коллеги не составляют исключение.

Читайте также: Стратегия для культуры: стимулировать, а не сдерживать

Страны с эффективной культурной дипломатией пытаются показать за рубежом лучшие образцы своего классического и современного искусства. Что мешает украинцам взять с них пример и перенять такую практику?

— Интересный вопрос. У меня был товарищ — французский композитор Клив’є, который работал с нашим хором «Мнение». Он окончил Парижскую консерваторию, но был дипломатом. Знал я одного французского посла, который играл на флейте. Все это зависит не от того, какие мы, а от того, что происходило и происходит. В отношении политики и культуры, то здесь уместно процитировать произведение Пушкина «Моцарт и Сальери»: «Гений и злодейство совмещаются». Шучу, что украинская политика и культура вещи пока несовместимые. Это я немного упрощаю. На самом деле они тесно между собой переплетаются, а со временем становятся одним целым. Хотя иногда мне кажется, что скрипач, которому сейчас 24 года и 20 из них он играет на скрипке, значительно лучше политиков знает, что такое достоинство, честь, совесть и труд.

У нас много говорят о том, что Украина возвращается в Европу. Она не возвращается, потому что всегда находилась в этом пространстве. Индивидуальность — это тренд современной европейской культуры. Свое видение мира сейчас играет большую роль. Когда кто-то хочет реализовать такое свое видение — это неплохо, гораздо хуже, когда он хочет навязать ее другим. В музыке сейчас также ценят индивидуализм. Всегда, за всех режимов будут люди, которые будут тяготеть или к масскульту, или до изысканного, индивидуального, специфического, философского, элитарного искусства. И украинская талантливая консерваторская молодежь, которая учится в музыкальных академиях по всему миру, искать свой индивидуальный путь и не делать чего-то такого, что ей сверху навязывать.

За времена независимости в Украине встал вопрос о будущем национальных творческих союзов, в частности Союза композиторов. В какой форме эта организация может продолжить свою деятельность так, чтобы соответствовать реалиям и потребностям современности?

— Какое общество, такая и Союз композиторов. Будущее этой общины для меня неоднозначное. Я дважды был председателем Союза композиторов Украины. В настоящее время эта организация не может существовать в таком формате, который был раньше. Во времена Союза она получала дотации: должен признать, что империя всегда заботилась о культуре. За советских времен Союз имел свои нотные, бумажной фабрики и картонные комбинаты, дом творчества в Ворзеле. В европейских странах есть свои композиторские организации, которые не обладают такой инфраструктурой и поддерживают своих леново по-другому.

Сейчас происходит слом, после чего должен родиться новый Союз композиторов Украины. Нельзя дать ей исчезнуть совсем, как будто и не было: за все время своего существования организация собирала воедино профессиональных музыкантов, а не любителей. Если есть художественная союз создателей музыки, то есть возможность исполнить их произведения. Кто из украинских музыкантов может самостоятельно создать симфонический оркестр? Практически ни один. Когда сейчас я слышу разговоры о государственные реформы, мне становится плохо. Очень много невежества в этом. Если не будет Союза, то исчезнет целый пласт профессиональных композиторов. Когда молодые музыканты заканчивают консерваторию, им нужна среда, где они могут писать и выполнять свои произведения. В США искусство поддерживают меценаты, которые за свои благотворительные деяния не платят налогов. У нас богачи ни меценатством не занимаются, нет

налогов не платят, да еще и законы нарушают.

Читайте также: Успешная культурная политика – быть или не быть государству

Мы все находимся на стадии становления. Думаю, что именно украинское общество не даст пропасть творческим союзам. Даже если они исчезнут в старой своей форме, то появятся в новой. Не вижу в этом трагедии. У нас говорят о реформах в культуре. Те люди, которые эту культуру создают, производят в ней изменения. Не чиновникам реформировать культуру, а музыкантам, литераторам, художникам. Надо не привлекать их к процессу реформ, навязываемых сверху, а прислушиваться к ним, учитывать то, что они делают. Именно практики от культуры могут, должны это делать и уже давно интегрируют украинскую культуру в мировую. Относительно роли государства в этом процессе, то пусть хотя бы немножко помогала. Не может деньгами, то словом или тем, что хотя бы не будет мешать. Скажите, кто из президентов независимой Украины сказал, что нам нужна культура? Ни один. Ничего удивительного здесь не надо, кроме как сказать, что хоть государство не может помочь художникам, но культура нашей стране нужна. Причастность народа к ней определяет как духовный, так и нравственный уровень нации. Германия — это не только Volkswagen, но и Бах, Бетговен, Гендель, Вагнер. В Японии уже давно решили этот вопрос: во всех вузах изучают загальноестетични курсы. Сначала этику и эстетику, а только потом — компьютерные технологии. Культура — это стержень духовного мира человека.

Не всем произведениям членов Национального союза композиторов Украины повезло прозвучать в концертных залах. Что-то легло в архивы. Есть шанс, что будет проведена ревизия того, что там есть?

— Меня лично Господь защищал. Почти все мои произведения исполняются или в Украине, или за рубежом. Недавно исполнили Третью симфонию, написанную 40 лет назад на стихи Павла Тычины. Практически у меня нет разницы между написанным в советское время и сейчас, разве что меняется собственное критическое отношение к качеству того или иного произведения.

Относительно созданного моими коллегами, то это сложный вопрос. История в этом ракурсе очень жестокая. Для композитора что СССР, что другой строй особого значения не имеют. Потому что если бы политические изменения играли значительную роль в искусстве, не было бы ни Моцарта, ни Бетховена, Баха, Прокофьева, Шостаковича или Лятошинского. Для музыки общественные перипетии является чем-то таким, что происходит и будет происходить всегда, потому что речь идет о закономерные процессы развития человечества.

Есть композиторы, к которым внимание могло бы быть больше. Это Борис Лятошинский, Олег Кива, Валентин Бибик, Алемдар Караманов в Крыму, которого я считаю очень талантливым и интересным творцом. Актуализацией того или иного композитора, в частности отечественного, имели бы заниматься музыковеды. История же мстит всем: и напыщенным композиторам и литераторам, и скромным, талантливым. Никто заранее не может предсказать, как будет развиваться общество и что будет в нем востребованным. Каждый композитор-профессионал имеет шанс на то, что к нему обратятся и возвратятся. Но таким возвратом должны заниматься люди, которые этого хотели бы. Не знаю, что будет сейчас, когда мы все находимся в неустойчивом, напряженном состоянии.