Взлет и падение «Авангарда»

21:02 2016-08-08 65 Авангард группа литературный оно полищук

Рейтинг 3/5, всего 6 голосов

Осенью 1929 года в Харьковском центральном клубе пролетарского студенчества собрался многолюдный митинг. Более 700 студентов протестовали против хулогансько-порнографических выступлений Валерьяна Полищука и намерены решительно бороться с наступлением классового врага в литературе.

Представитель аготпропводдолу из окружного парткома предупредил о взбешенный сопротивление, классовый враг оказывает на идеологическом фронте. Выступающие от студентов харьковских вузов — институтов народного образования, народного хозяйства, технологического, медицинского, ветеринарного — требовали прекратить деятельность «полещуков». Как заявил рабочий Володченко, партийцы электромеханического завода постановили, что такие писатели, как Полищук, им не нужны.

Где же на этот раз пролез классовый враг в украинскую советскую литературу? Сотни студентов позганяли на митинг против журнала «Авангард 3», в котором Полищук выступил как рупор классово враждебных сил на заказ непонятно какого врага. Против тоненького журнала на 110 страниц вместе с обложкой стоимостью 1 руб 20 коп. И против одноименного литературного группировки в составе 20 человек.

Митинг пролетарских студентов принял резолюцию: объявить беспощадную борьбу с полощуковщиною, хулиганством, порнографией и контрреволюцией в литературе, прекратить дальнейшую литературную деятельность «Авангарда», расследовать, кто разрешил издание этого позорного журнала, и требовать от литорганизаций немедленно бороться с классовым врагом.

«Авангард 3» (1929). Обложка Василия Ермилова

Право на существование

Еще в начале того года «Авангард» поддержал сам нарком образования Николай Скрипник. В знаменитой речи во время публичного диспута 21 февраля в харьковском Доме литературы имени. Василия Голубого о путях развития украинской литературы он вдруг вспомнил эту малочисленную и маловлиятельную организацию. «Есть одна небольшая литературная группа, приобретает себе права на существование, — начал нарком издалека — группа «Авангард». Многие отказывают даже самому существованию этой группы заявляют, что такой группы не существует. Но, уважаемые товарищи, так было и с украинским народом: ему отказывали в существовании, а он таки существует». В зале смех.

И нарком пришел не шутить. «Меньше посмоху над художественной признаком и больше эстетической художественной критики ее, — призвал он. — Этот, по моему мнению, лозунг должен быть повседневным лозунгом нашей художественной жизни».

Идейный вдохновитель, организатор и руководитель «Авангарда» Валерьян Полищук никогда не унывал и не терял надежды. В конце 1925 года он вышел из авторитетной тогда Союза пролетарских писателей «Гарт», которая разваливалась просто на глазах. Буквально перед Полищуком ее покинула большая группа литераторов и немедленно образовала Свободную академию пролетарской литературы. Однако ВАПЛИТЕ не устраивала его консервативным академизмом и ориентацией на классические образцы. Он задумал создать отдельную организацию, которая будет пропагандировать и защищать новое конструктивное искусство.

Читайте также: Любовь, гордость и классовые предубеждения

В 1926 году вышла тоненькая брошюрка под названием «Назадництво «Закалки» и призыв группы художников «Авангард». В откровенном письме к ЦК «Закалки» Полищук подробно объяснил, почему покинул Союз пролетарских писателей — преимущественно через бюрократизм и творческую отсталость: «Гарт выдвигал и поддерживал все время сознательную халтуру так называемой агитлитературы, построенную в старых формах и на старые вкусы рассчитанную, без творческой искры».

Следом шел призыв художников новой группы «Авангард», которая выступала против косности, мещанства, просвотянства и хатянства, за ломку канонов, за поэзию индустриализма, расширение языкового материала, по прозаозми и точные формулировки в поэзии, ритмы телеграммы, аэро, прокламации.

«Мы поднимаем борьбу за действительный, современный европеизм в художественной технике, разоблачая и одгетькуючи эпигонство давно минувших и теперь отсталых художественных и литературных форм», — объявляли Валерьян Полищук и четверо харьковских художников. Впереди их ждала тяжелая борьба не только с косностью и консерватизмом — нужно было прежде всего завоевать право на существование.

Авангард как частное дело

Зря авангардовцы апеллировали к партии и общественности: «Мы обращаемся к Компартии и всего советского общества пойти нам навстречу в нашем творческом зажинковые, дать нам помощь как моральную, так и материальную, ибо это в интересах нашей общей культуры. А в первую очередь призываем новое общество откликнуться до нас в своей чувствительной меньшинстве ободряющим голосом».

Ждать государственной поддержки пришлось добрых три года, а для 1920-х это почти вечность. Скажем, ВАПЛИТЕ утвердила устав в ЦК КП(б)У, и уже через месяц ей дали помещение, 5 тыс. руб на клуб и 50 тыс. руб на журнал-ежемесячник. Возможно, секрет в том, что среди ваплотян было десять партийцев, а в «Авангарде» — ни одного коммуниста с партбилетом.

Штаб «Авангарда» слушает радио. Слева направо: Филипов, Ермилов, Патяк, Панькив, Троянкер, Полищук, Чернов, Берман. Харьков, 1929

Поэтому все начиналось и развивалось как частная инициатива. Призыв художников группы «Авангард» подписали Полищук и его друзья-художники Василий Ермилов, Георгий Цапок и Александр Левада. В конце стояли адреса для переписки: Харьков, вул. Свободной Академии, 6-8, Социальный музей им. Артема, мастерская художников. Или Харьков, Пушкинский въезд, 6, пом. 9, В. Полищук. Четверка авангардовцов напечатала книгу за свой счет. Того же года вышел «Литературный авангард» Полищука, тоже издание автора. А вот следующую книгу — «Пульс эпохи» (1927) с подзаголовком «Конструктивный динамизм или воинственное назадництво?» — выпустило уже Государственное издательство Украины. Интересно, что тираж у них одинаковый — 3 тыс. экземпляров.

Читайте также: Ред хот чили пепперс по-украински

Поэтические книги Полищука выходили одна за другой, как будто ничего и не было. И не всем так везло, потому что не все успели к середине 1920-х годов заработать прозвище Гомера революции, как назвал Полищука авторитетный литературный критик. Молодым поклонникам «Авангарда» Ивану Дорожном и Михаилу Туган-Барановскому-младшему свою первую совместную сборку «Новолуние» пришлось издавать самим. На обложке красовалось необычное: «Рекомендация Вал. Полищука». «Двое из моих литературных и художественных приятелей, — объяснял рекомендатор, — принесли свои произведения и просили дать к ним вступительное слово, мол, в наше время выпускать книгу за свой счет лучше всего тогда, как кто-то заранее дает обещание защищать то или иное художественное произведение от нашего склочному, полотиканського и волчьего литературного населения».

Счет авторов вышел и сборник российской секции группировки «Радиус авангардовцев» (1928).

Авангардовський джаз-банд

Только в октябре 1928-м, после трехлетней консервации», «Авангарда» дали денег на периодическое издание. Благодарить надо было можновладному покровителю — наркома образования Скрипнику.

После первого призыва 1925 года утекло много времени, пока 4 октября 1927-го в Доме ученых собралась группа художников, которая приняла резолюцию «Авангарда»: «Мы хотим общими силами заняться художественными исканиями, находками и созиданием, чтобы не простыть на современных небольших стандартиках художественного творчества.

Для проявления независимого и авангардного художественного слова, звука, краски и конструкции нам надо образовать ряд сборников и журнал-газету.

Мы обращаемся к украинскому советского общества, Компартии и власти помочь нам в этом нашем начинании».

Раиса Троянкер. Конец 1920-х / Михаил Панькив. Начало 1930-х

Обращались художники не впервые. И на этот раз резолюцию подписали 15 человек: один художник, двое музыкантов и литераторы. Впоследствии Он признавал, что «приходилось печатать материалы в складчину, привлекать не совсем выдержан человеческий материал».

Теперь авангардовцы решительно взяли быка за рога: через два месяца, зимой 1928-го, пошли со своей платформой на прием к Скрипника в наркомат образования. А тот взял и пригласил их на свою вступительную доклад на литературный диспут. Авангардовцы письменно ответили, что президиум Доме литературы имени. Василия Голубого не предложила им принять участие в диспуте, а устроено его только для членов Дома и приглашенных гостей. Более того, они и членами этого учреждения не является.

И встреча, и письмо имели последствия. На диспут Полищук с авангардовцями таки попали, в речи Скрипник их вспомнил и поддержал. В марте в «Бюллетене Наркомпроса» появилось постановление Скрипника о декларации и просьбе группы «Авангард»: «признать за возможно помощь со стороны НКО литературным работникам той группы» и «обратиться к ДВУ с предложением обсудить вопрос о возможных формах той помощи».

Читайте также: «Это Харьков, детка!»: любимые мюзиклы двадцатых

В октябре вышел «Бюллетень Авангарда», который содержал подробную прокламацию литературной группы. Теперь под ней стояло меньше подписей, зато это были проверенные люди: Валерьян Полищук, Василий Ермилов, Леонид Чернов, Раиса Троянкер, Валентин Борисов, Александр Левада, Виктор Ярина. Имя последнего взяли в черную рамку: больной туберкулезом писатель так и не дождался первого авангардовського журнала.

Следующие числа имели другое название, зато нумерация страниц в них продолжалась. Уже в «Художественных матероялах Авангарда» 1929 года список сотрудников существенно расширился. Появились украинцы Михаил Панькив и Александр Сорока, немцы Иоганнес Бехер и Курт Клебер, российские конструктивисты Илья Сєльвонской и Корнєлой Зєлонской, мистификатор Эдвард Стриха, архитекторы Иван Немоловский и Бруно Таут, композиторы Кость Богуславский и Юлий Мейтус, фотохудожники Сергей Лед и Андрей Панов, художник Александр Довгаль и полиграфист Яков Руденский.

Журнал писал про литературу и живопись, банавоть о музыке: в «Бюллетене» появилась статья Полищука «За джаз-банд и фокстрот», а в последнем номере напечатали ноты «Джаз-этюд» Мейтуса. Это уже было легкомыслие на грани с хулиганством.

Василий Ермилов. Харьков, 1928-1929 / Леонид Чернов. 1927

Как и ранее, издание держалось на етузоазмо. «Авангард» работает без литературных гонораров, — признавался Полищук. — Все сторонники нашего литературного издания, кроме дополнительных расходов и возможных нападений на них со стороны назадников, никакой материальной выгоды с этого не имеют. Зато имеют моральное удовольствие делать культурное дело».

Литературный прейскурант

Отдел художественной литературы в журнале назывался «Литературный прейскурант». Часть авторов, упомянутых в перечне сотрудников, не успели напечататься в недовговочному авангардовському органе, зато другие ассоциируются прежде всего с этим изданием и группировкам. Сегодня, как и тогда, больше всего знают Валерьяна Полищука и Василия Ермилова. Художника Александра Леваду справочники и энциклопедии упорно путают с тезкой-драматургом. О некоторых даже Google ничего знает, а однако авангардовцы — невероятно интересные люди с авантюрными биографиями.

Настоящая фамилия Леонида Чернова — Малошийченко, родом он из Александрии. Учился, работал в труппе «Сурьма», в Театре имени Франко, организовал собственный театр Махудрам — Мастерская художественной драмы. Впоследствии основал с друзьями в Кременчуге передвижной театр «Твердая стело» —

«Зеленая звезда» на языке эсперанто. Программа-максимум была перевести весь революционный репертуар на эсперанто и поехать в мировое турне. И недалекие кременчугские рабочие хотели российского «мыла». Чтобы спасти дело, Чернов написал и поставил детективную драму «Шерлок Холмс», в которой сыграл главную роль.

Михаил Панькив. «Дни штурма» (1934). Обложка Василия Ермилова

«Твердая стело» погибла в героической борьбе с голодом, а Чернов отправился вплоть до Владивостока. Там он работал в прессе и даже в китайском посольстве, устраивал лотконцерти, эпатировал буржуа, подражал имажинистов, писал стихи и прозу на русском языке и издал поэтический сборник «Профсоюз сумасшедших» (1924).

Подруга-американка звала его в Сан-Франциско, но Чернов летом 1924-го на пароходе «Трансбалт» отправился в Индию. Его маршрут пролегал из Владивостока до Одессы, результатом путешествия стала книга «125 дней под тропиками». Из Одессы Чернов поехал в Ленинград, где его ждала невеста. В Индии переболел воспалением легких, а на северных болотах окончательно проявился туберкулез. Друзья звали в Киев. Тогда Чернов порвал с российским омажинозмом, сел на мотоцикл и вернулся домой в Александрию. С марта 1927 года писал только на украинском языке.

Читайте также: «Книга, в ней есть все»

Много печатался, присоединился к «Авангарду», организовывал украинское радиовещание, создал первые радоофейлетони и радоофольми, ездил на мотоцикле и всех агитировал за Автодор. Также вышли его рассказы. Свою самую полную подборку стихов хотел назвать «Кобзарь на мотоцикле», но вышла она под названием «На перекрестке бурь» (1933) уже после смерти автора. Над могилой писателя Максим Рыльский сказал: «Чернов умер, пусть живут Черновы!».

Леонид Чернов-Малошийченко. «Солнце под веслами» (1929). Обложка Адольфа Страховая

Раиса Троянкер родилась в бедной семье уманских евреев и с детства мечтала вырваться из штетла. В 15 лет влюбилась в укротителя тигров и убежала с бродячим цирком. Каждый вечер Рая клала голову в пасть тигру — этим ее полосатым друзьям посвящены опубликованные в «Авангарде» стихи. Впоследствии вышла замуж за уманского писателя Оноприя Тургана, стала посещать местную студию Союза крестьянских писателей «Плуг». Поговаривают, что до Харькова молодая семья не перебралась через мужа карьеру, а через страсть юной жены в красавца Владимира Сосюры, который побывал в Умани с литературными гастролями.

Рай-я, как она себя называла, прославилась среди писателей любвеобильностью, а среди читателей — эротическими стихами. На ее первой книжке, подаренной литературоведу Ивану Капустянському, у любовных стихов сохранились пометки внимательного читателя: Сосюра? Полищук? Российский диссидент Лев Копєлєв вспоминал: «Всех нас, вчерашних школьников, бесспорно занимавшего поэтесса «Авангарда» Т Раиса. Маленькая, тоненькая, очень густо накрашенная, она читала стихи, в которых рассказывала, как впервые отдавалась». На холостяцких вечеринках популярными были «захалявные» стихи Троянкер и Сосюры.

После краха «Авангарда» Рай-я вышла замуж за русского поэта Ілью Садоф’єва и уехала в Ленинград. Журналист Михаил Панькив происходил из Закарпатья, с Мармарош-Метеостанции. Он рано начал политическую деятельность и уже в 1909 году вступил в РСДРП. Во время освободительных соревнований перешел к борьбистов, редактировал центральные партийные газеты. После объединения борьбистов с коммунистами ЦК КП(б)У направил его на работу во Львов укреплять Коммунистическую партию Западной Украины. Там его арестовали и на громком Святоюрском процессе приговорили к каторге.

Панькову удалось сбежать из тюрьмы. Впоследствии советская власть снова послала его на Запад, уже в качестве представителя издательского дела: он устроил две выставки советской книги в Праге и Вене, вел переговоры с Винниченко о издание «Солнечной машины». Это по его инициативе Государственное издательство Украины, в конце концов купило права на издание романа в УССР. Вернувшись, Панькив работал заместителем руководителя РАТАУ, в аппарате Наркомпроса, писал рассказы, романы, киносценарии. Его роман «Судья Рейтан» о двуликого судью и побег румынского революционера-подпольщика из застенков согуранци 1929 года экранизировали, фильм с успехом шел в прокате по всему Союзу.

Иван Дорожный, Михаил Туган-Барановский. «Молодой человек» (1927). Обложка Василия Ермилова

Тайная жизнь агента вел и Михаил Туган-Барановский, сын знаменитого экономиста, министра финансов УНР. Оказавшись в эмиграции, Туган-Барановский-младший стал эсером-максималистом, выполнял боевые задачи организации: ликвидировал белогвардейцев-эмигрантов. За это его заочно приговорили к смертной казни в Болгарии и Югославии. Сам он охотно рассказывал авантюрные истории из своей жизни юным поклонникам «Авангарда» в Харькове в конце 1920-х. Тогда же вышли две книги Туган-Барановского: поэтическая «Новолуние» (совместно с Иваном Дорожным, 1927) и прозаическая «Рассказ без названия» (1928). В последний почти все произведения о жизни украинской и российской эмиграции в Чехии и Франции.

Герой-революционер исчез из Харькова внезапно, как и появился. Одни говорили, что его арестовали как шпиона, другие утверждали, что вызвали в Москву и снова послали за границу. Перед войной его видели в Москве живого и здорового. Во время Второй мировой Туган-Барановский служил в советской контрразведке СМЕРШ, а потом мирно доживал в Саратове, печатался под псевдонимом Свитяжский.

Ленин, порнография и предательство

Третье число авангардовського журнала стало последним. Лидер группировки Валерьян Полищук посягнул на святое — на Ленина и на фальшивую общественную добродетель. В журнале «Авангард 3» опубликовал статью с призывом «Да здравствует публичный поцелуй в голую грудь!» и свои афоризмы под названием «Калейдоскоп». Среди них была и такая крамольная мысль: «Я лишний раз убедился, что борьба классов не лежит в основе породы мужа, что классовая борьба является лишь вынужденная необходимость, если принять, что человечество — особая порода высокоорганизованных животных, но все же животных». «Что говорить о борьбе классов, — спросил Полищук, — когда даже кот и собака могут мирно сосуществовать?» Как сказали заводские рабочие на публичном митинге, Ленин у Полищука вышел никудышным.

Валерьян Полищук. «Красный поток» (1926). Обложка Василия Ермилова

Дальше хуже. Полищук призвал брать пример с японцев и не стесняться здоровых и прекрасных функций человеческого тела, не создавать противных запрещенных тем. Начал он с себя и авангардовцов, рассказав об их личной жизни. Самое пикантное получилось с Ермиловым: «Принимая во внимание неудобство церобкооповських кроватов для спаривания, В. Ермилов разрабатывает сейчас дешевый, удобный и красивый варстат-кровать для выполнения этих животворных функций человеческого организма. В этой работе помогает нашему художнику своими советами его жена.

Итак, мы произносим лозунг: за чистоту и одвертость, за здоровые функции человеческого тела даже прилюдно. Да здравствует публичный сочный поцелуй в голую женскую грудь».

Травля Полищука организовали достаточно быстро. В конце концов, он с самого начала мешал своими упреками в консервативности и косности. Как єхидствував один рецензент, «получается, что только и есть организованного — это джаз-банд, фокстрот и «Бюллетень Авангарда». Теперь же правительственная газета «Вести ВУЦИК» поместила письмо от литорганизаций, которые порочили «Авангард 3» как хулиганство. Далее в приложении «Литература и искусство» начали из номера в номер появляться отречение членов «Авангарда». Одни просто извещали, что выходят из организации, другие утверждали, что никогда к ней не принадлежали. «Эротическая поэтесса» Троянкер присягнула «викристалозуванням четкой пролетарской идеологии, упрямой работой над собой уничтожить все нежелательные следы», которые на него наложило пребывание в «Авангарде». Отступились Сергей Тасин, Лев Квитко, Борисов и Мейтус, Дашевский и Богуславский, Немоловский и Лед. Леонид Чернов, Михаил Паньков, Василий Ермилов своего товарища и лидера не отреклись.

За две недели до нового 1930 года Валерьян Полищук опубликовал в газете «Коммунист» письмо в редакцию, в котором признал свои ошибки и извращения и взял всю вину за «Авангард» на себя. Однако он настаивал на том, что не следует путать личные недостатки с целым конструктивистским направлением, который должен и дальше развиваться в Украине. Если бы мог, Он сказал бы: «Авангард» умер, да здравствует авангард!».