Музей собственными силами

17:44 2016-07-23 37 быль все музей один оно

Рейтинг 3.5/5, всего 3 голосов

В то время, когда музейное дело находится в упадке, находятся люди, которые идут против общепринятой системы ценностей: вместо того, чтобы сетовать на правительство, жаловаться на бездействие, берут власть в свои руки и строят целые музеи. В конце концов, так можно сказать и о тех, кто собирает в себя целые зоопарки и аттракционные парки древности в разнообразных «Межигорье», но те места трудно назвать музеями — разве что музеями коррупции. Они в основном все еще закрыты, без свободного входа для туристов. На противовес им существуют бедные прозрачные музеи, в которых кое-где есть гораздо более интересные экспонаты, чем в новых царьков. При этом зачастую история с такими музейщиками повторяется: они, уходя из жизни, оставляют свои собрания наедине с непониманием и неприятием потомков.

Так, к примеру, один из лучших художественных музеев Украины существует в селе Пархомовка близ Харькова, где крестьянин Афанасий Лунев от 1950-х собирал всяческие странности, что тогда, после войны, ценились значительно меньше, чем хлеб. Панасу Федоровичу удалось раздобыть оригиналы картин величайших мастеров, признанных во всем мире: Пикассо, Ренуара, Бенуа, Малевича, Кандинского, Вєрєщаґина, Шишкина, Репина, Лєвитана. Есть карандашные рисунки Тараса Шевченко, эскизы Владимира Маяковского. Эту галерею называли мини-эрмитажем. Но в феврале 2004-го Афанасий Лунев умирает, а уже в марте галерею вместе с сахарным заводом, у которого она была на балансе, продают за смешные деньги: 26 тыс. грн. Все экспонаты принадлежат Харьковскому художественному музею, но помещения, в которых они хранятся, — уже частной фирме, и за последние 12 лет произошло несколько попыток ограбления этой коллекции. Что дальше будет с Пархомивкою без Афанасия Лунева, именем которого теперь назван музей? Неизвестно. Вспомним тех подвижников, которые дожили до нашего времени и продолжают развитие своей музейного дела.

Читайте также: Франклин ван дер Польс: «Без посетителей, которые чувствуют, рефлексируют, исследуют и учатся, музея не будет»

Частный замок в Чинадийови 15 лет назад Иосиф Бартош взял в аренду заброшенный замок «Сент-Миклош» на Закарпатье. Однако не превратил его в ресторан, гостиницу или развлекательный центр. На месте дворика старинной достопримечательности был гаражный кооператив.

«Мне никогда не приходило в голову что-то здесь сделать. Знаете, люди искусства с головой не дружат, поэтому эти мысли не могли прийти никак. Не я выбирал этот замок, он выбрал меня, сказал: «Иди сюда», — и я пришел».

Иосиф Бартош в 1999-м приехал из-за границы, где жил довольно долго и выучил четыре языка. Ему стало завидно, что в Венгрии, Словакии, Румынии, Германии маленькие села позволяют себе проводить ежегодные пленэры, на которые приглашают туристов со всего мира, а в Украине таких всего несколько, на Закарпатье — один, да и то никакой.

«Когда я пришел сюда, к замку, здесь была автобаза. Грузовики, множество гаражей, что-то немыслимое… И как-то мы туда проникли, нас выгоняли и не пускали. А потом появилась такая мысль: а что, если бы эти наши пленэры, которые мы делаем по санаториям, как какие-то последние люди, делать здесь, в замке, и вообще чтобы на стенах были картины, чтобы концерты и встречи с писателями проходили. В эту безумную идею не верил никто, ни один человек в целом мире. Я тоже не верил. Но замок решил по-другому, он сказал: «Этому быть», — и все началось. Как так получилось, сам не знаю.

чаще всего история с такими музейщиками повторяется: они, уходя из жизни, оставляют свои собрания наедине с непониманием и неприятием потомков

Наши первые шаги были смешные настолько, что сложно представить. С меня реготало все село, как ни с кого до тех пор. Я пришел в поселковый совет и сказал, что вот, хотел бы этот замок взять, чтобы сделать там культурно-художественный центр. Они: ты что, парень? Крыша у тебя поехала? Ты художник, у тебя есть деньги, ты что-то можешь? Говорю: так, будем что-то думать. Но люди были здесь деревенские, я приехал из-за границы, язык плелся, я им что-то наговорил, почему-то мне поверили, хотя и были уверены, что дело безнадежное. Но район должен утвердить. В раде, райадминистрации сказали: «Из этого ничего не будет», — но подписали. Не знаю почему».

Когда документы Иосифа Бартоша со всеми необходимыми подписями попали в облгосадминистрацию (тогда замки принадлежали к Укрдержбуду), там уже была другая ситуация. Отдел архитектуры долго роздивлявсь и не мог решить, что с этим делом делать. Прецедентов в истории таких не было, чтобы исторический памятник, целый замок, брали в аренду под культурно-художественный центр. Не было закона ни о разрешении, ни о запрете. Тогда помог Иван Могитич, заслуженный архитектор Украины, с Укрзахидреставрации. Была такая организация во Львове, которую он тогда возглавлял. Там помогли уже связи: Иван Романович знал Иосифа, знал его тестя, Героя Украины, и помог сделать договор.

Чийатте также: Владимир Вятрович: «Институт национальной памяти должен быть определенным продюсером научных исследований»

Это был типичный договор аренды на 15 лет с правом пролонгации. А уже в 2005-м, когда Виктор Ющенко издал указ об охране культурного наследия, его было переоформлено, уже был подписан охранный договор на 49 лет.

Фактически за всю историю Украины таких попыток было три, две из них закончились ничем. Только Иосифу Бартошу удалось привлечь международные средства на реконструкцию, привлечь стабильный и большой поток туристов к своему «Сент-Миклош». Долго он даже не имел где жить, занимал вместе с женой один из замковых покоев. Но недавно они переселились в помещение рядом, а в замке теперь появится новая экспозиционная комната. Иосиф Бартош на Закарпатье безоговорочный авторитет, он пожертвовал искусством, последние 10 лет не рисует, говорит, что его избрал замок и ему теперь не выкрутиться.

Музей Довбуша

Михаил Илькович Юсипчук — таково его настоящее имя. Но в селе Космач Косовского района на Ивано-Франковщине все его называют Дидишиним. Он сохранил дом и камень, возле которого якобы убили Олексу Довбуша, украинского разбойника, героя-разбойника.

Ему 81 год, но он все еще шутит, строит планы и считает необходимым на новые проекты. Может, не так энергично, как раньше. Год назад — рассек себе череп в горах о камни. В таком возрасте мужчине пришлось пережить несколько тяжелых операций. Теперь его лысину украшает довольно серьезная вмятина. «Уже год, как вернулся с того света», — говорит Михаил. Шутит, что дух Довбуша спас. Смеется.

«Все меньше людей ко мне приходит», — печально замечает он, хотя и пытается, как и раньше, веселить.

Дидишин наряду с настоящими историческими фактами и артефактами демонстрирует совершенно непроверенные вещи: метеорит, вроде бы природой созданы деревянные скульптуры голых людей, есть у него даже бивни мамонта и кости динозавра.

Читайте также: В Украине зарегистрировали Музей Майдана

«Раньше ко мне многие депутаты ходили, но копейку хоть бы кто кинул. Некоторые оставляли контакты, мол, если надо помощь. А потом меня обокрали. Вынесли из музея оружие с инициалами Довбуша. Я за ворами из дома через огороды в трусах бежал — не догнал. Милиция их даже не искала. Звонил депутатам. Не помогли».

«Ubezpieczono, 1931 rok», — висит табличка на доме. Это означает, что ее был застрахован в частной страховой агентства по тех времен, когда эта местность еще не стала частью Советского Союза.

Он сделал здесь первый памятник Довбушу, на открытие которого приехали до тысячи человек, среди которых, например, Вячеслав Чорновил. Это было уже при Перестройке, но с КГБ пришли к нему и допрашивали, почему поставил разбойника, а не папы с мамой.

Обещали бросить в лагеря, но Михаил не сдался.

Дидишин – профессиональный фотограф. Даже в авиации именно фотографом служил. У него единственного здесь были самые дорогие камеры и объективы. И трехкилограммовый телевик. А еще он снимал на восьмимиллиметровую пленку. Теперь она, говорит, лежит и кино никак не увидишь.

«Мне выставили таксу — 10 грн за метр оцифровка пленки. А у меня там не знаю, сколько тысяч метров. Хату продать, чтобы показать это кино? Даже проекторов таких уже нет».

Ему 81 год, у него вмятина в голове, но он до сих пор мечтает видцифрувати свои пленки и издать альбом со своей коллекцией вышивок из разных районов Гуцулии.

Радиомузей в Светловодске

Леонид Пасько недавно отпраздновал 66-летие. Живет в старом доме на окраине этого небольшого районного центра на Кировоградщине. Но знают его все вокруг. Дом Леонида сразу видно издалека: над крышей сразу три высоченные антенны. Дома — настоящая радиорубка и экспонаты довоенных времен.

Он ремонтировал атомные подводные лодки под Владивостоком, 40 лет назад стал вегетарианцем, разрабатывает и планирует маршруты по Карпатам. Имеет огромную коллекцию собственного самиздата: перефотографованих и перепечатанных запрещенных в СССР книг. Еще с большевистских времен интересовался восточными практиками. В городе его называли «йогом». Леонид работал возле автовокзала, где пассажиры часто были вынуждены оставаться ночевать. Он забирал их домой, что в то время считалось дикостью. В 1980-х помогал литовскому диссидентскому движению «Саюдис».

Читайте также: Не для галочки. Музей как составляющая школьного образования

«Я родился еще при Сталине, а в школу пошел, когда началась другая эпоха: сталинизм критиковали, появились определенные свободы. Дети в школах начали путешествовать волнами эфиров. Молодежь потянулась к новым знаниям, ранее не разрешенных. «Битлы» или «Роллинг Стоунз» были запрещены, но на коротких частотах их запретить не могли. Как это обычно происходило? Кто-то в Москву контрабандой провозит новую пластинку (чаще всего это были дети дипломатов), ставит ее на свой качественный аппарат, включает радиостанцию — и это звучит до Белгорода и Тамбова. В Тамбове записали, воссоздали — и это идет до Киева, например. Из Киева — в Днепропетровск. И новая пластинка из Англии уже сегодня к вечеру может обойти весь Советский Союз. Представляете себе скорость? Это была такая субкультура. Я собрал свой первый аппарат в восьмом классе.

Он один из тех, кто развивал радиолюбительський движение на территории Украины. Одним из первых ттакже разработал приставку к радиоприемнику с дальностью связи до 100 км. В то время радиоэфир был забит школьниками и радиолюбителями. Ученики ставили друг другу музыку: «Для Леночки с восьмого «Б» — «Битлз», «The Girl». Советская власть не контролировала этого процесса и даже поощряла его. По всему Союзу действовали кружки юных техников, каждый школьник на сэкономленные деньги мог себе купить простейший радиоприемник-конструктор. Все учились паять. Это повышало уровень технической образованности молодежи, и продолжался этот процесс вплоть до начала Пражской весны, когда чехи во время восстания против совка использовали короткие волны.

«В СССР поняли, что радио — это Facebook и Twitter того времени. Оно помогало объединяться и могло подтолкнуть к революции, — говорит Леонид. Несмотря на возраст, он успевает одновременно следить за современными технологиями, кормить синиц в своем дворе, каждый день паять новые радиоустройства, самостоятельно совершенствовать знание английского, быть руководителем местного «Пласта», ездить на велосипеде, читать множество литературы, Twitter и Facebook, развиваться духовно.

«В 1990-х годах я основал здесь «Пласт», у нас было серьезное украинское подъем, даже мэр города тогда был проукраинским, поддерживал какие-то инициативы, поддерживал нас. Сейчас в городе почти нет заинтересованности ни радиогуртком, ни «Пластом».

Леонид имеет скаутскую радиостанцию фактически единственный на весь бывший Советский Союз, за исключением Прибалтики. А, скажем, голландцы поражают массовостью и огромным подвижничеством в помощи государству с воспитанием молодежи.

«В Нидерландах десятки любительских радиостанций на каждый город, а у нас одна на Украину. Как им это удается? В них дети активно привлечены к этому делу. Умеют паять, собирать радиоприемники. Ежегодно международный скаутское движение проводит встречи всех юных радиолюбителей в эфире и интернете. Они называются JOTA-JOTI. В бывшем СССР был такой активный радиорух, а теперь есть только одна точка в Эстонии и одна в Украине, вместе с тем их множество в Нидерландах, Швейцарии, Германии».

Леонид работает как педагог-организатор. С «Пластом» он часто разрабатывает маршруты и водит детей в горы. Параллельно пытается заинтересовать их радиолюбительством. Леонид — уникальный человек, живущий на окраине вымирающего города. В Светловодске ничего не происходит, производства разворованы, местное население в основном безработное. Впрочем, здесь красивые пейзажи, водохранилище и днепровские холмы, заливы и каналы, заброшенные индустриальные гиганты, но местные СМИ об этом ничего не рассказывают. С Леонидом не найти ни одного интервью, несмотря на его невероятно бурную и активную жизнь и множество воплощенных дел. Он очень светлый и радостный человек, на фоне всей безнадежности в этом районе — настоящий оазис радости и уверенности в лучшем будущем. В свои 66 Пасько и дальше паяет новые радиоустройства, собирает детей в походы и радостно встречает простых гостей. И хоть у него нет официального музея или хотя бы таблички (он и сам свою хату не называет музеем), сюда однозначно стоит посетить всем, кто влюблен в историю и радиосвязь.