Синдром Паниковского

09:55 2016-07-23 56 господдержка кинематограф кино российский Россия

Рейтинг 1/5, всего 5 голосов

В июне в России состоялся ее крупнейший кинофестиваль «Кинотавр». Это действо (президент которого киевлянин Александр Роднянский) считается самым престижным и самым представительным смотром российского кино. Хотя, конечно, когда последнее в такой ситуации, как сейчас, говорить о представницькисть довольно трудно, что, кстати, и показал «Кинотавр». Речь, впрочем, не про сам фест, а про сгусток проблем, которые долго предпочитали умалчивать и которые стали, наконец, очевидны.

Как признавали отборщики «Кинотавра», фильмы до нынешнего конкурса выискивать было невероятно сложно. Труднее, чем всегда. Из присланных 70 лент в программу еле отобрали 14, и даже страшно себе представить, какие были те, что не подошли по качеству. В этом году мы увидели на «Кинотавре» фильмы, запущенные два года назад — именно тогда, когда начиналось обкатки новой системы господдержки кинематографа. Наконец мы прикоснулись к плодам. И отшатнулись: страшно. 10 из 14 конкурсных лент были сняты благодаря господдержке, и единственное, что их кроме тех денег объединяет, — впечатляющая художественная беспомощность.

Как говорит властитель дум российского электората Дмитрий Киселев, «совпадение? Не думаю».

Денег нет, но держитесь

В нынешней России частные средства на кино найти практически невозможно: инвесторы не хотят идти на риски, связанные с вложением в кинематограф. И не удивительно: российское кино обычно не только не дает прибыли, а и элементарно, за редкими исключениями, не окупается. Поэтому главная задача продюсера — убедить потенциального спонсора в прибыльности проекта — сегодня даже найграмотнишому и самом успешном киноменеджерови не под силу. Института меценатства в России тоже

нет: суммы, вложенные в культуру, не означают ни налоговых льгот в дальнейшем, ни чувства гордости за упоминание своего имени в этом контексте. Саввы

Морозовы и Трєтьякови перевелись в стране очень давно и по известным причинам.

Единственное, чем сейчас можно привлечь спонсора, — это продакт-плейсментом, то есть банальной скрытой рекламой. Рекламный рынок в России хромает на обе ноги, а кинематограф если и не способен заменить рекламу на телевидении, то хоть как-то заинтересует продукцией спонсора зрительскую аудиторию. Например, фильм Тимура Бєкмамбєтова «Ночной дозор» (а потом и «Дневной дозор») переполнен логотипами МТС, а герои «Иронии судьбы. Продолжение» глушат пиво «Золотая бочка» с истинно русским размахом. Другие формы инвестирования в кинематограф сейчас в стране очень притормозили.

российское кино обычно не только не дает прибыли, а и элементарно, за редкими исключениями, не окупается

Когда еще несколько лет назад, до экономического кризиса, коммерческие банки не слишком охотно, но таки выдавали кредиты, то сейчас этот финансовый ручеек пересох: получить заем под производство киноленты нереально. С большими трудностями продюсеры с громкими именами, как Федор Бондарчук, могут выбить кредит, но под невероятные проценты. Поэтому брать займы давно уже никто не пытается, а деньги на фильм идут в Фонд кино. Кто-то подает заявки на сумму с возвратом, кому-то больше нравится деньги без него. Понятно, что поворотные деньги получить легче и объем их может быть больше, но беда в том, что взятое придется отдавать.

Суммы у Фонда просят разные: от 50 млн до 250 млн руб. Деньги с возвратом выдают на потенциально кассовые проекты, без — на так называемые социально значимые. Имеются в виду прежде всего патриотические фильмы: про войну и русские победы, о выдающихся ученых-космонавтов-шахтеров-полководцев, о былинных богатырях, о «кримнаш». Скажем, будущий фильм «Батальонъ» о женском подразделение в Первой мировой войне побил все рекорды господдержки: он был признан исключительно социально значимым, ибо прославлял русскую историю и оружие и учил умирать, не задавая вопросов, — и за более чем почтенного, как на мерки РФ, бюджет в 250 млн руб. был создан полностью за государственный счет. При этом отметим, что в отличие от любой западной модели господдержки кинематографа русский не складывается из денежных поступлений в результате разумного налогообложения, а является просто строкой в бюджете. В ХХІ веке так не считаться с реалиями современной экономики и развития культуры — в этом Россия достигла немалого успеха.

Как следствие — ее кино оказалось в полной зависимости от государственных денег. При нынешней ситуации в экономике снять фильм без господдержки почти никак. Иногда, конечно, кому-то удается, но это явное исключение из правила. Поэтому главные и без преувеличения титанические усилия продюсеров и режиссеров в сегодняшней кинематографической России направлены на борьбу за государственные деньги. Время и борьба бывает похожа на бои без правил и вред от них куда серьезнее, чем отсутствие денег на кино вообще. Вот один показательный пример.

Под наблюдением Минкульта

Недавно в столице РФ в рамках Московского международного кинофестиваля состоялась премьера фильма Николая Досталя «Монах и бес». Досталь — один из лучших российских режиссеров старшего поколения, создатель тонких, бескомпромиссных кинокартин «Облако-рай», «Коля — перекати поле», «Штрафбат», «Завещание Ленина». Несколько лет назад его захватила мечта: снять фильм по сценарию Юрия Арабова, блестящего мастера с мировым именем, «Монах и бес». Сценарий был о праведнике и его искусителя — беса по имени Легион. Изящная история с нескрываемой иронией в адрес Русской православной церкви, остроумно прописанной борьбой Добра и Зла, элегантным высмеиванием церковных и антицерковных предрассудков. Словом, конфетка не история. Досталь так загорелся мечтой о «Монаха и беса», что отказался от нескольких очень богатых и престижных предложений. Средства искал несколько лет. Наконец Министерство культуры выделило субсидию, однако через некоторое время ее пришлось вернуть: сроки производства поджимали, частных средств найти не удавалось и проект провисал. Еще немного — и Минкульт мог бы подавать в суд за нарушение условий договора. Но вдруг сценарий прочитал один из церковных иерархов — и РПЦ решила поддержать киноленту финансово. Увидев содействие церкви, Минкульт вновь активизувавсь и выдал внушительную сумму на завершение съемок. Крайне измученный, Досталь ленту закончил. Вот только куда делась ирония? Где сатира на церковь? Не видно борьбы Добра со Злом… Вместо тонкой трагикомедии родилась дидактическая однослойная невнятность. Словом, моральные потери от вмешательства государства, да еще и вместе с РПЦ оказались такими большими, что уместно было прошептать: «Лучше бы мечта так и осталась мечтой».

В этом отдельном примере — вся реальность российского кинематографа, его беспомощность, уязвимость перед так называемой государственной поддержкой. Так, правительство действительно поддерживает немало кинокомпаний и отдельных фильмов, однако попробуй раздобудь у него средства, если ты не в государственном тренде. Российский министр культуры Владимир Мєдинский свято убежден, что казенные деньги — его собственные, и часто вопрос о выдаче-невыдаче решает, исходя из собственных представлений о прекрасном. Например, два года назад он отказал в финансировании фильму Александра Миндадзе «Милый Ганс, дорогой Петр», в котором речь шла о сотрудничестве инженеров СССР и Третьего Рейха накануне немецко-советской войны, заявив, что никаких таких контактов просто не было. Правда, после грандиозного скандала, устроенного журналистами, таки зламавсь и

розпорядивсь одарить Миндадзе какой-то суммой. Не получил от Минкульта денег и Кирилл Серебренников на фильм о И.чайковского: министру не понравился тот факт, что создатели ленты не собираются скрывать сексуальную ориентацию композитора. Мотивировка отказа в субсидии имело приблизительно такой вид: никто не доказал (!), что Чайковский был геем, а если и был, то не дело кинематографистов лезть к нему в постель. Как говорят, они любить умеют только мертвых: живых-потому что «ґосударство российскоє» еще и как лезет в кровать, вспомним по крайней мере закон о запрете так называемой пропаганды гомосексуализма. В прошлом году отпал от госфинансирования Артдокфест, один из лучших кинофорумов России, ибо, как выразился министр Мєдинский, «президент фестиваля Виталий Манский наговорил много антигосударственных вещей». Под «антигосударственными вещами» глава ведомства имел в виду критику ситуации в России, а также поддержку Украины. А следовательно, российская киноиндустрия во многом зависит от вкусов и предпочтений одного человека.

В этом году на кинематограф государство выделило 6 млрд руб., что равняется примерно $93 млн. Это бюджет голливудского блокбастера включительно с расходами на рекламу. «Гигантскую» шестимильярдну сумму примерно поровну делят между собой Минкульт и Фонд кино. Министерство, как считается, выдает безвозмездные субсидии на авторский, дебютный, документальный кинематограф, а также на анимацию и телесериалы. Фонд кино способствует проектам с кассовым потенциалом, вручая 40% всей суммы поддержки на условиях возврата. Если продюсер в течение трех месяцев после старта проката не возвратил денежные средства, Фонд

обращается в суд.

«Дай миллион!»

Придумывая систему такого госфинансирования, чиновники от кино много раз ссылались на опыт цивилизованных стран, прежде всего Франции. Сравним и мы… Конечно, это очень соблазнительно — проводить параллели между Россией и Францией, однако единственное сходство двух систем господдержки в том, что и там, и там средства распределяет специальная госструктура. У русских это Фонд кино, у французов — Национальный центр кинематографии (НГК). На этом сходство заканчивается.

Во Франции государство в лице НГК поддерживает национальное кино преимущественно за счет налоговых льгот, а не вытягивает бюджетные средства на производство, словно фокусник кроликов из шляпы, как это принято в России. Кроме того, во Франции нет системы квотирования, как и привычки принимать нормативные акты, затрагивающие лишь одну сторону кинопроцесса. Представить себе закон, который предписывал бы, скажем, отдавать 20% всего прокатного времени в кинотеатрах отечественной продукции, якобы чтобы увеличить таким образом его долю в общем прокате, — такое французам не снилось и в страшном сне А в России не только пригрезилось, но и осуществилось на практике. Владельцы киносетей вздрогнули: это моментально сказалось на их прибылях, не дав в то же время ни малейшего профита российском кино. Очередной насильственная мера, непродуманный, лукавый, пригоден только для бодрых рапортов наверх о помощь родному киноискусству. Такие нормативные ляпы, как и многие другие, в России возможны только потому, что не существует стройной, эффективной, неуязвимой системы господдержки. Поэтому и принимают законы, что, на первый взгляд, якобы способствуют кинематографа, а на самом деле мешают как производителям, так и прокатчикам. А общую картину отрасли не способен видеть никто из разработчиков этих норм. Во Франции с ее сложной, но эффективной системой господдержки такие законы просто невозможны: это механическое, тупое лоббирование интересов производителей, что может лишь разрушить систему, которая безупречно функционирует. На родине кинематографа система господдержки затрагивает и учитывает интересы всех участников индустрии: производителей, дистрибьюторов, прокатчиков, демонстраторов. Кроме того, огромную роль в господдержке национального кинематографа во Франции играет телевидение, которое согласно закону обязано отдавать до 5,5% своих доходов в НГК: эти деньги идут потом на его же развитие. Две трети бюджета НГК как раз и составляют «телевизионные» деньги. Последняя треть — налог с реализации билетов (11% стоимости) и налог на видео (2% продаже и прокату цифровых носителей). Телевидение, кстати, еще и обязано популяризировать национальное кино, отдавая львиную долю прайм-тайма французским фильмам. В России ситуация противоположная: с недавних пор Минкульт взял обязательство поддерживать финансово телесериалы. Это уже, конечно, за гранью здравого смысла: вместо того чтобы иметь содействие телевизионных монстров, не самое богатое министерство берет на себя хлопоты относительно финансового обеспечения их мыльных страстей. Кроме экономической и финансовой безграмотности российские чиновники от культуры славятся еще и странным отсутствием художественного вкуса, полной культурной дремучестью. Скажем, министр Мєдинский искренне считает телесериалы разновидностью кинематографа, а потому поддержание их трактует как серьезную работу на благо киноискусства. Ну и, разумеется, идеологическая составляющая здесь важна: именно она вынуждает государство вбрасывать немыслимые деньги в телеящик. Не секрет, что сериалы, которые идут на федеральных каналах в прайм-тайм, в основном, посвящены славе русского оружия, светлому образу полицейского РФ, горячему сердцу спецназа.

Еще одна особенность российской господдержки кинематографа — финансовая помощь тем, кто в ней не нуждается. Фонд кино выдает серьезные займы так называемым компаниям-мейджорам, то есть коммерчески успешным студиям: ТРИТЭ, Art Pictures, «BAZELEVS/ТаББаК», «Нон-стоп Продакшн», «Централ Партнершип» и другим — всего семи компаниям. Еще недавно средства распределяли поровну между всеми мейджорами, но два года назад решили изменить систему и стали выдавать их под конкретные фильмы. Этим получателям, конечно, тоже не помешает помощь, но если они такие коммерчески успешные, а денег на кино у государства мало, то в чем же логика финансовой

поддержки тех, кто и так может заработать?

Продюсер может попросить деньги и в Минкульте, и в Фонде кино. Если он отхватит определенную сумму в министерстве, которое выдает только безвозвратные средства, то рассчитывать на безвозвратную субсидию Фонда уже не должен. При этом и Минкульт, и Фонд время выделяют суммы вполне целенаправленно, скажем, на постпродакшн. Случаются курьезные ситуации, когда государство через Фонд кино и Минкульт соглашается помочь проекту на стадии постпродакшн, но к ней продюсеру не добраться из-за отсутствия денег собственно на продакшн.

В отличие от большинства европейцев у русских господдержка проката национальных фильмов существует только на бумаге. Главными ее достижениями в этой части чиновники считают ту самую инициативу о выделении 20% всего прокатного времени российским лентам и решение о регулировании проката. Последнее означает, что Минкульт имеет теперь право передвинуть выход в прокат зарубежного фильма, если на тот же день назначен релиз российского. Опять ссылаются на опыт зарубежья: на этот раз Китая, где такая практика действует давно. Однако забывают при этом отметить, что в Поднебесной за год выпускают примерно 400-500 кинолент, тогда как в России в среднем 75. У них прокат держится на отечественном кино, и такая протекционистская мера, как смещение релиза зарубежного фильма на пользу родного, китайского, имеет цель скорее демонстративную, чем экономическую. Кроме того, в любой стране, что ценит национальный кинематограф, государство всячески поддерживает кинотеатры. А в России содействие им отсутствует в принципе, так же, по словам министра культуры, «у нас все кинотеатры частные».

В результате игр вокруг господдержки в российском кино выработался определенный формат, и каждый, кто хочет денег от государства, обязан в него вписываться. Формат этот не предполагает ни художественных открытий, ни глубины, ни обобщений, ни оригинального киноязыка. Важны лишь два критерия, и оба они призрачны: 1) пойдет или не пойдет зритель; 2) насколько фильм соответствует представлению государства о социальной значимости произведения искусства. Но, хоть ты тресни, зритель на российское кино не идет и не идет. Долгожданный «Солнечный удар» Никиты Михалкова даже не покрыл расходов, собрав $1,5 млн при бюджете в $21 млн. Не смогло окупиться и много патриотических фильмов, поддержанных государством. Исключение за последние три года составляли разве что блокбастеры «Легенда № 17», «Сталинград», «Экипаж» и малобюджетная комедия «Горько!», что стала лидером проката за всю историю российского кинематографа. Кстати, создана без государственных средств, и это показательно.

Власть периодически начинает конвульсивные движения в сторону совершенствования системы господдержки. К счастью, они быстро прекращаются после массированного высмеивание в прессе. Скажем, министр культуры предложил было ввести налог на показ зарубежных фильмов, а вырученные средства передавать на отечественное кинопроизводство. Его дружно и громко зашикали, объяснив, что новый фискальный платеж, вызвав подорожание билетов, отпугнет людей от кинотеатров и вообще, кроме вреда, такая инициатива российском кино ничего не даст. Мєдинский вздохнул и

оставил все как было.

Есть ли альтернатива государственному финансированию? Для малобюджетного кино — несомненно. Нужны только большое желание продюсера и маленький бюджет. Для коммерческого, развлекательного, к сожалению, ее пока нет и в ближайшем будущем не предусмотрено. Остальные источников

финансирование пересохла.

Вот и стоят кинематографисты с протянутой рукой в очереди за госденьги, повторяя, словно бедный Паниковский: «Дай миллион, дай миллион!».


Террористы ИГИЛ взяли на себя ответственность за взрыв в Манчестере
Террористы ИГИЛ взяли на себя ответственность за взрыв в Манчестере
07:22 2017-05-24 9

В ИГИЛ рассказали, как устроили теракт на концерте в Манчестере
В ИГИЛ рассказали, как устроили теракт на концерте в Манчестере
20:17 2017-05-23 22

В ИГИЛ рассказали детали об организации теракта на стадионе Манчестера
В ИГИЛ рассказали детали об организации теракта на стадионе Манчестера
18:23 2017-05-23 20

«Исламское государство» взяло ответственность за теракт в Манчестере
16:19 2017-05-23 16

Офицер из Новосибирска погиб в Сирии
07:22 2017-05-23 22

Названы темы неожиданных майских переговоров Путина и Макрона
20:15 2017-05-22 9

В Сирии погиб еще один путинский «ихтамнет»
16:15 2017-05-22 29

Все сирийские повстанцы покинули город Хомс
08:17 2017-05-22 12

«Мумия»: финальный удлиненный трейлер выдал «козыри» фильма
22:20 2017-05-21 17

Вася Обломов высмеял российское телевидение в новом клипе
21:22 2017-05-21 33