Украина-Польша: Непростой Счет

16:44 2016-07-11 37 акция польский поляк территория украинец

Рейтинг 3.5/5, всего 3 голосов

Несмотря на то, примет польский сейм дату «11 июля» как день «памяти жертв Волынской трагедии и мученичества кресов’ян», можем быть уверены, что большая часть польского общества таки откликнется на призывы политиков вспомнить те события и в очередной раз осудить украинцев. Впрочем, 70 лет назад, летом 1946-го прошла еще одна дата, которую не вспоминают поляки и которой мало внимания уделяют украинцы –ликвидация УГКЦ на территории Польши, что стало промежуточным звеном между карательными акциями Армии Крайовой и акции «Висла».

Закерзонья. Кровь на ризах

Во второй половине 1940-х большая украинская драма развернулась на территории социалистической Польши, куда вошли этнические украинские земли Холмщина, Надсяння, Подляшья и Лемковщина. Выселение, террор, аресты и смертные приговоры (даже в СССР с 1947-го существовал мораторий на смертную казнь), сожжение или уничтожение целых деревень – это то, что на несколько лет погрузло Закерзонья.

Читайте также: Ад — это ты сам

Отдельную страницу этой истории занимает ликвидация Украинской Греко-Католической Церкви, яказалишалася ли не последним украинским институтом на территории Польской Народной Республики (ПНР).

Уже после формальной ликвидации УГКЦ на территории Советского Союза, 25 июня 1946 года арестовывают Перемиських епископов – Иосафата Коциловского и его помощника ГригорияЛакоту. «Избитого старца-епископа бандиты вынесли на улицу вместе с креслом, которого он крепко держался, манифестируя таким образом сопротивление. Его бросили в машину вместе с креслом, при чем епископ разбил себе голову и с грохотом упал на помост автомобиля», — описывалось в ноябре 1946 года в издании подполья «На страже».

Последний Перемышльский епископ 70-летний Иосафат Коциловский. Фото из следственного дела

Коциловский умер в концлагере Чапаевка под Киевом в 1947 году. По отдельным свидетельствам, последние кто сквозь колючую проволоку занимались по этим блаженным мужем были монахини Русской Православной Церкви. Лакота погиб на 3 года позже, в 1950-м, в лагере близ Воркуты. О нем оставил воспоминания римо-католический священник Петр Леони: «В ссылке, среди человеческой рухляди, я стринув также и правдивых ангелов в человеческом теле, которые своей жизнью представляли на земле Херувимов, прославляючих Христа-Царя славы. Между ними был исповедник веры, владыка Григорий Лакота, перемышльский епископ-помощник, который от 1948 до половины 1950 просвечивал нам, обессиленным каторжникам, своим примером христианских добродетелей».

Впрочем, преследование 850 тысяч украинцев Закерзонья, в том числе и священников началось на несколько лет раньше. Ли не крупнейшей акцией истребления украинского населения являются события в селе Сагрынь на Холмщине 10 марта 1944 года. Село было окружено и сожжен вместе с населением боивкарями Армии Крайовой (АК). Сегодня установлено более 600 имен жертв, хотя отдельные свидетели возвышают число до 1000 человек.

Другое село-символ – Павлокома недалеко от Перемышля. Здесь 3 марта 1945 года отдел АК во главе с Юзефом Биссом уничтожил 366 украинцев, большинство из которых были детьми и женщинами. При чем, казнь украинцев происходила хладнокровно на территории вблизи церкви. Перед тем, в самой церкви, людей делили на группы снимали одежду и ценные вещи. Жизнь подарили женщинам с мальчиками до 7 лет и девочками до 10 лет.

Выселение украинцев в Польше, март 1946 года

Среди убитых был и отец-настоятель Владимир Лемцьо. Его сын, которому на тот момент исполнилось 6 лет, впоследствии свидетельствовал: «…начинался день 3 марта 1945 г., который на 60 лет лишил меня нормального сна. Начинался день, который запечатлелся в детской памяти, лишив детства, изменив мою судьбу». Последней «жертвой» Павлокоми стала сама греко-католическая церковь, которую местные поляки разобрали в 1963 году. Подобные трагедии пережили несколько десятков сел Закерзонья.

В Павлокоме, где до войны проживало 1190 украинцев и 170 поляков, только через 60 лет после трагедии поляки дали разрешение на установку памятника. Утвердили «правильный» проект и надпись: «Вечная память 366 жертвам, трагически погибшим 1-3 марта 1945 года в селе Павлокома». А неподалеку поставили крест «Памяти поляков, жителей села Павлокома, которые в 1939-1945 годах погибли от рук украинских националистов и умерли на “нечеловеческой земле”»…

Читайте также: стоит Ли осуждать волынский преступление?

Кроме жертв польско-украинского противостояния, есть еще категория тех, которых казнили по приговору суда. Отец Василий Шевчук, более известный как капеллан УПА «Кадило», в 1930-х годах был священником в Павлокоме. Он присоединился к партизанам, где продолжил выполнять свой священнический долг – исповедовал, венчал, хоронил, правил Богослужения, но уже в лесу. В июне 1947 года, во время перехода на Запад «Кадило» попадает в руки чехословаков, которые передают его польской стороне. 13 сентября 1948 года священника Василия Шевчука расстреляли.

В общем, на сегодня исследователи осторожно предполагают, что на Закерзонье от рук поляков погибло около 50 украинских священнослужителей. А один из уцелевших, хотя тоже репрессированных священников Василий Гриник в 1970-х годах вспоминал: «Все, я так считал, что убито возле 30 наших священников… Но я не помню случая, чтобы в окрестностях Перемышля был убит латинский священник».

Отдел АК в Сагрине во время «ликвидации» села

Акция «Висла»

Окончательное решение «украинского вопроса» произошло в 1947 году. 28 марта 1947 года сотней УПА Степана Стебельского-«Хрена» было организовано засаду и осуществлен обстрел колонны войска польского. Среди погибших оказался вице-министр обороны Польши генерал Кароль Свєрчєвський. На следующий день коммунистическая власть ПНС принимает решение о переселении украинцев на немецкие территории, которые отошли к Польше после второй Мировой войны.

Чем-то это напоминало события 1934-го – когда после убийства министра Перацкого, на следующий день правительственным декретом был создан концлагерь в Березе Картузской. На самом же деле, переселенча акция 1947 года длительно и основательно готовилась, а смерть Свєрчєвського стала формальным поводом для ее реализации.

Впервые великое переселение поляков и украинцев произошло еще в 1944 году – тогда провели обмен населением приграничных земель. Из Западной Украины вывезли поляков, а украинцев – из мест компактного проживания на территории Польской республики. Этот большой обмен населением между обоими государствами завершился летом 1946-го. И хотя на территорию СССР было вывезено почти 500 тысяч украинцев Закерзонья, но это не решило полностью проблемы. Польские чиновники готовились к окончательной развязке украинского вопроса. Следовательно, еще до гибели генерала на самом высоком уровне неоднократно поднимали вопрос создания моноэтнической польской территории через выселение остатков украинцев и расселения их на Западе страны. Путь в СССР на то время уже был для них закрыт.

Читайте также: споет Ли польский Сейм голосом КГБ/ФСБ?

Убийство Свєрчєвського стало прямым поводом для трехмесячной акции, которая сначала носила название «Восток», а позже «Висла». Между прочим, поляки так и не нашли конкретных свидетелей, которые бы однозначно указали, что польский генерал погиб от рук УПА. Не упомянул об этом в своих достаточно подробных воспоминаниях, и командир Хрен.

Акция «Висла» продолжалась с 28 апреля по 28 июля 1947 года. Украинцев Надсянья, Лемковщины, Холмщины и Подляшья не только вывозили на Запад Польши, но и распыляли среди польского населения, опасаясь появления новых мест их компактного проживания. Еще часть украинцев оказалась в тюрьмах и концлагерях, самым известным из которых был Явожно – бывшая филиал Аушвица. Побои, голод, изнурительный физический труд – это то, что было почти идентичным с нацистскими кацетами, хотя происходило уже после войны. За время проведения акции «Висла» до смертного приговора осудили 173 украинца, в Явожно удерживали еще почти 4 тысячи человек, из которых около 200 погибли. В целом же, по польским данным – на Запад вывезено более 150 тысяч человек.

Так, за три месяца 1947 года было поставлено окончательную точку в украинском вопросе, а вместе с тем – уничтожено уникальную культуру, которую на протяжении тысячелетия лелеяли местные автохтоны. Еще через три года польское правительство официально лишил украинцев права собственности на все недвижимое имущество, которое осталось на этнических украинских землях. Слабый голос католической церкви, чтобы хотя бы не разбирать иконостасы в старых церквях – не был услышан. И неудивительно – десять лет перед тем, летом 1938 года было уничтожено свыше полторы сотни деревянных церквей Холмщины. Разрушать их в конце 1940-х и в последующие десятилетия стало значительно проще.

Последним аккордом переселенчои акции стали обмен территориями, которые осуществили СССР и ПНР в 1951 году. Тогда подлежали обмену по 480 квадратных километров, что опять же сопровождалось депортацией населения.

————————————————————

Из книги воспоминаний солдата АК Стефана Дембски «Экзекутор»

Когда мы входили к украинскому дому, наш «Вилусько» становился буквально безумным. Телосложением, как хорошо развита горилла, когда только видел украинцев, глаза выходили ему из орбит, из открытых губ начинала капать слюна и он производил впечатление бешеного.

Я с «Луисом» преимущественно становились под двери и окна, зато полусознании «Твардий», старый ножевик из львовских Пасек, бросался на окаменевших украинцев и резал их на куски. С неслыханной сноровкой розпорював им животы или разрезал глотки, аж кровь брызгала на стены. Невероятно сильный, часто вместо ножа использовал обычную лавицю, которой раскалывал черепа, словно маковые головки.

Однажды собрали три украинские семьи в одном доме и «Твардий» решил прикончить их «весело». Надел найденный на полке шляпу и, взяв со стола скрипку, начал играть на ней. Поделил украинцев на четыре группы и при звуках музыки приказал им петь «Здесь взгорье, там долина, в заднице будет Украина…». И под угрозой моего пистолета бедолаги пели, аж стекла в окнах дрожали.

Это была их последняя песня. После окончания концерта «Твардий» так резво приступил к работе, что мы с «уисом» бежали в сени, чтобы и нас порой ошибочно не зарезал…

Из каждой истории можно сделать выводы и чему-то научиться, если опираться только на правду. Для того в этой книжке пишу только о боевых действиях, в которых принимал непосредственное участие. Не пишу о вещах, про которые мне рассказывали и свидетелем которых не был. Подаю здесь факты из жизни простого солдата Армии Крайовой.

Спустя годы после окончания войны я пробовал анализировать самого себя и в конце решил, что дошел до зверской стадии прежде всего через свое воспитание юности — в атмосфере избытка патриотизма.