Путями подпольного капитализма в СССР

12:44 2016-06-26 38 военный николай оно павленко работа

Рейтинг 2/5, всего 3 голосов

Странно, когда украинская общественность шокирована информацией о сокровища, найденные во время обысков у министров, прокуроров и глав администраций и их заместителей. А еще удивительнее, когда кто-то считает, будто миллионеры появились после отказа от социализма, а в СССР их не существовало, разве что в Ильфа и Пєтрова. Самый любимый миф советских людей: при Сталине коррупции не было!

На самом деле и капиталисты (конечно, подпольные) по большевиков были, и коррупция процветала, причем тотальная! Речь не о гедонистов на вершине властной пирамиды, не об их обслугу и не о мафии ЧК — ОГПУ — НКВД — МГБ — КГБ, а об активных и предприимчивых людей. Потому что ни одна программа Коммунистической партии не могла ликвидировать тягу человека к предпринимательству.

Каким же мог быть украинский бизнесмен времен Сталина? Например, некий Николай Павленко…

Начало пути

Вот что о нем пишет русская Википедия: «Мошенник, создатель и командир мифического хозрасчетного УВСР-5 в 1942-1951 годах, что действовал на территории Молдавской и Украинской ССР. Преступник воспользовался неразберихой военного времени и с помощью поддельных документов создал группу, которая прикрывалась легендой секретной военно-строительной части». Конечно, в жизни все было гораздо интереснее: обмануть империю — о таком не мечтал ни Корейко, ни Бендер. Николай Павленко значительно превзошел своих литературных собратьев. В этом смысле он был настоящим «бендеровцем».

Родился Павленко 1912 года в селе Новые Соколы Киевской области. Был седьмым ребенком в семье зажиточного мельника, которая оказалась обреченной с началом коллективизации. 16-летний Николай покинул дом незадолго до того, как родных раскулачили и отправили в Сибирь (откуда никто не вернулся).

Читайте также: Украинские добровольцы и волонтеры 100 лет назад

Подделал документы, приписав себе четыре года и «правильное» социальное происхождение. Поступил в Киевский инженерно-строительного (или, по другой версии, Минского политехнического) института. Парень всегда мечтал стать строителем: хотел строить дороги — символ далеких неизведанных краев для крестьян, намертво прирослих к своей земле.

Учился Павленко на отлично и уже считал, что «пронесло», что удастся спокойно закончить институт и, влившись в советское общество, заниматься любимым делом. Эти иллюзии тешили его два года.

Режим требовал жертвоприношений, кампания по поиску «врагов народа» набирала обороты. В институте, где учился Павленко, начались проверки личных дел преподавателей и студентов. Понимая, что разоблачение «кулацкого сынка» лишь вопрос времени, Николай исчез.

Больше всего следователей поразило, что Павленко получал деньги за действительно выполненные работы, причем выполнены лучше, чем в других

И стал простым рабочим: пошел строить дороги. Но и это не спасло, и 1935 года в городе Ефремов Тульской области Николая арестовали по постановлению ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности» (так называемый закон «семь-восемь»). Просидев 35 дней в СИЗО и понимая, что дела плохи, а выжить надо, Павленко не сопротивлялся и позволил сотрудникам НКВД Сахново и Керзону завербовать себя как сексота.

Очевидно, природные проницательность, сообразительность и интуиция изрядно понадобились Павленку в сексотськой деятельности, потому что вскоре те же Сахно и Керзон рекомендовали его как «сознательного» и «преданного» кадра на должность прораба в Головвойськбудо. Там Павленко сделал стремительную карьеру, дойдя до заведующего стройучастка (в Минске), более того, его уже рассматривали для работы в аппарате главка.

Именно в Головвойськбудо Павленко и сформировал тот свой метод работы, и именно тогда он прочитал книгу Ильфа и Пєтрова «Золотой теленок», которая произвела на него неизгладимое впечатление. Минска буддольниця работала быстро и качественно, а самое главное — крайне экономно. Это было невероятно в социалистическом хозяйстве, где воровали все, и производя некачественные материалы, упрощая технологии производства, и не озадачиваясь безопасностью работников. Павленко тоже сначала стремился заработать на несовершенстве системы, но его подход был принципиально другой. Его схема экономии существенно снизила затраты, а сэкономленные стройматериалы сбывали налево: кто же виноват, что при советах было опасно выделяться предпринимательским талантом?

Николаю снова показалось, что он наконец сможет спокойно заниматься любимым делом — строить дороги. Но тут началась война.

Дороги войны

27 июня 1941 года помощник инженера 2-го стрелкового корпуса войськтехнок 1-го ранга старший лейтенант Николай Павленко отбыл в распоряжение своей части — на фронт. Корпус понес огромные потери и отступал до Вязьмы. Павленко совершенно не желал бороться и умирать за строй, который лишил его дома, семьи и будущего, который не мог предложить ему ничего, кроме шанса быть репрессированным, погибнуть как рабочий скот или пушечное мясо империи.

Читайте также: «Эта борьба, эта кровь зря не пропадет…»

Поэтому уже в сентябре, подделав командировочное удостоверение и нарисовав себе «капитана», Павленко поехал с фронта на грузовике, набитой украденной тушенкой, и даже с личным шофером. Прибыв в тыловой Калинин (ныне Тверь), нашел знакомых по довоенной деятельности, которые тоже дезертировали. Это было несложно, потому что в прифронтовом Калинине действовала целая дезертирська «сеть» — со своими контактами и источниками финансирования. НКВД периодически накрывал «явки», но беглецов от службы в городе было полно и каждый день прибывали новые — с разбитых советских частей.

У ребят было все, чтобы достаточно долго «лежать на дне»: у Павленко — тушенка, а у одного из его земляков — Людвига Рудноченка — талант виртуозного подделку документов. Людвиг полностью поразил воображение коллег, когда на их глазах вырезал из подошвы солдатского сапога печать «Калининского военного комиссариата». Так они обеспечили себе документы, решили их проблемы с жильем, питанием и безопасностью.

Кто-то, может, и удовлетворился бы тем, но не Павленко. Он решил, что иметь такие широкие возможности и использовать их так узко просто смешно. И предложил ошарашенным товарищам не прятаться, а заняться настоящим бизнесом. Конкретно — создать военную строительную организацию!

Почему именно строительную? Потому что схема не будет работать долго, если будет существовать только на бумаге. А что умеет хорошо делать Павленко? Правильно, строить дороги! Время для афер был благоприятный: на фронте и в тылу после летних поражений полный беспорядок, никто и понятия не имеет, какие части существуют, а какие нет. Главным инструментом права и власти есть бумажка с печатью и предусмотрительно предложенный взятку. Поэтому при правильно сделанных документов энкаведистам будет крайне трудно разоблачить схему.

Свою организацию они назвали «Участок военно-строительных работ № 5» (УВСР-5). Павленко стал «командиром части» и «военным инженером 3-го ранга (соответствовало майору в армии). Рудниченко должен заниматься бумагами, а на еще одного акционера, Юрия Константинова (Константонера), возложили обязанности службы безопасности.

Получив по поддельным продатестатами тушенку и сгущенное молоко, новоиспеченные строители заглянули в местную типографию. За продукты там быстро изготовили нужные бланки, и «Участок военно-строительных работ № 5» стала формально легитимной организацией. Даже больше: по поддельным документам удалось открыть счет в Калининском отделении Госбанка и получить с вещевых складов форму, которая соответствовала их рода войск и придуманным званием.

А после «задушевных» разговоров с местным военкомом и комендантом Павленко уже имел право набора к своей части военнослужащих категории «Г» (то есть раненых, которые находились на лечении). Вскоре личный состав части уже насчитывал 40 бойцов и живо пополнялась дезертирами и отсталыми от своих подразделений солдатами. С техникой тоже вопрос решился: они просто собирали на дорогах брошенные во время отступления грузовики, экскаваторы, бульдозеры и тому подобное.

Читайте также: Кулаки. За что советская власть не любила трудолюбивых украинских хозяев

Итак, новообразованная военная часть приступила к работе. Павленко заключал договоры подряда на дорожные и строительные работы с различными организациями Калинина. Строили быстро и качественно, зарабатывали хорошо, зарплаты выдавали аккуратно, а прибыли делили между «акционерами». Впоследствии Павленко ввел денежные премии, и привыкшие к статусу «рабсили» и нищенского содержания за паек солдаты ответили взрывом трудового энтузиазма.

Бизнес быстро разрастался: слишком уж отличалась качественная работа УВСР-5 на фоне других части. Все было поставлено серьезно: существовал отдан лично Павленку «офицерский корпус», служба контрразведки под руководством Константонера, а главное — солдаты, которые даже не подозревали, что служат в несуществующей части!

Все это продолжалось год, пока осенью 1942 года Калининский фронт был расформирован. Оставаться в тылу для Павленко не имело смысла: там больше контроля и меньше работы. Надо было двигаться вслед за линией фронта, которая продвигалась на запад.

Павленко имел хорошую репутацию и значительные ресурсы, поэтому легко нашел себе новое пристанище — 12-й РАБ (район авиационного базирования). Благодаря хабарово удалось обеспечить не только полное содержание для своей строительной части, но и необходимое прикрытие для движения за Красной армией.

Николай Павленко. Мастерски превращал стройбаты на прибыльные фирмы

Все это время Николай занимался тем, что любил больше всего, — строил дороги. Довольные клиенты рекомендовали его своим друзьям и коллегам, поэтому «бизнес» рос как на дрожжах. На момент выхода на советскую границу Павленкова строительная часть имела уже две сотни работников и блестящий послужной список, а заработки «акционеров» составили миллион рублей. Как в сталинской системе тотального учета и контроля Павленко смог провернуть такое? Даже в неразберихе военного времени? Или он был фантастически везуч. Или…

Или его контакты с НКВД не оборвались с началом войны. Напомним, что военные дорожно-строительные организации подпрядковувалися не только Министерству обороны, но и НКВД — входили в так называемого ГУШОСДОР (Главное управление шоссейных дорог). Так повелось еще с 1930-х годов, когда строительные конторы комплектовались заключенными и работали на «стройках коммунизма». Поэтому можно предположить, что финансово успешная организация не могла существовать без благосклонного глаза людей в фуражках с синей каймой. Вполне вероятно, что Павленко имел «крышу» в НКВД, за что в соответствии с хорошо знакомым нам принципом «заносил наверх». Ему надо было только очень хорошо работать и не нарываться. Он так и делал. Обогащаясь сам и обогащая своих незримых покровителей.

«На Берлин!»

Но настоящий «пир души» начался для «подпольных капиталистов» сталинского режима в Европе. Строили мосты, дороги и аэродромы, получая от командования одни лишь благодарности.

Впрочем, двигаясь вслед за передовыми советскими частями, Павленко не только строил, но и зарабатывал другим способом. Его люди заходили в пустых польских и немецких городов и… гребли трофеи: как брошенную технику, так и собственность «освобожденного» населения: автомобили, тракторы, велосипеды, ковры, швейные машинки, патефоны, аккордеоны, скот, фураж, стройматериалы, золото, драгоценности, произведения искусства… Пока дошли до Берлина, их доходы в разы превысили тот «несчастный» первый миллион.

Интересно, что в Павленко и в «трофейном бизнесе» был свой принцип: запрещено трогать то, что имеет хозяев (как и самих владельцев). Однажды он даже расстрелял троих из своих людей, которые нарушили этот запрет. Хотя, конечно, полностью контролировать подчиненных в такой ситуации было трудно.

Читайте также: Власть vs Атаманщина: исторические смыслы в реальной политике

Павленко едет «на Берлин!» с комфортом, вместе с ним его жена, с которой он познакомился еще в Калинине. Дойдя до Берлина, понял, что сорвал джек-пот: благодаря взяткам Главное тыловое управление поручило ему собирать трофейное имущество. Что-то из «собрано» он продал, а чтобы вывезти остальные, договорился с представителями Управления вещевого и обозного снабжения и людьми из военной комендатуры о предоставлении целого эшелона из 30 железнодорожных вагонов! «Акционеры» заработали еще 3 млн руб.

Вернувшись в апреле 1946 года до Калинина, Павленко решил расформировать свою часть: война кончилась, контроль усиливался, поэтому «подпольный миллионер» не видел смысла рисковать дальше.

Первым демобилизовали личный состав, который понятия не имел об истинном статусе организации. В торжественной обстановке Павленко вручил ордена и медали (всего 230 штук), полученные по фальшивым представлением и за большую взятку, а также денежные премии за ударный труд: солдаты получили по 7-12 тыс. руб, офицеры — по 15-25 тыс. руб. Себя Павленко тоже не забыл: наградил орденами Отечественной войны i И II степеней, Боевого красного знамени и Красной звезды, а также 90 тыс. руб.

Дороги мира

Уже в послевоенной жизни Калинина он возглавил гражданскую строительную организацию «Пландорстрой». Будущее представлялось вполне безоблачным: наконец он нашел свою тихую гавань. Николай Павленко имел жену и маленькую дочку и собирался пожить на широкую ногу: у него появились собственные дома: в Калинине и, конечно же, в Украине. А еще автомобили (конечно, «Победа») и другие признаки шикарной жизни тех, кому не грозил голод, как в Украине 1946-1947 годов, депортация в Сибирь.

Шикарная жизнь продолжалась только два года. Ситуация в стране менялась. Начались поиски новых жертв, к людям присматривались пристальней, а закрома Николая Павленко неожиданно показали дно после денежной реформы 1947 года. Наш герой почувствовал настоятельную потребность сменить место жительства и вернуться к любимому роду деятельности. Он похитил из кассы «Пландорстроя» всю наличность (339 326 руб), прихватил жену с дочкой и двинулся на юг.

В Украине

В 1948 году в СССР оставался только один неспокойный регион со слабым государственным контролем — Западная Украина, где повстанцы-бандеровцы, несмотря на «победы советского народа», не прекращали воевать. Павленко прибыл во Львов, посмотрел, связался с Константонером, Рудноченком и остальными «акционеров», и колесики машины снова закрутились. «Строители» создали во Львове очередное «Управление военного строительства (УВС-1). По уже отработанной схеме подготовили пакет документов, набрали людей, технику и приступили к работе. Стартовые условия были замечательные: «акционеры» имели огромный подпольный бизнес опыт, а Павленко — очень представительный вид в образе фронтовика-орденоносца. Лучше всего действовали намеки на то, что УВД-1 выполняет секретные миссии НКВД — МГБ (эта тема и раньше неплохо срабатывала, а в послевоенной Западной Украине, нашпигованой особостами и сексотами, действовала безотказно).

Из МГБ Павленко действительно сотрудничал: именно местные органы безопасности подбирали для УВД-1 личный состав, предоставляли оружие («для защиты от бандеровцев»). В «освобожденной» Украине УВД-1 не выделялось среди остальных советских воинских частей: с распорядком дня, боевой и политической подготовкой, нарядами, собственным флагом.

Читайте также: На основе коммунистической доктрины

Новый «бизнес» стремительно разрастался. Через четыре года это уже была гигантская структура со штабом в Кишиневе и филиалами в Украине, Белоруссии, Литве, Латвии и Эстонии. В «фирме» работало более чем три сотни человек (военных и вольнонаемных), она строила горнодобывающие, машиностроительные, пищевые, винодельческие предприятия в шести союзных республиках.

Из нашего сегодняшнего взгляда Павленко — вполне успешный предприниматель, который честно выполнял заключенные им договоры: качественно и в срок возводил мосты, дороги и дома. Его методы вполне рыночные: хорошо платит рабочим и инженерам — от выработки, а хорошим работягам еще и поставит бочку пива в конце смены. А что взятки дает, так взятку чиновнику — то инструмент бизнесмена в неблагоприятных для ведения дела условиях.

Павленко не революционер и, право, не идейный враг системы. Несмотря на свою ненависть к советов, он не борется против них сознательно. Он только предприниматель, который живет в максимальном удалении от системы и делает свое дело, причем отлично. Как потом сам скажет, «мы не вели антисоветской деятельности, мы просто строили как умели, а умели строить мы хорошо». За те четыре года в Украине УВД-1 заключило 64 договора подряда на общую сумму 38 717 600 рублей. «Акционеры» зарабатывали такие деньги, что трофейная немецкая добычу уже казалась им мелочью.

Николай Павленко — импозантный и уверенный полковник (это звание он присвоил себе в 1951 году), имеет влияние в местных органах власти, на всех торжествах неизменно сидит в президиуме. Как и раньше, лично контролирует самые ответственные проекты: без этого не обеспечишь качества, которая стала визитной карточкой УВД-1.

Похоже, Николай Павленко из львовского областного уровня поднялся на республиканский украинский и ему опять начинает казаться, что можно найти золотой баланс жизни и спокойно дожить до старости.

Впрочем, чем больше становится организация, тем сложнее ее контролировать. Бесконечная череда успехов порождает в приближенных ощущение безнаказанности, а они, мягко говоря, человеческий материал не лучшей пробы. Со временем все чаще случаются форс-мажоры: то кто-то из «акционеров» напьется и устроит драку в ресторане или собьет человека машиной и Павленко придется вызволять его из милиции, то нетрезвый Константонер розсипле по взлетной полосе аэродрома 2 млн руб, которые будет везти высоким покровителям, и значительную часть этих денег придется раздать на взятки за молчание. А однажды дошло до того, что Людвиг Рудниченко по наущению своей жены начал требовать у Павленко деньги, угрожая сдать всю «фирму». Для Рудноченка это кончилось 17 сутками ареста, хотя потом Павленко таки дал ему 25 тыс. руб.

Виновников, которые принадлежали к ближайшему окружению Павленко, строго не наказывали, дисциплина в части падала, и было только вопросом времени, когда развалится и вся это здание меркантильного величия. Вряд ли Павленко с его исключительной интуицией того не осознавал. И он, вероятно, просто уже не мог в очередной раз покинуть свое дело, чтобы снова пытаться начать с чистого листа. УВД-1 стало для него суррогатом той семьи, которую советы отобрали в 1928 году, и второй раз такую потерю он не пережил бы.

«Крыша» Павленко еще действовал, прикрывая его от форс-мажоров. Однако рано или поздно неизбежно должен был произойти такой сбой, от которого спасения не было бы, и касаться он имел всей «фирмы», и то настолько, чтобы привлечь внимание людей на самом верху советской системы.

В кювете

Так и произошло. Погубила Николая Павленко и его «подпольный бизнес» глупая, но характерная мелочь. Поскольку УВД-1 позиционировало себя как обычная советская военная часть, то в ней, как и в других, должны были добровольно-принудительно распространять облигации государственного займа. А поскольку УВД-1 не могло получить их в законном порядке, то должна покупать на львовском черном рынке. Однажды кто-то из офицеров пожадничал, решив оставить у себя часть предназначенных на приобретение средств, и одному из вольнонаемных рабочих — некоему члену партии Єфименково — выдали облигаций на меньшую, чем положено, сумму. Ефименко накатал жалобу на имя маршала Ворошилова, в частности, сообщив, что полковник Павленко не только срывает дело государственной важности (кампанию госзайма), но и принимает на работу беглых зэков и бывших полицаев.

В прокуратуру Прикарпатского военного округа был спущен приказ разобраться, и 23 октября 1952-го во Львове возбудили уголовное дело, которое 5 ноября того же года передали в Главную военную прокуратуру. Каково же было удивление в «органах», когда выяснилось, что воинской части УВС-1 не существует! Колоссальная структура с филиалами в шести союзных республиках, сотнями людей, массой техники, двумя десятками банковских счетов, миллионными оборотами и огромным количеством выполненных проектов является фантомом, следов которого не удается найти в одной базе данных Министерства обороны и других государственных структур.

Оказалось, что сам Павленко находится во всесоюзном розыске с 1948 года, еще после «Пландорстроя». Теперь эти два дела объединили в одно.

В Москве были шокированы: в жестком полицейском государстве, какой был Союз во времена Сталина, много лет существовала колоссальная нелегальная военная структура, которая зарабатывала миллионы, используя незаконную труд военнослужащих советской армии! А самое страшное — структура капиталистическая! Которая прекрасно функционировала в самом сердце социалистической системы!

Оперативные действия по ликвидации УВД-1 проводились одновременно в шести республиках. 14 ноября 1952 года были арестованы 50 офицеров и 300 рядовых, изъято более 100 единиц огнестрельного оружия, около 70 грузовых и легковых автомобилей, строительную технику, огромное количество печатей, штампов и бланков.

А 23 ноября был арестован и сам Николай Павленко. Ордер № 97 на его арест подписал заместитель министра госбезопасности Молдавской ССР подполковник ГБ Семен Цвигун. Интересный нюанс: во время ареста в Павленко нашли генеральские погоны.

К делу УВД-1 оказались замешанными видные представители республиканского истеблишмента: например, министр пищепрома Молдавии К. Цуркан вместе с заместителями, первый секретарь Тираспольского горкома партии. Ростовщик, секретарь Бєльцького горкома партии Л. Рачинский, несколько управляющих Промбанка, руководители государственных предприятий, командиры воинских частей. Однако очевидно, что самые высокие «контакты» Павленко избежали ответственности.

Для расследования дела была создана специальная бригада опытных следователей ГВП во главе с В. Маркальянцом и Л. Лаврентьевым. Этим людям пришлось поработать: за два с половиной года они собрали 164 тома уголовного дела.

Больше всего следователей поразило, что Павленко получал деньги за действительно выполненные работы, причем выполнены лучше, чем в других. Вот что вспоминал Александр Лядов, старший следователь прокуратуры Центрального округа железных дорог, привлеченный к делу Павленко: «Строил он хорошо. Приглашал специалистов со стороны по договорам. Платил наличными в три-четыре раза больше, чем на госпредприятии. Проверять работу приезжал сам. Если найдет недостатки, не поедет, пока их не исправят. После откатки сданного пути выставлял рабочим бесплатно несколько бочек пива и закуску, а машинисту паровоза и его помощнику лично вручал премию, здесь же, публично. Тогда многие рабочие получали 300-500 руб за месяц. […] Но я об этом никому не рассказывал, все равно не поверили бы».

Конец пути

Судебное разбирательство началось 10 ноября 1954 года. Обвинительное заключение судьи зачитывали по очереди в течение нескольких дней. Павленко и 16 его ближайших компаньонов были обвинены по трем статьям: подрыв государственной промышленности способом соответствующего использования госпредприятий, антисоветская агитация и участие в контрреволюционной организации. Павленко признавал свои экономические преступления, но по поводу антисоветской деятельности заявил: «Я никогда не ставил целью создание антисоветской организации».

Невероятно, но в этой части обвинения он был оправдан: хватало и остальных. 4 апреля 1955 года был оглашен приговор, согласно которому Павленко по статье 58-7 УК РСФСР и по совокупности преступлений был приговорен к высшей мере наказания (расстрелу), а 16 его коллег — Рудниченко, Константонер и др. — к лишению свободы на сроки от 5 до 20 лет, с поражением в правах, конфискацией имущества, лишением правительственных наград. Этот приговор был окончательный и кассационному обжалованию не подлежал.

Партийные и государственные функционеры, уличены в контактах с Павленко, были так или иначе наказаны: судебными разбирательствами, увольнениями, исключением из партии, выговорами.

Большая опасность угрожала Брежневу, однако ему здорово повезло, что делом занимался Цвигун — его близкий друг. Цвигун сделал все, чтобы вывести Брежнева из-под удара, что было крайне рискованно, потому что в Москве именно разрабатывалась по заданию Сталина кампания против злоупотреблений среди высших государственных чинов. Вождь готовил очередную чистку (в этот раз по экономическим критериям), и Брежнев, обвинен в связях с Павленко, имел бы прекрасный вид на скамье подсудимых. Ведь два года, пока он был первым секретарем Компартии Молдавии, за его попустительство в республике существовала, как было сказано в документах военной прокуратуры, «антисоветская вооруженная организация УВД». Брежнева спас Цвигун, хотя «дорогой Лєонод Ільоч» и был понижен до заместителя начальника Главного политуправления армии.

Павленко оказался менее везучим. Его расстреляли вскоре после оглашения приговора. Он имел только 43 года. История повторилась странным образом: семья его родителей была лишена всего и выслана в Сибирь, а теперь и его жена и дочь после конфискации имущества были отправлены туда же как члены семьи «врага народа».

Отношение к Николаю Павленко и его деятельности — это прежде всего вопрос ценностных ориентиров. В советской и российской исторической литературе (а также и в некоторых украинских СМИ) его трактуют как очень талантливого, но преступника. В чем же его вина?

Его семью репрессировали, его самого превратили в изгоя и заставили отчаянно бороться за свою жизнь и свободу. Разве он был виноват в этом?

Он нарушил законы той страны, в которой жил, но те законы умерли вместе с государством, что их породила, не пройдя испытание временем и здравым смыслом. Сегодня мы все живем вопреки тем законам. Не странно ли называть человека преступником за то, что она жила так, как мы сегодня, но на 70 или 90 лет раньше?

Были французские повстанцы-маки преступниками, потому что нарушали законы, установленные немцами в оккупированной ими Франции? Или бойцы УПА были преступниками, потому что нарушали законы, установленные русскими в оккупированной ими Западной Украине?

Определимся: мы вообще на чьей стороне? Разве смотреть на Павленко как на преступника не означает, что мы по-прежнему оцениваем мир, исходя из совковой парадигмы?

Так, в его жизни хватало грязи. И работа сексота НКВД, и не очень благородные действия в оккупированной Европе, и коррупция, подделка документов, обман. И он ненавидел то государство и не имел перед ней никаких обязательств. Кто на месте Павленко — этого простого сельского паренька, недоученного студента — нашел бы чище решение?

Он просто хотел строить дороги. И строил их всю свою жизнь. Многими из них мы до сих пор ездим.