Из Харькова — в Арктику. Украинский рейс через тропики за полярный круг

11:46 2016-06-16 53 mara команда литке оно остров

Рейтинг 3/5, всего 5 голосов

На борту «Литке» в далекое плавание отправились трое украинцев: журналисты Николай Трублаини и Александр Мар’ямов и кинооператор Павел Радзиховский. Чтобы попасть в состав экспедиции, им пришлось приложить немало усилий, ведь врангельский поход «Литке» — событие всесоюзного масштаба. Не все добрались на полярный остров, но впечатлений от путешествий хватило на десятки репортажей, несколько книг и документальную ленту, или, как тогда говорили, культур-фильм.

Красная Армия и черный барон»

Врангеля все знали одного — белогвардейского барона, главнокомандующего русской армии в Крыму, о котором и составлен знаменитую песню времен гражданской войны. Однако советская власть заполярный остров не переименовала.

Украинская группа на ледоколе «Литке». Слева направо: Александр Мар’ямов, Павел Радзиховский, Николай Трублаини.

180-й меридиан разделяет остров Врангеля почти поровну между Восточным и Западным полушариями. Назван в честь российского мореплавателя и полярного исследователя барона Фердинанда Врангеля, который на острове никогда не бывал, но догадывался о его существовании. Первым остров увидел англичанин Генри Келлетт, который открыл соседний островок, назвал его Геральд и поднял над ним британский флаг. С Геральда он наблюдал другую землю, но пробиться сквозь лед к ней уже не мог, да и не очень верил своим глазам.

Существование острова подтвердил американский китобийник Томас Лонг, который и назвал ее землей Врангеля. После того еще было немало путаницы, ибо ни один корабль через лед не мог к ней подойти. Первыми на остров высадились американцы установили свой зиркастий флаг и картографували местность. Задорные, но незатейливые, они нарекли землю Новой Колумбией.

Читайте также: Украинские добровольцы и волонтеры 100 лет назад

Холодный, безлюдный и малоприступний остров никого не привлекал. На большинстве карт вопреки претензиям американцев его обозначали как часть Сибири, то есть как российский. Первый российский ледокол «Вайгач» добился на остров аж через 30 лет после американцев, тогда впервые было составлено его подробную карту. Конечно, россияне подняли свой флаг и объявили остров территорией Российской империи.

Николай Трублаини (слева). Конец 1920-х годов. Александр Мар’ямов (справа). 1931 год

И за два года канадское правительство тоже решил освоить полярные земли вблизи Канады и отправил на остров Врангеля свою экспедицию, а чуть позже попытался основать там колонию. Тем временем завершилась гражданская война и о своих правах на него заявил Советский Союз. Одновременно американцы объявили остров Врангеля территорией США. В конце концов победили большевики: в конце лета 1924 года ледокол «Красный Октябрь» пришел туда, снял «канадских браконьеров», «дал отпор англо-американской интервенции» и поднял красный флаг.

Этого всего было мало, надо было закриплятися на полярной земли. Тогда и возникла мысль основать там советскую колонию. Через два года владивостокский пароход высадил на остров полтора десятка семей чукчей и эскимосов и начальство колонии — десяток европейцев. Запасов им оставили на три года. Колонисты должны были охотиться, организовать питомник белых песцов и изучать остров. Прошло три года, врангелевцы ждали корабля с большой земли…

«Как вы лодку назовете…»

Николай Трублаини в своем репортаже называет «Литке» накрижником, а в первой половине ХХ века еще четко различали льодориз и ледокол. Льодориз разрезает лед острым передним концом судна и раздвигает прорубни, а ледокол давит на лед всем своим весом и раскалывает, ломает его.

В декабре 1928-го в Центральном управлении морского транспорта начали думать, кого послать на остров Врангеля. Обсуждали три варианта: льодориз «Литке», ледокол «Седов» грузовой пароход «Ставрополь», который высадил на острове колонистов три года назад. Аж в марте Совнарком сделал выбор в пользу «Литке», который уже четыре года считался украинским судном черноморской флотилии.

Загранпаспорт и турецкая виза и штамп о выдаче $175 Николаю Трублаини

Это был корабль аристократического происхождения. В сентябре 1909-го на судостроительном заводе в Шеффилде знаменитая компания Vickers Limited, которая прославилась производством пулеметов «Максим», спустила на воду судно «Граф Грей». Графов этих в Великобритании было так много, что чай назван в честь второго, а корабль — уже неизвестно какого.

Читайте также: 1918 год: городская дума Елисавета и сине-желтый флаг

«Граф Грей» — это не ледокол, а льодориз и пассажирский пароход одновременно. Его водоизмещение достигало 5000 т, а груза он мог взять 375 т. Корабль отдали Канаде. Зимой, когда крепкий лед сковывал канадское побережье, «Граф Грей» проводил через лед пароходы, перевозил почту и пассажиров между южными портами доминиона, а летом превращался в великолепный прогулочный лайнер.

Матросы работают на палубе «Литке» в море

Через пять лет все изменилось. Первая мировая война отрезала российские порты на Черном и Балтийском морях от океанов, Владивосток не мог их заменить, в европейской части империи оставался только Архангельск. Царское правительство начал заказывать и скупать ледоколы. «Граф Грей» переименовали в «Канаду», и до конца войны он курсировал из Белого моря до Ньюкасла, Лондона и Ливерпуля.

Когда Архангельск перешел в руки большевиков, бывшего аристократа переименовали в «Третий Интернационал» и поставили на нем шесть пушек. После первого залпа на корабли повылетали окна и двери, больше из него не стреляли. Еще раз переименовали в честь известного полярного исследователя Федора Литке, который впервые составил карту Новой Земли, и отправили на ремонт в Петроград.

У руля «Литке» на острове Формоза (Таити)

В августе 1925 года капитально отремонтирован «Литке» прибыл в Одессу. Три зимы он работал в Черном и Азовском морях в районе Одессы, Николаева, Керчи, Мариуполя, водил через лед грузовые и пассажирские пароходы. Зима 1928-1929 годов выдалась суровой, и «Литке» спас много кораблей от аварии в замерзшем море. Только в конце марта Черное море освободилось от льда. С апреля судно начали готовить к врангеливського похода и ремонтировать на севастопольском заводе.

Наш собственный корреспондент

Тем временем в редакциях шла настоящая война. Прессу известили, что на «Литке» примут четыре украинских журналистов, а вскоре вообще уменьшили количество до двух. Правительственная газета «Известия ВУЦИК» решила послать молодого корреспондента Николая Трублаини. В прошлом году его отправили до Владивостока, и Трублаини напечатал в газете пространные очерки об этой поездке. Второе место на ледоколе досталось Александру Мар’ямову, скорее всего, в результате интриг на самом высоком уровне.

Читайте также: Херсонцы и Америка

В врангелевскую экспедицию Мар’ямова взяли корреспондента «Рабочей газеты «Пролетарий». Редактировал журнал журналист и издательский деятель 1920‑х годов Борис Лифшиц, директор комбината «Советское село». Этот медиа-холдинг выпускал много журналов, далеких от сельской тематики, среди них «Кино», «Универсальный журнал», «Красный перец» и другие.

Команда ледокола «Литке» на фоне Петропавловска-Камчатского

Боба Лифшиц, как называли его в среде литераторов, дружил с Вениамином Фурером, или же Фусею, молодым и влиятельным партийным деятелем. В ЦК КП(б)У эти двое «крышевали» Николая Хвылевого и ваплитян, хотя в итоге проиграли внутрипартийную борьбу голове Агитпропа Андрею Волны. Фурер начинал карьеру как редактор черкасской газеты «Рабоче-крестьянское глаз», именно тогда Саша Мар’ямов грыз науку в тамошнем пединституте.

В литературной жизни Трублаини и Мар’ямов принадлежали к различным группировкам. Трублаини хоть и был старше на два года, но пристал к комсомольской организации «Молодняк», а 20-летний Мар’ямов связался с панфутуристами, активно печатался в их журнале «Новая генерация» и одновременно в позагруповому альманаха «Литературная ярмарка» и иллюстрированном «Универсальном журнале», разделяя лозунг последнего: «Нет в мире такой вещи, о которой нельзя было бы интересно рассказать».

Белый медведь, которого вполювала команда «Литке»

Остап Вишня пел ему дифирамбы: «Мар’ямов — тип нового журналиста-художника, до сих пор неведомый в украинской литературе! Он не от села и от города! Он над селом и над городом, и вне села и за городом! Он в воздухе и на воде! Он в Персию на самолете, он на остров Врангеля на льодоломи «Литке». Когда я пишу эти строки, Мар’ямов приближается, видимо, до Тихого океана с экспедицией на остров Врангеля».

Читайте также: Украинская стихия степного края

Кто же не хочет себе таких корреспондентов и таких репортажей? Итак Трублаини отбыл на «Литке» как корреспондент газеты «Известия ВУЦИК» и журнала «Вселенная», а Александр Мар’ямов — как корреспондент «Рабочей газеты «Пролетарий» и «Универсального журнала»: «Редакция «УЖ’а» отправила В. Мар’ямова в эту далекую, долгую и опасную поездку, чтобы в каждом следующем номере журнала радовать читателя описанием и волшебными фотограмами далеких, неведомых, привабних краев. Пожелаем счастливого водяного дороги товарищу О. Мар’ямову».

«Литке» в ледяном плену

И в команде ледокола должности журналиста не было! Поэтому обоих харьковских писателей взяли машинными учениками. Ребята исполняли обязанности палубных матросов: следили за швидкомиром, красили вентиляторы, стояли за штурвалом, драили палубу. Все знали, что во Владивостоке команду «Литке» переформируетдля арктического перехода, и это укрепляло шансы попасть на остров Врангеля.

Воды двенадцати морей

Еще в Харькове Трублаини и Мар’ямов сделали заграничные паспорта, а в Одессе им поставили турецкие визы, выдали валюту и мореходные книжки. В плавание оба отправлялись впервые, поэтому подробности корабельного быта и впечатления от иностранных портов описывали с завидным рвением и искренним интересом.

Не везде позволяли команде сойти на берег, и большая часть времени приходилась на переходы Севастополь — Стамбул — Порт-Саид — Суэцкий канал — Мокка — Баб-эль-Мандебский пролив — Аден — Индийский океан — Сабанг (остров Вех) — Малаккский пролив — Килунг (Формоза) — Владивосток.

Капитан «Литке» Константин Дублицький возле убитого им медведя на палубе ледокола

Погулять команда в полном составе смогла только в Стамбуле, откуда Мар’ямов через советское консульство успел отправить первый репортаж для «УЖ’а», потом в Адене и Килунгу на Тайване. В Сабангу моряки старались обмануть малайских полицейских и, причудливо переодеваясь, убегали в город. Кое-кому удалось прорваться. В портах покупали экзотические фрукты: бананы и ананасы, а также пробковые шлемы и табак кепстен.

Читайте также: Дух Полуботка

До Константинополя, как тогда еще называли Стамбул, было холодно, но температура все нарастала. В соответствии с коллективным договором под тропиком, когда температура превышает +20 °С, команде корабля выделяли ежедневно по полбутылки вина на человека. «Мы начали вино еще до тропиков, — признается Трублаини. — Кисленькие ливадийские вина сначала всем пришлись по вкусу, и потому, что выдавали по бутылке на двоих, случалось, что один выпивал всю бутылку, оставив для второго две чайные ложки». И за неделю вино уже всем надоело, его подмешивали в чай или воду, кто же составлял себе неприкосновенный запас на случай зимовки на Врангели. 31 мая «Литке» вышел из Восточно-китайского моря и покинул тропики. Этого дня ежедневные порции вина прекратились.

Покрытое льдом море

Из Красного моря команда «Литке» направила поздравительные телеграммы в Одессу, Севастополь и Москву. Это были последние радиограммы по 7 к. за слово советской валютой, которые приняла Николаевская радиостанция за полторы тысячи миль. В дальнейшем частных телеграмм никто не присылал, так зарубежные радиостанции брали дорого, еще и иностранной валютой.

Морские волки и волчата

В Адене матросы купили двух обезьянок, которых назвали Яшкой и Машкой. Резвые зверюшки развлекали в течение всего тропического рейса. Впоследствии Трублаини описал их в рассказе для детей «Шалуны на пароходе».

Прогулка между ледяных торосов

И самое интересное — это рассказы о команде. Врангельский поход «Литке» начинался почти как украинская экспедиция. Ледокол вышел из Севастополя, имея на борту 90 человек, из них 8 пассажиров и команда: капитан, 3 помощника, 4 механики, врач, радист, боцман, рулевой, его ученик, 9 матросов, 12 машинистов, 40 кочегаров, 4 коки, буфетчик и 2 официанта. Половина команды была из украинских портов, а часть из Владивостока. И даже второй помощник капитана Иосиф Антонович Гейн из Владивостока свободно говорил на русском, который выучил благодаря украинцам на Зеленом Клину, и давно забыл родную немецкую.

Гидролог Павел Ушаков из вязкой морской капусты

Третьего помощника капитана Александра Александровича Баласоглу по кличке Шера (от «шер ами» — дорогой друг) называли капитаном двадцятип’ятимильного плавание Дофинивка — Одесса. В кают-компании Шера рассказывает о 34 года плавания по Черному морю, а третий помощник подмигивает, мол, травит байки. Филипп Иванович родом из Киева, но давно уже живет в Херсоне, и Шера зовет его «охерсонившимся».

Матрос Корчак из села Мошны Черкасской области напевает песню: «Говорил мне отец, в море не ходи; сиди, сынок, дома, хозяйство гляди…» по Вечерам он всегда разговаривает с кочегаром Игнатьевым, у которого вытатуировано настоящее порно и который произносит «чюдачька» и «женщина». Когда он рассказывает о кубанские станицы и брошенных там кубанских женщин, голос у него меняется и теряет морские интонации. С Корчаком они вкусно говорят о хозяйстве: «А у нас сейчас на селе свиней колют…»

Значок «За Врангелевский поход “Литке”. 1929»

Матрос 1-го класса Федор Чумак из Подолья — водолаз. Он на рост 2,15 м и весит 100 кг. По палубе ходит легко, как балерина, ведь, ныряя, ему приходится преодолевать яростное сопротивление воды. Это Чумак разыскал между подводными скалами Балаклавы легендарного «Черного принца» и среди заржавевших старинных ядер и ружей добыл одну золотую монету. Золотоискатели со всего мира хлынули в Балаклаву, и много кто упокоился на дне. А британский корабль, как выяснилось, за несколько недель до своей гибели выгрузил золото в Стамбуле.

В команде было часто слышать фразу: «Если комиссия пропустит». Все ждали на Владивосток, где решалось, кто пойдет во вторую арктическую часть рейса.

Украинизация дальневосточного флота

Акционерное Камчатское общество было неумолимый. Команду «Литке» сократили до 65 человек. На борт брали только одного журналиста, а претендовало на это место семеро: Трублаини, Мар’ямов, московские корреспонденты Александр Корольков и Владимир Млєчин, которые плыли от самого Севастополя, представители местных хабаровской и владивостокской газет и журналистка центральных «Известий» Зинаида Рихтер, которая в итоге и выиграла этот конкурс. Правительственная комиссия и руководство АКТ заявили, что Украина далеко и полярные рейсы меньше интересуют ее прессу, чем русский.

Трублаини готов был на все и таки добился, чтобы его взяли на свободное место кочегарного дневального. Мар’ямов должен был возвращаться в Харьков поездом, а вместе с ним в Украину отправилась и часть черноморской команды.

Николай Трублаини. «В Арктику через тропики» (1931). Обложка Николая Глухова

До острова Врангеля ушли 65 человек: капитан, 3 помощника и 4 механики, врач, радист, боцман, 10 машинистов, кочегаров 28, 8 матросов, 2 коки, каструльник, пекарь и 3 буфетчики. Команду пытались укомплектовать прежде всего полярниками. И что получилось?

«Павелко, Омельченко, Мариенко, Шимко, Петренко — это паровичники (кочегары). Корчак, Чумак, Шейко, Чепко — матросы. Моисеенко, Данька — машинисты. В списке команды «Литке» сразу бросались в глаза эти классические украинские фамилии. А на палубе, в машине, кочегарке, кубриках и дело слышалось «быстрее» вместо «скорее», «держи» вместо «держи», «ищи» вместо «ищи», «завтракать» вместо «завтракать», «деньги» вместо «деньги». В медленных, уверенных движениях Павелко, спокойных, флегматичных выражениях Омельченко, мягких чертах немного растерянного лица Петренко, необтесаному, но удачном настроении Шелемехи живо пригадувались очертания дядек из Полтавщины, Киевщины, Подолья».

«Из 65 человек команды накрижника, — продолжает Трублаини, — 32 были украинцы. Представители Пирятина и Кременчуга, Водолаги и Мошнив, приморских Черниговки и Никольск-Уссурийска. Девятнадцать были русские, остальные латыши, эстонцы и по одному белорус, татарин, еврей, немец».

В объятиях полярных льдов

Арктический рейс «Литке» начался 14 июля 1929 года. Сначала зашли на Хоккайдо и Камчатку. В городке Хакодате в ресторане «Лев» меню писали где-то так, как сегодня инструкции на китайских товарах: «Борш и хлев, ы, мясо, одбиєнию збинию, каклет, курич, кок и цай, чорнеи, водка, саке япон грох. Отхрыто вот десяти утла до десяти вечера».

Чукотское море встретило моряков льдом. Капитан решил подойти к Врангеля с севера, но и там лежала сплошная лед. «Литке» медленно двигался, выискивая и используя малейшие трещины и ослабленные места. В августе судно застряло между льдин. Палубную и машинную команду вызвали на аврал. Матросы со шлангами в руках шли по льду, пуская сильные струи теплой воды по борту судна, ломами разбивали небольшие льдины и шестиметровыми бамбуковыми шестами с железными концами отталкивали их. Работали даже ученые, которые ехали с экспедицией. За сутки «Литке» продвинулся на 5 см. Только через 40 часов корабль вырвался из ледяных гвоздодера.

Николай Трублаини. «В Арктику через тропики» (1932). Обложка-фотомонтаж Василия Ермилова

29 августа «Литке» подошел к заливу Роджерса. Среди экипажа был только один человек, кочегар Омельченко, который три года назад побывал на Врангели, когда пароход «Ставрополь» высадил там первых советских колонистов. Омельченко перегнулся через перила и удивлялся, что не узнает берегов. «Но в тот момент, когда накрижник приблизился к длинной косы, что протянулась далеко в море и создавала прекрасную естественную гавань, Омельченко первый закричал:

— Дома, видишь, дома!

Он воскликнул это на украинском, потому что когда волновался, то всегда говорил на украинском языке, хотя уже давно жил на Дальнем Востоке и второй десяток лет плавал по Тихому океану».

Ледоколу таки удалось пробиться в бухту, высадить новую смену колонистов и забрать старую. Седьмого октября «Литке» вернулся во Владивосток. Всех участников арктической экспедиции наградили значком «За Врангелевский поход «Литке».

Что было потом

За путешествием украинцев через тропики в Арктике, вопреки московским владникам, украинская пресса следила внимательно. «Известия ВУЦИК», «Вселенная», «Рабочая газета «Пролетарий», «Кино» и «УЖ» регулярно печатали корреспонденции и фотоотчеты Трублаини и Мар’ямова. В апреле 1929 года во всех «рабочих, крестьянских и коммерческих экранах» демонстрировали новый кинофильм производства ВУФКУ «На острове Врангеля» автора-оператора Павла Радзиховского. В издательстве «Молодой большевик» в 1931-м вышла книга Трублаини «В Арктику через тропики (Большой рейс накрижника «Литке»)», уже в следующем году ее переиздал солиднее «Движение».

Мар’ямов тоже подготовил репортажную книгу «Берега двенадцати вод», которая так и не увидела света. Его коллега-футурист Алексей Полторацкий вспоминал: «Очерки Александра Мар’ямова были обозначены большим лиризмом, глубоким чувством природы, он любил экзотике дальних странствий и портовых таверн, порой забывая о необходимости пристального анализа всех этих морских волков и подвыпивших матросов. За это Сашу было нещадно бито, а книгу избранных репортажей, которую уже напечатали, было изъято и сожжено, и Саша с гордостью показывал один-единственный сохранившийся у него экземпляр книги, поясняючи, что она редкая отныне за печатные уникумы Ивана Федорова».

О рейс «Литке» на остров Врангеля постепенно забыли. Книгу Трублаини больше никогда не переиздавали, хотя он дальше участвовал в полярных походах и даже учредил в Харькове пионерский клуб любителей Арктики. Павел Радзиховский работал на Одесской кинофабрике и снимал кино. Оба погибли во Вторую мировую войну. Мар’ямов в середине 1930-х перебрался в Москву, работал журналистом, после его смерти «Советский писатель» издал книгу «За двенадцатью морями». Судьба команды ледокола неизвестна. Так забыли и то, что это была первая экспедиция украинцев в Арктику, за полярный круг.