ЧТО ТАКОЕ ДИСКУРС РЕВОЛЮЦИИ ДОСТОИНСТВА?

10:22 2016-06-03 45 академический дискурс дискурс революции достоинство революции достоинства

Рейтинг 2/5, всего 4 голосов

Сокращенная редакция, полную версию читайте здесь.

…………………

27-го мая в институте философии им. Г.С.Сковороды НАН Украины состоялся круглый стол "Дискурс революции достоинства".

Жалею, что не удалось добыть до конца круглого стола, но то, что удалось услышать (5 докладов), дает некоторое содержательное пространство для различных мнений по теме.

Конечно же создателей дискурса Революции Достоинства на круглый стол не приглашали. Старая академическая традиция велит исследуя объект быть отстраненным от объекта. Майбуть это правильно.

На этом круглом столе я увидел несколько взглядов на дискурс революции, каждая из которых интересна, важна, но все-таки выглядит как некое упрощение.

Илами Ясна и Ирина Бекешкина попытались редуцировать дискурс к определению "дискурс как фрагмент речи". Илами Ясна говорила о необходимости создания историко-семантического словаря "Семантика войны: украинский контекст". Ирина Бекешкина говорила о необходимости исследования понятий, возникших в ходе революции.

Словари революции возникают, как правило, уже после революции. Поэтому, хотя я, в принципе, считаю правильным начинать создавать такой словарь уже сейчас, выдавать его до окончания революции преждевременно. Созидания дискурса революции все еще не завершено, как незавершенная сама революция.

Владислав Верстюк попытался редуцировать дискурс революции до исторического нарратива о февральской-октябрьской революции 1917-го года – многим присутствующим вообще было непонятно, к чему здесь Революция Достоинства.

Вахтанг Кебуладзе, как на меня, довольно неожиданно попытался рассматривать методологию дискурса революции через герменевтику-феноменологию и одновременно редукував дискурс революции в интерпретации событий Майдана. На мой вопрос "имеет ли дискурс революции тот же онтологический статус, что и события Майдана", он ответил очень странно – дискурс вообще не имеет онтологического статуса, а события Майдана непосредственно творили дискурс революции.

В каком-то смысле, если рассматривать Майдан как весь дискурсивный пространство (саму территорию Майдана в Киеве, "Майданы" по всей Украине, "Интернет-Майдан", "Майдан в СМИ" и т.д.), так можно говорить. Но тогда нужно изменить представление о майдане как о событиях в более широком пространстве и времени.

Вообще не каждый дискурс может достигать онтологического статуса – дискурс политики, экономики, развлечений и т.д. может в принципе обойтись без онтологии. Но вот дискурс революции не может быть не онтологичним. Если дискурс революции не является онтологичним, то это не революция, это восстание или бунт. А революция непременно имеет онтологический характер – она меняет бытие общества.

В этом смысле Анатолий Ермоленко выступил с критикой методологии подхода Кебуладзе и предложил, как на меня, первый из выступающих, действительно разговор о дискурс и действительно о революции – дискурс как концептуальную основу революции и необходимость дискурсивной теории (не метадискурсивнои, а именно дискурсивной).

То есть главная драматургия круглого стола – как понимать дискурс революции и как рассматривать дискурс революции: полноценно или фрагментарно – означилася сразу.

Следовательно дискурс революции это прежде всего революционный дискурс (новый, неожиданный, непонятный), исследование которого не является тривиальной задачей для академического сообщества, а скорее проблемой: как его увидеть, как с ним взаимодействовать, как его понимать, как его исследовать.

Очень соблазнительно для академистов – создать словарь революции из фрагментарных редукций вещания революции ("титушки", "добробати"), из исторических редукций (исторические аналогии революции) и с редукций феноменологических интерпретаций событий Майдана. Да, это очень соблазнительно для них, потому что не нужно будет задавать главный вопрос – а что же такое концепт Революции Достоинства?

Не задавая вопрос о концепции Революции Достоинства, академические гуманитарии избегают персональных люстраций в науке по признаку консервативного мышления и саботируют революционные изменения в украинской гуманитаристици.

Организаторы круглого стола утверждают: "в Конце августа в четвертом числе журнала "Философская мысль" будут представлены тексты всех 14 докладов, яркие комментарии и ряд тематических статей". Это нерядовое событие для Украины и ей не хватало общественного внимания. Поэтому моя статья пусть будет здесь рекламой.

Личное отношение к попыткам украинских академических гуманитариев исследовать революционный дискурс

Майбуть я очень эмоционально воспринимаю ситуацию, потому что непосредственно в нее вовлечен. Меня возмущают три вещи: 1) отсутствие значимой и публичной украинской футурологии в институте философии, нежелание ею заниматься украинских академических гуманитариев; 2) абсолютное нежелание украинских академических гуманитариев рассматривать футурологические штудии неакадемических гуманитариев; 3) претензия украинского академического гуманитарного сообщества на исследования дискурса Революции Достоинства не то что без футуродискурсивних дискуссий или, не дай Бог, футуровизий, но и вообще без упоминания о будущем.

В истории бывало по-разному. Великая Французская революция 1789-го года и Российская коммуно-социалистическая революция 1917-го года возникали из неакадемического дискурса. Возможно потому, что академический дискурс тогда только формировался. А вот революция 1968-го года во Франции возникла значительным образом из академического дискурса.

Украина не может похвастаться тем, что Революция Достоинства возникла из академического гуманитарного дискурса. Более того, этот академический гуманитарный дискурс даже в ходе революции был бессилен не то что сопровождать, но даже публично анализировать сущностные основы революции. Украинскую революцию теоретически готовили, интеллектуально сопровождали и направляли в основном вне академическим сообществом. Философы, политологи, социологи из академического сообщества не готовили революцию.

То есть с точки зрения чистой науки, академические гуманитарии могли бы хотя бы поинтересоваться революционными средами и их революционными разработками, особенно когда захотели исследовать дискурс Революции Достоинства.

Консервативные академисты позарились на дискурс Революции Достоинства. И тут уж, извините, я промолчать не могу. Консерваторы экзистенциально могут исследовать дискурс революции.

"Ленивый подход" к дискурсу Революции Достоинства украинского академического гуманитарного сообщества можно сформулировать следующим образом: 1) В Европе (или шире в западной философии и гуманитаристици) весь наш революционный, то есть либерально-демократический, дискурс уже является (европейская философия, реформы по европейским образцам, деолигархизация, антикоррупция, децентрализация, толерантность и т.д.), Украине нужно лишь позаимствовать его как революционный дискурс; 2) В США все нужны футурологические теории и технологии уже есть (слава Курцвейлу!), Украине нужно лишь это позаимствовать; 3) Против России нам просто нужно вести информационную войну на основе демократического европейского дискурса и футурологического американского дискурса, что украинские академические гуманитарии должны легитимизировать в своих академических текстах; 4) А в Словаре Революции Достоинства мы напишем про "титушок" и интерпретацию событий Майдана, потому что мало кто знает, что это значит в Европе и США.

Мне лично противно воспринимать такой подход. То есть моя оценка игнорирование академической гуманитарной сообществом живого гуманитарного дискурса революции такая – между неакадемичними революционерами и академическими исследователями-контрреволюционерами не личностная неприязнь, между ними онтолого-экзистенциальное неприятие.

Вы думаете, что самая большая измена Украины была в событиях возле Иловайска? Самая большая измена в Украине состоялась втихаря на Печерских холмах. Временная специальная комиссия Верховной Рады Украины по вопросам будущего была создана 22 апреля 2015-го года и тихо прекратила свое существование 13 мая 2016 года.

Владимир Никитин майбуть единственный, кто сделал полноценный доклад о концепции будущего для этой Комиссии, а я майбуть единственный, кто написал текст о концепции будущего для этой Комиссии. Думаете, хоть кто-нибудь из академических гуманитариев попробовал серьезно поработать для Комиссии? Или может думаете, кто-нибудь из них возмутился по ликвидации Комиссии?

Я не знаю более всепоглощающей измены академических гуманитариев, чем отказ от концептуализации будущего своей страны своими силами и внутри нее на уровне Парламента. Это фундаментальная интеллектуальная предательство своего народа.

Я рассматриваю такой подход к исследованию дискурса Революции Достоинства со стороны академических гуманитариев как академическую контрреволюцию, институциональную консервацию и саботаж теоретико-методологических реформ в украинской гуманитаристици.

Пока украинская академическая гуманитаристика находится вне революционными преобразованиями, она не имеет морального права на исследования дискурса Революции Достоинства.

Чтобы потом меня не обвиняли в Бог знает почему, скажу подробнее. Даже найзвитяжнишому и наймужнишому воину никто не позволит себя лечить, если у этого воина нет медицинского образования или желания лечить.

Присутствие на Майдане или в АТО как готовность пожертвовать собой во имя революции и защиты Украины не дает автоматически морального права на исследования революции. Гражданская решимость "бытия на Майдане" или "бытие в АТО" не означает решимости гуманитарного мышления относительно Революции Достоинства. Только революционное мышление позволяет исследовать революцию.

Лучшее продолжение Революции Достоинства в академической среде это создание новой гуманитаристики – новой истории, новой социологии, новой политологии, новой культурологии и даже новой философии (включая новые философские дисциплины). Абсолютным императивом для украинской гуманитаристики является институализация футурологии и взаимодействие с неакадемичною гуманитаристикою.

Лишь внутри этого процесса в украинских академических гуманитариев появляется моральное право исследовать дискурс Революции Достоинства.