Зимняя спячка

12:55 2016-05-26 37 все жюри каннский оно фестиваль

Рейтинг 2/5, всего 3 голосов

Если взять за основу постулат, что задача жюри крупного международного кинофорума — раздать призы, раскланяться, провести пресс-конференцию и разъехаться, то, согласитесь, нынешние каннские судьи во главе с австралийским режиссером Джорджем Миллером свою функцию выполнили. Впрочем, если учесть, что Каннский фестиваль — это не только 700 фильмов за 10 дней, не только «пальмы» под аплодисменты или, наоборот, под «бу-у!», не только кинозвезды на красной дорожке в невероятном наряде, но и прежде всего поиски и создание новых течений, поощрения за смелый взгляд и отважную мнению, особое чутье на будущих законодателей вкусов, то придется признать, что Миллер и К° миссию таки провалили.

Кризис компетентности

«Золотая пальма» досталась ветерану социально ориентированного кино 79-летнему британцу Кеново Лоучу, которому через две недели исполнится 80, нареканий ни у кого не вызвала. Этот киномастер, как говорится, вне подозрений. Его фильмы из тех, до которых не присокаєшся: они социально заточены, их драматургия не оставляет лазеек для немотивированных поступков, точная режиссура, а киноязык простая и изящная. Хоть бы что снимал Лоуч, он всегда изображает противостояние одного маленького человека и беспощадной государственной машинерии. Герой нового фильма — пенсионер Дэниэл Блейк, некрасивый лысый человечек — проигрывает в борьбе за свои социальные права, но чувство собственного достоинства этого персонажа привлекает к нему столько симпатий, что и лысина, и некрасивость делаются незаметными. Собственно, это все, что нужно знать о фильме «Я, Дэниэл Блейк».

Читайте также: Docudays: Холодный душ для мишки

Получив «золото», Лоуч пополнил компанию двукратных обладателей «Золотой пальмы». В нее входят Эмир Кустурица, Билл Ауґуст, Альф Шеберґ, Сьогей Имамура, Михаэль Ганеке и братья Дарденны. В 2006 году Лоуч уже становился обладателем «Пальмы» за фильм «Ветер, что колышет вереск».

Нынешнее каннское жюри не просто умудрилось обойти вниманием лучшие фильмы фестиваля — оно вообще проигнорировало все, что выходит за рамки привычного и приличного

Кто-то может соглашаться с этим решением жюри, кто — то-нет, но ясно одно: логические обоснования. Что же касается остального, то здесь самое время подвергнуть сомнению компетентность не только судей, но и тех, кто их назначал. Есть определенные вещи, которых большие фестивали позволять себе не должны. Например, не стоит создавать жюри более чем наполовину из актеров средней руки. В этом году пятью из девяти судей были именно актеры, и из них по-настоящему серьезно можно относиться, пожалуй, разве что до канадца Дональда Сазерленда, который не успел за почти 60-летнюю карьеру подмочить репутацию работой в сомнительных проектах. Чем заслужили честь оказаться в судейской команде самого престижного киносмотра четверо других (Валерия Ґолоно, Ванесса Паради, Кирстен Данст и Мадс Миккельсен), навсегда останется тайной. Иранская продюсер Катаюн Шагабо, если судить по ее фильмографии, в производстве заметных фильмов не участвовала. А два действительно сильные режиссеры — француз Арно Деплешен и оскароносный венгр Ласло Немеш — за этого расклада вряд ли на что-то могли влиять. Ну и Джордж Миллер, который возглавил жюри, создатель «Безумного Макса» и «Поросенка Бейба», похоже, еще не вышел из состояния радостного нерозпознавання окружающих реалий после успеха с «Оскаром». Вот такая получилась компания. Наверное, она войдет в историю Каннского фестиваля как наименее профессиональная.

Ладно, Лоуча проехали. Но «Золотая пальма» не единственная награда Лазурного берега. Если заподозрить, что Лоучево сделали презент к его 80-летию, то для чего получил в подарок (Гран-при) самый молодой участник конкурса — 27-летний Ксавье Долан, который представил семейную драму «Это всего лишь конец света»? Покорив знатоков дебютом «Я убил свою маму», семь лет назад 20-летний канадец был провозглашен вундеркиндом и решительно расчистил себе местечко в компании небожителей. С тех пор он снял еще пять полнометражных картин: все как одна про сложные отношения с мамой, обидела в детстве. Каждую из них на «ура!» принимали на крупнейших кинофорумах, прежде всего, на Каннском. Что дальше Долан снимал про маму, то больше удивлялись поклонники: слезет когда-нибудь этот юноша из темы детских обид? И хотя даже звездный актерский состав — Венсан Кассель, Натали Бай, Леа Сейду, Марион Котийяр — не спасает этой невнятной семейной драмы от растерянности и смыслового смятение, отдадим Доланово должное: его камера удивительно эмоциональная и чувственная, а сам постановщик наделен умением говорить общеизвестные вещи своим оригинальным языком.

Заметное за бортом

Нынешнее каннское жюри не просто умудрилось обойти вниманием лучшие фильмы фестиваля — оно вообще проигнорировало все, что выходит за рамки привычного и приличного, все новое, радикальное, смелое, сомнительное, противоречивое. Некуда правду деть: закралась мысль, что эти люди до сих пор считают «Прибытие поезда…» Люмьеров новым словом в искусстве. А что «Патэрсон» Джима Джармуша — шедевр из шедевров, им объяснить забыли. Этот киномастер выстраивает лирично-философское размышление буквально из ничего. Герой идет на работу. Возвращается. Гуляет с собачкой. Пишет стихи. И так каждый день, семь дней в неделю, что режиссер аккуратно фиксирует титрами: «Понедельник», «Вторник»… День сурка. А зал плачет и хохочет, удивляясь тому, как вечно молодой Джармуш открывает зрителю основу бытия, которая, по его мнению, в поэзии… Или никакого приза не дать «Тони Ердманново» Марен Аде, первому фильму ФРГ в каннском конкурсе за много лет, снятом с безупречным вкусом, с глубокими размышлениями над главными проблемами современного цивилизованного общества, где видим к тому же выдающуюся работу двух актеров: Сандры Гюллер и Петера Сомоношека!.. А не заметить совершенно нового поворота в творчестве 77-летнего Пола Верговена и игры «до гибели всерьез» Изабель Юппер, которая открыла в фильме «Она» неожиданные грани своего, казалось бы, всем хорошо известного таланта!..

И дело тут вовсе не в смаковщино, как может кому-то показаться, а в системном сбое критериев крупнейшего, самого престижного международного кинофестиваля. Можно выбирать между клубничным вареньем и вишневым или между бараниной и свининой. Это дело вкуса. А пытаться выбрать между вишневым вареньем и бараниной — системный сбой и демонстрация полного непонимания ситуации. Результат последнего наглядно продемонстрировала «Пальма» за лучшую режиссуру, по которой поднялись на сцену один из лучших режиссеров конкурса — румын Кристиан Мунджиу (фильм «Выпускной») и один из худших — француз Оливье Ассаяс (фильм «Персональный закупщик»). Аноякосоньких сомнений, что Ассаяс получил «ветку» по разнарядке: на Каннском фестивале существует квота на французское кино, а в жюри — строгое, хоть и неофициальная квота на «пальмы» французам. Мунджиу награждали от души, Ассаяса — из расчета. И в том, что жюри не отстоял одного из главных призов фестиваля — за режиссуру, не отдало его справедливо, без унизительного для румына и для себя «баш на баш», является символический, яркий стопроцентный цинизм, признание несамостоятельности судей и непрофессионализма нового директора кинофорума Тьерри Фремо, который их назначил.

Читайте также: Таблетка от всемирного зла

Такая же путаница с другими наградами. Два приза посредственном иранскому фильму за сценарий и лучшую мужскую роль — за наличия реальных шедевров в конкурсе — это по меньшей мере нелогично. Неужели иранка в жюри оказалась таким могущественным серым кардиналом?!

Смелость метров и новичков.

Впрочем, нынешний Каннский фестиваль запомнится не только парадоксально невоглаським судейством. Канны-2016 преподнесли участникам и гостям поистине королевский подарок — редкий даже для этого созвездия талантов калейдоскоп ярких, раскованных, смелых и умных картин. Не все фильмы, конечно, засветились в том калейдоскопе: кто-то остался на обочине. Шон Пенн, например, снял, пожалуй, одну из худших кинокартин всех времен и народов — «Последнее лицо» с Шарлиз Терон и Хавьером Бардемом в главных ролях. Понятно, что это кинопроизведение позвали для большей звездности на красной дорожке, но, во-первых, не обязательно пихать его в конкурс — можно устроить торжественный внеконкурсный показ, как это сделали, например, с лентой производства Республики Чад, которая оказалась, кстати, куда интереснее Пеннову. Во-вторых, все-таки и в Голливуде время снимают неплохое кино без Пенна, Бардема или Терон. Не самая последняя-потому конодержава эта Америка, чтобы извлекать из нее беспомощные поделки.

Но если забыть о Пенна, Ассаяса, француженку Николь Гарсиа (которая успешно соревновалась с теми двумя за право считаться режиссером худшего фильма конкурса: «Каменная болезнь» после просмотра вызвала в зале даже не «бу-у!», а откровенный хохот) и о бессовестное жюри, то панорама мирового кино вырисовалась очень обнадеживающая.

Выяснилось, что порох в пороховницах взрослых метров не просто сохранился: он в полной боеготовности и даже взрывоопасный. Джармуш, Лоуч, Верговен — примеры того. Хотя несколько огорчил Педро Альмодовар, чья «Джульетта» оказалась похожей на его ранние картины только дизайном, а прежнее хулиганство и кураж уступили место мыльным страстям. Верговен, кажется, вообще помолодел, рвется в бой, ведя за собой бесстрашную Изабель Юппер, которая решилась сыграть героиню садомазохистского триллера, к тому же раскрыв при этом не характерную для нее до тех пор бездну самоиронии и отличного юмора.

Читайте также: Новый акцент старого «Льва»

Словно угрожая оттеснить старшее поколение на обочину кинопроцесса, молодое заявляло о себе громко и беззастенчиво. К тому бесстыдно, что многие в ужасе убегал из зала. Датчанин Николас Виндинг Рефн, известный своей склонностью к радикализму в области как сюжета, так и его художественного воплощения, любит кровь и мордобой, хоть и имеет внешность типичного «ботаника». Его конкурсный «Неоновый демон», триллер с элементами каннибализма, некрофилии и лесбийской любви (да-да, нам тоже было страшно!), несмотря на грубость, подкупает невероятной возоонерською фнтазоєю. Рефн из нового поколения режиссеров-визионеров, которые не дают нам забыть, что кино — искусство все-таки прежде всего «для глаз». Из того самого разряда пригротий фильм Долана «Это всего лишь конец света», и 77-летний Пол Верговен, который переживает вторую молодость. Такое кино удачно балансирует серьезный «тяжеловесный» дискурс, который, как всегда, на международных фестивалях много. Кореец Пак Чан Вук, который шокировал в свое время публику сценой поедания героем живого осьминога в ленте «Олдбой», в этом году привез на конкурс смелую, утонченную и чувственную драму «Прислуга» о любви двух молодых женщин в Корее начала ХХ века, об их борьбе против остогидлих мужчин и полную победу. Роскошные интерьеры той эпохи, фантастической красоты природа, красавицы-кореянки, эротика в каждом взгляде, в каждом движению бровей… Ну кто сказал, что кинематограф должен быть непременно серьезным и выхолощенным?!

С амбициозными настроениями приехали в Канны румыны: аж два их фильмы были в этом году в конкурсе. О один, «Выпускной» Кристиана Мунджиу, мы уже упоминали, но не менее (если не более) примечательна и работа основателя «новой волны» румынского кино-Кристи Пую «Сьєраневада» — рассказ о все вдруг проблемы постсоциалистического румынского общества, снятая в интерьере маленькой квартиры бухарестской. Через большинство фильмов этой страны красной нитью проходит тема разочарование в изменениях, произошедших после свержения режима Чаушеску, признание средним поколением себя аутсайдерами, которые не вписались в новую жизнь. Да и новой жизни, как показывают тамошние кинематографисты, в Румынии, собственно, нет: те же коррупция, бедность и беспросветность…

Если румыны еще не могут переварить и забыть социалистическое прошлое, снова и снова подвергаясь рефлексоям, то западноевропейские метра уже готовы объяснять миру, как нужно жить. За это, наверное, и освистали журналисты фильм Жана-Пьера и Люка Дарденнов «Незнакомка». И это Дарденнов, всеобщих любимцев и дважды лауреатов «Золотой пальмы»! Как известно, наши недостатки — продолжение наших достоинств, и эти режиссеры, уже сказав своими предыдущими фильмами все о необходимости милосердия, чувство вины перед слабыми, честность с самим собой, пошли по второму кругу — принялись поднимать идею, забывая о ее художественное воплощение. Стерильная дидактика не могла прийтись по нраву критикам, и после просмотра в зале прессы раздалось дружное «бу-у!». Да и Кен Лоуч, который впоследствии стал триумфатором Канн-2016, в картине «Я, Дэниэл Блейк вышел на уровень чистого морализаторства, подвергнув критике саму систему социального обеспечения, показав ее одним из винтиков государственной машины, которая противостоит любому человеку и перемалывает ее, если та окажется на ее пути.

Читайте также: Спасти очень рядового Дикаприо

И то, что фильмам, которые пытаются откровенно воспитывать, отборщики осмелились противопоставить другие — на разрыв шаблона, все-таки немного примиряет. Жюри пойдет — кино останется.

А вот что в этом году было совершенно беспрецедентное, так это меры безопасности. Канны и раньше отличались от своих собратьев-конкурентов Берлина и Венеции большим количеством секьюрити и полиции, но сейчас это напоминало абсурд. Чтобы попасть в зал, надо было пройти примерно через десяток охранников. Сначала сканировали аккредитации. Потом проверяли сумку, причем выкидывали без разговоров пластиковую бутылку с водой на донышке, повкруасана, яблоко и даже маленькую шоколадку. Все это летело в огромные мусорные корзины, и забрать его по окончании просмотра было уже никак. Затем тебя ощупывали ручным металлоискателем. Поэтому еще раз сканировали. Спустя несколько раз рассматривали бейдж. И все это после утомительного часового стояния в очереди под палящим солнцем, под дождем: кому что? Французов, конечно, понять можно: после взрывов, трагедии с Charlie Hebdo они готовы дуть не то что на холодную воду — на собственные тени. В то же время, видимо, надо ограничивать аккредитации, чтобы хоть как-то минимизировать толпы. Очереди стали бичом и главной мукой фестиваля. Например, можно было бы аккредитовать от изданий по одному человеку, а не по двое-трое, как это делают сейчас. Французские СМИ аккредитуют, кажется, вообще без ограничений, при этом медиа и желающих от них попасть на кинофорум становится больше, хотя мест в залах, к сожалению, остается столько же. На фильмы режиссеров экстра-класса, как Джармуш или Верговен, надо приходить не позднее 50 мин, чтобы оказаться в очереди, 40 минут в ней постоять, а потом найти в зале неплохое место. Журналисты начали сбиваться в маленькие компании, в которых ежедневно назначают ответственного. Тот занимает очередь, а остальные потом подтягиваются. Правда, здесь это считается неприличным, поэтому такое чередование, скорее всего, вскоре отойдет в прошлое.

Каннский фестиваль, к которому приковано внимание не только киноманов со всего мира, но и просто сочувствующих десятой музы, всегда был местом маршей и демаршей. Где тебя лучше видно и слышно? Да, на красных ступеньках! Там можно протестовать против отставки своего президента, как это сделали бразильские кинематографисты — съемочная группа конкурсного фильма «Водолей»: они выстроились перед премьерой с плакатами «В Бразилии произошел государственный переворот!». Здесь можно бросить вызов сексизмово, как это сделала Джулия Робертс, которая стала на красную дорожку в вечернем платье и босиком. Таким образом она напомнила о прошлогодний скандал, когда охрана не пустила туда же женщину в туфлях без каблуков. Было бы интересно, если бы они задержали и Робертс, но кто осмелится? Так актриса ткнула организаторов носом в их же двойные стандарты.

Пресса уже разразилась проклятиями в адрес Джорджа Миллера и его команды. И хотя все скоро забудется, оно обязательно должно стать уроком для руководства фестиваля. В последнее время в каннское жюри не берут критиков, хотя именно их оценка является наиболее профессиональной и объективной. Не потому, что они умнее, а потому, что оценивать фильмы — их специальность, эти люди надивлено лучше всех актеров и режиссеров вместе взятых, ориентируются в кинопроцессе, им не свойственны профессиональные ревность и зависть. Один критик среди судей должен быть непременно.

Следующий фестиваль юбилейный, 70-й. Канны уже не первый год портят себе карму странным выбором фильмов для «Золотой пальмы»: в прошлом году ее дали посредственный ленте «Допан» Жака Одиара, в позапрошлом — скучной и псевдоонтелектуальной «Зимней спячке» Нури Больґе Джейлана. Сейчас оторвались по полной, как настоящие тролли. То есть тенденция к незамечение нового в Каннах уже наметилась.

Конечно, хочется думать, что фестиваль на Лазурном берегу вечен, как и сам кинематограф. Впрочем, когда системные сбои не лечить, они приводят к летальному исходу. Или к длительной зимней спячки, которая для большого кинофорума вряд ли лучше смерти.


Офицер из Новосибирска погиб в Сирии
Офицер из Новосибирска погиб в Сирии
07:22 2017-05-23 13

Названы темы неожиданных майских переговоров Путина и Макрона
Названы темы неожиданных майских переговоров Путина и Макрона
20:15 2017-05-22 8

В Сирии погиб еще один путинский «ихтамнет»
В Сирии погиб еще один путинский «ихтамнет»
16:15 2017-05-22 23

Все сирийские повстанцы покинули город Хомс
08:17 2017-05-22 12

«Мумия»: финальный удлиненный трейлер выдал «козыри» фильма
22:20 2017-05-21 13

Вася Обломов высмеял российское телевидение в новом клипе
21:22 2017-05-21 28

«Нести херню»: новый клип Васи Обломова покорил интернет
13:22 2017-05-21 20

Омск засветился в новом клипе Васи Обломова
07:22 2017-05-21 17

Финальный трейлер фильма «Мумия» вышел на YouTube
21:22 2017-05-20 29

«Нести х*рню»: Обломов в новом клипе высмеял российских пропагандистов
14:15 2017-05-20 26