Фенелла Роуз: «Бизнес заинтересован в том, чтобы иметь образованных сотрудников, безопасное окружающей среды и смысл, который объединяет тех, кто работает в нем

16:22 2016-05-05 65 бизнес Великобритания практика работать социальный

Рейтинг 1/5, всего 6 голосов

Которым есть реальный интерес разнообразного по своей величине бизнеса в филантропии? Как этическое и прагматическое балансируются тогда, когда он жертвует на ту или другую общественную потребность?

Одна из самых лучших инвестиций, выгодная для бизнеса – это инвестиции в студентов, которые после окончания обучения смогут не только на него работать, но и покупать те продукты, которые он производит. В этом нет никаких противоречий, это легко сделать, вложив как в заведения среднего и высшего образования, так и в волонтерские инициативы.

Бизнесмены вкладывают свои деньги в разные, в том числе социальные, проекты не потому, что они кому-то что-то должны, а потому, что есть проекты и вещи, которые их привлекают. В Великобритании владельцы различных бизнесов очень мощно поддерживают развитие гуманитарных наук. Не понятно до конца, почему так происходит. Может быть, что и на развитие естественно-технического сектора они тратят не меньше. Очевидно, суть в том, что те, кого будут брать на работу в будущем, в зависимости от своих знаний, прочитанного и усвоенного, будут иметь высокий уровень.

Как на меня, бизнес, не зависимо от того, маленький он или большой, заинтересован в том, чтобы иметь образованных сотрудников, безопасное окружающей среды и смысл, который объединяет тех, кто работает в нем. От этого зависит их самочувствие. Также растет количество тех, кто работает на волонтерских началах, особенно среди молодых работников, потому что они не просто хотят выполнять свою работу, скажем, в офисе, а получать новый опыт. Опыт крупных компаний показывает, что если молодой человек чисто выполняет офисную работу в течение 10 лет, дальше она не может делать ничего другого, в частности открыть новый бизнес, легко общаться с людьми. Такие лица теряют аппетит к риску. Поэтому важно, чтобы молодые сотрудники попадали к новым условиям и ситуациям, отличных от тех, решение которых требует их непосредственная работа.

Читайте также: Михаэль Мозер: «Два государственных языка в Украине — это шаг не к Швейцарии или Финляндии, а в Беларуси»

Вы уже несколько десятков лет работаете советником-консультантом различных благотворительных фондов и индивидуальных филантропов. С какими вопросами и проблемами они чаще всего к вам обращаются?

Когда работаешь с филантропами, лицами, которые, условно говоря, хотят потратить свои деньги на то, чтобы изменить мир к лучшему, оказывается, что работа эта не такая уж и легкая. Потерять деньги так, чтобы они повлекли желаемую социальную смену, трудно. Поэтому филантропы требуют кого-то, кто бы руководил их капиталовладенням в тот способ, чтобы оно давало долговременный эффект. Довольно часто бывает, что деньги есть, но вот те, кто их имеют и распоряжаются ими, будь то фонд или индивидуальное лицо, не имеют возможности выйти за свои пределы своих компетенций и посмотреть вокруг, чтобы понять, какие нужды и запросы в действительности является. Я работала с целым рядом социальных предпринимателей, предлагая им прибегнуть к практикам, которые уже являются испытанными другими, и действительно работают, как показывает опыт. Вот в этом вопросе все достаточно легко.

Предположение, что осуществлять и финансировать социальные изменения легко, является ошибочным. Это самая сложная в мире вещь. Такие изменения происходят как следствие ежедневных, пусть и небольших, но постоянных шагов. Бедность, преступность, война, старость, дети-сироты – как все это можно уладить за один день? В лучшем случае все это можно хоть немного смягчить, хотя это тоже непросто.

Украинские реалии таковы, что ряд социальных, культурно-художественных проектов финансируется из благотворительных фондов олигархов, лиц, легальность прибыли которых вызывает ряд вопросов. До какой степени их капиталовложения на общественные нужды является меценатством в полной мере?

В Великобритании и США подобная ситуация сложилась 200 лет назад. В США мощным филантропом был Джон Рокфеллер, а в Соединенном Королевстве – Джон Кадбери, владелец производства какао-продуктов. Проблема заключалась в том, что состояние они зарабатывали якобы легально, но по факту – на грани того, что разрешено и запрещено законом. Что же подтолкнуло этих крупных бизнесменов к филантропии? В случае Рокфеллера – его глубокая религиозность. Это же сработало в случае Кадбери, который был квакером. Последний обратился к британскому правительству с собственной инициативой по популяризации какао, чтобы заместить этим продуктом питья джина, то есть снизить уровень алкоголизма. На такие шаги его толкало также и отношение к бедным, воспитанные в религиозной среде. В очень многих случаях религиозность является весомым аргументом для филантропии, в частности и сейчас также. Не обязательно речь идет о тех, кто сейчас исповедует какую-то веру, ибо речь может идти и про атеистов, однако сформировавшихся на культурной базе, скажем, христианства, которые знают, что культура влияет на них.

Еще одним весомым стимулом являются личные переживания человека, в частности, смерть кого-то из близких, или увиденная где-то во время путешествия заграницу беда простых людей.

Читайте также: Жак Лежандр: «Французы давно осознали, что развитие их языка не может происходить за счет угнетения и уничтожения местных языков»

Есть еще такая вещь, как отбеливание своей репутации и сохранения своего имени в истории. И это также весомый аргумент, но я ни разу не работала с теми, для кого это было потребностью. В моей практике были случаи, когда стимулом для филантропов были их собственные травмы детства, но я не думаю, что мне приходилось работать с какими-то уж слишком специфическими группами лиц. Для большинства тех, кого я консультировала, толчком к действию было желание помочь другим.

Нередкой является практика, когда меценаты пытаются заполнить те пробелы, где не справляется государственная власть. Так было в Великобритании в ХІХ веке. Социальное обеспечение, медицинское обслуживание, пенитенциарная реформа, уход за детьми и надлежащее отношение к животным – все эти инициативы изначально были индивидуальными.

Филантропия и меценатство являются практиками, которые составляют часть западноевропейской и американской культуры, повседневной жизни в частности. Что стало преградой для жителей Восточной Европы, чтобы иметь такие же традиции?

Проблема в том, что старшее поколение украинцев и других жителей Восточной Европы не имеет традиции отдавать и заниматься волонтерством, ведь так или иначе в ваших обществах до сих пор распространенной является идея, что государство во всех случаях вам что-то даст, чем-то обеспечит и тому подобное, и так же обеспечит и другого ближнего. Собственно, не было нужды поэтому помогать ближнему. Кажущееся равенство всех и вся в СССР не предусматривала ни волонтерства, ни филантропии.

Понимание того, что твоя помощь нужна ближнему приходит тогда, когда начинается тяжелое время. Это как раз то, что едва ли не первым поражает людей: они переживают проблемы, но также начинают действовать так, чтобы эти проблемы решить. Когда на улице очень холодно, то нужными являются теплые вещи и еда. Это то, что есть практически у каждого, и чем можно поделиться, и изменить ситуацию к лучшему. То, что объединяет людей вместе – это проблемы, которые произошли прямо под их носом. В вашем случае это война, которая свалилась на голову.

В Украине уже столько всего произошло, и не совсем понятно, что еще может произойти в будущем. Ваше государство нуждается в помощи не только на решение проблемы бедности и войны. Все это вместе заставляет вас самих рассмотреть, что именно и где происходит, и что вы сами можете сделать, чтобы улучшить ситуацию.

Государство и благотворители имеют целью достижение одной и той же цели – достижение качественного уровня жизни для своих граждан. Несмотря на общность задач, обе стороны не могут полностью подменять друг друга. Налоговые льготы – это единственное, чем государство как-то компенсирует меценатам потрачены на общее общественное благо средства?

На сегодня ситуация в Великобритании такова, что действующее правительство не слишком хочет заниматься проблемами малоимущих британцев или национальным здравоохранением. Вопрос общественного блага всех и каждого их не привлекает, зато чиновники всячески хотят устраниться от решения этих вопросов. Но практика такова, что если я потрачу сотню фунтов на благотворительность, то эти средства не облагаются налогом, и так же есть в США. Расчет власти весьма прагматичный: ей выгодно, чтобы я оплатила на общие нужды там, где она не платит из бюджета. Если кто-то в Великобритании подарит музею картину, то сумму стоимости этого произведения вычтут из его годового налога. Весьма удобно, думаю, для государства, ведь она хочет, чтобы новые произведения появлялись в ее музеях, но не слишком хочет за них платить сама.

Читайте также: Кинга Нендза-Сиконьовська: «Ирония и смех являются лучшими средствами борьбы с остатками тоталитаризма»

На сегодня налогообложение в Великобритании является относительно низким, потому что это привлекает иностранных банкиров и капиталы нашей страны. Поскольку налоги являются низкими, то и услуги, что государство может обеспечить нам на эти деньги, являются соответствующими. Все не так, как 40 лет назад, когда налоги были значительно выше. Когда денег от налогов не хватает, то единственный способ для того, чтобы общество жило на достойном уровне – волонтерство и филантропия определенных лиц, которые дотируют определенные средства на неотложные нужды. Я плачу высокий уровень налогов, и вижу, как уплаченные мной деньги тратят на строительство дорог, возведение новой инфраструктуры. Есть чему радоваться, одним словом, когда платишь налоги. Но все это не значит, что у моего соседа есть достаточно денег, чтобы не просто оплатить его налоги, а еще что-то к этому добавить. Поэтому ему надо помочь.

Фандрейзинг и поиск эндаументов является для Украины новыми практиками в сфере социальной филантропии, которые она пытается адоптировать в своих условиях. Изменилось ли что-то в филантропических технологиях за последнее время, и являются названные выше практики эффективными в действующих экономических реалиях?

В США и Великобритании есть определенные правила проведетния фандрейзерив. Не всегда речь идет о прямо прописаны законы, скорее о правила поведения, установленные в среде тех, кто занимается фандрейзингом, то есть практики и действия являются разрешенными, а какие – нет.

Недавно в Великобритании пришлось столкнуться с довольно вопиющей и неприемлемой практикой фандрезингу. Благотворительные фонды назойливо писали до людей преклонного возраста, чтобы получить их деньги. Оказалось, что те, кто собирал средства, то образом были связаны с одной из частных британских электрических компаний. Эта компания пожертвовала упомянутым благотворителям около 3 миллионов фунтов, и те советовали в письмах своих возможных жертвователей пользоваться услугами этой компании. Практика, когда благотворительные фонды фактически рекламировали компанию-мецената, вызвала в моей стране живейший протест. Им настойчиво посоветовали изменить форму проведения фандрейзинга. Должен существовать контроль за расходованием как фандрейзерних денег, так и фондов ендавмента, что сразу отсылает к устойчивой и четкой финансовой законодательной базы и надежности банковской системы.

Ендовмент – это немножко другая история. Это очень приличная сумма денег, фактически вклад лица, чтобы та или иная организация, университет, библиотека, медицинское учреждение появились и действовали на достойном уровне. Одним из самых свежих примеров такой практики является основание новой школы социальных предпринимателей при Лондонской экономической школе (LSE), сумма ендовменту на которую составляет 20 миллионов фунтов. 15 миллионов из этой суммы было потрачено на строительство учебного корпуса в центре Лондона, еще 5 осталось. Человеком, который потратил свои деньги на такой проект, стал американский бизнесмен. Эндаумент – это на сегодня не самая лучшая стратегия для того, чтобы найти деньги на большой проект типа основания нового учебного заведения. Гораздо лучшим путем является социальное предпринимательство, когда бизнес отвечает и удовлетворяет общественные потребности, и параллельно производит и продает те или иные продукты, чтобы получать прибыль. Собственно, определенным образом университеты являются такими бизнесами, потому что они начинают снимать плату за образовательные услуги. Вузам надо на что-то развиваться, чтобы конкурировать в своей отрасли, поскольку иначе они просто не выдержат конкуренции. Эндаумент позволял давать бесплатное образование. Проблема в том, что в жертвователей сейчас практически нет денег для крупных капиталовложений. Жители Восточной Европы значительно мейнстримнишими, чем жители Старого света, которые перед тем, как что-то сделать, погружаются в свою историю практик благотворительности. У вас этого нет. У вас очень мощный, образованный сектор тех, кто занимается волонтерством. В случае Украины, которая не имеет традиции эндаументов, мне кажется, нужно сразу переходить к практик социального предпринимательства. Это может дать положительный результат.

——————————————————————-

Фенелла Роуз – старший советник великобританского Института филантропии, эксперт по консультированию доноров и благотворителей. Получила образование на юридическом факультете Колумбийского университета и в университете Эксетера. Тьютор Школы социальных предпринимателей, и Женского центра «Перекресток», в котором консультирует женщин, ищущих убежище в Великобритании. Кроме этого, она является членом Сети доноров (The Funding Network) и Сети для социальных изменений (The Network for Social Change), а также участником двух донорских кругов (donors giving circles) в Великобритании.

Консультирует частных доноров и семьи по частной благотворительности в Великобритании и США. Сертифицированный медиатор и тренер, член Американской Федеральной коллегии адвокатов.