Любовь, гордость и классовые предубеждения

17:44 2016-04-21 110 1920-х любовные романы любовный любовь оно

Рейтинг 1/5, всего 11 голосов

В 1920-х годах читатели охотно писали писателям, ведь других способов общаться с любимым автором не было. Да и сами литераторы их к этому призывали. Скажем, Валерьян Полищук и Олекса Влызько даже указывали в книгах домашний адрес для отзывов. Это было своеобразное мерило успеха: сколько пишут и о чем, хвалят или порицают.

Василя Минка после выхода повести «Беладонна» буквально забросали письмами. Прекрасные читательницы реагировали на его книгу примерно так, как сейчас на любовные романы Джейн Остин: «Я прочитала «Беладонну» и всю ночь не спала, плакала…» в другой раз приглашали на свидание. Одна страстная поклонница писала: «буду Ждать вас в пять часов на центральной почте у окна № 3. Буду в зеленом капелюшково, буду держать «Беладонну» под мышкой». Писали и мужчины: «Уважаемый автор Минко. Где можно купить вашу книгу? Я обошел в Полтаве все магазины, и везде говорят: распродали». Сердце двадцатишестилетнего автора таяло от счастья и комплиментов.

Секрет успеха — жанр. Любовные романы в 1920-х годах были невероятно популярными — об этом свидетельствуют и читатели, и тиражи. Тогда еще не знали ни литературоведческого термина, ни разговорного определение «любовный роман», а такие произведения критика называла мелкобуржуазной, мещанской, бытовой и даже половому литературой. Рецензенты не жалели для них бумаги и чернил. «Золотой паучок» Донченко, «Беладонна» Минка, «Донна Анна» Гордея Брасюка десятками собирали отзывы, рецензии, реплики, не говоря о публичные диспуты, которые никто не фиксировал.

Еще раз про любовь

Новая украинская советская литература стремилась «большого романа», и когда в 1928 году одновременно вышли «Город» Валерьяна Пидмогильного, «Болезнь» Евгения Плужника, «Золотой паучок» Олеся Донченко, «Гармония и свинушник» Бориса Тенеты, «Девочка с мишкой» Виктора Домонтовича, критика растерялась. Где мировоззренческие и идейные конфликты? Где образы пролетариев? Где производственная тематика?

Читайте также :Эссеистика должен быть

Зато древняя как мир и вечно актуальная проблема волновала молодых и старых, мужчин и женщин, большевиков и беспартийных. Один критик осуждающе писал: «Минко разрабатывает преимущественно и почти исключительно одну лишь сторону быта — отношения между женщиною и мужчиной». В это же время известный театровед Исаак Туркельтауб собирал многолюдные аудитории на курс лекций «Брак и свободная любовь». Программа этих лекций как конспект для тогдашнего прозаика: бери любую тему и пиши отдельный роман.

В 1920-х годах любовные романы чаще всего не вращались вокруг банальных треугольников, а строились на классовых контрастах

Для многих в 1920-х начиналась новая жизнь, и никто не знал, что брать из старого, а что строить с нуля. Марксистка и феминистка Александра Коллонтай не отрицала любовь, но упорно разрабатывала концепцию новой женщины — самостоятельной личности, чьи интересы не сводятся к киндер — кюхе — кирхе, то бишь к семье, дому и любви. Программа лекций Туркельтауба тоже охватывала много болезненных тогдашних вопросов и даже пыталась выявить связь между экономикой и сексом. Надо признать, что многие из этих вопросов и до сих пор не решен. Вот лишь самые интересные: сущность любви; экономика и половая проблема; семья и брак как институт угнетения; половая кризис; формы брачного общения (брак, проституция и свободная любовь); пол и класс; новые женщины буржуазии (женщина-холостячка, женщина-борец); революция и новая мораль; советская власть и проблема пола (новый семейный кодекс); любовь и рабочий класс; коммунизм, любовь и сексуальная кризис; социальные реформы и любовная потенция; опустошенность прошлым и идеал «великой любви»; моногамия (единобрачие) или полигамия (многобрачие), брак или свободная любовь?

Отгремела гражданская война, наладились мирную жизнь и быт, введено новую экономическую политику, и эти вопросы неизбежно предстали на страницах любовных романов 1920-х годов.

Комсомолу — с тревожной любовью

Такой непафосною и неромантичною посвящением открывается роман Бориса Тенеты «Гармония и свинушник» (1928). Главная героиня Екатерина Ласко изо всех сил борется со свинушником — устаревшим бытом, заскорузлой лицемерной моралью, неравноправием мужчины и женщины в обществе, с болотом и стагнацией. Она комсомолка, все другие рядом тоже комсомольцы, однако она одинока в своей борьбе. Екатерина отталкивает мужчину, которого любит, потому что тот не готов к гармонии, которую видит она, и принадлежит свинушнику: «Пока есть борьба, значит есть движение, пока есть движение, значит ничего не страшно.

Поэтому так и не хочу быть твоей, Михаил, потому что любовь быстро тускне, успокаивается, загнивает.

Читайте также: Ред хот чили пепперс по-украински

Я хочу любить так, чтобы весь мир стал огненным… сможешь Ли ты, чтобы не было рассуждений. Теперь все в любви живут мозгом, а не любовью».

Вот вам идеал «великой любви» и семья и брак как институты угнетения, прежде всего женщины. Женщина ищет новых отношений, гармонии, но мужчины не соответствуют ее идеалам и не поддерживают ее стремлений. Автор любит своих героев-комсомольцев, но тревожной любовью.

Того же 1928 году вышла повесть Олеся Донченко «Золотой паучок», тоже о комсомольцах. Борис Тенета принадлежал киевскому литературного группировки «Звено», которое впоследствии переименовалось в МАРС — Мастерская Революционного Слова. Марсовцо-прозаики — Валерьян Пидмогильный, Гордей Брасюк, Евгений Плужник — всегда тяготели к психологизма и индивидуализма, поэтому на них сразу махнули рукой. Для них человек с его радостями, переживаниями и страданиями, а это любовь, ревность, измена, значила больше, чем вся большевистская идея или советская власть. А вот Донченко, член лоторганозацоо «Молодняк», которому покровительствовал ЦК ЛКСМУ, проявил идеологическую невыдержанность.

«Золотой мальчик» двадцатых

«Молодняк» придумала партия, чтобы организовать молодых писателей и уберечь их от влияния старших и уже «потерянных» Волновых, Зерових и Кулешей. Комсомольская писательская организация возникла в 1927 году и сразу начала издавать одноименный журнал. Уже в первых числах было напечатано пьесу Олеся Донченко «Комсомольская глушь», а прозаической изюминкой первого сезона журнала стала его повесть «Золотой паучок», которая вызвала целые дискуссии в газете «Комсомолец Украины». В следующем году повесть вышла отдельным изданием пятитысячным тиражом, еще через год ее переиздали так же пятитысячным тиражом, однако автора накрыла волна злой критики. Только названия статей чего стоят: «В исканиях уклонов» Ивана Момота, «Ату его!» — ответ Донченко Момотово, «Где оппортунизм и где халтура» Андрея Пакле, «Биология над все!» Леонида Смелянского.

И хотя комсомольский писатель Иван Багмут Донченко назвал одной из самых выдающихся фигур среди начинающих, это не спасало: писателя, который осмелился поднять вопрос любви и секса в жизни комсомольцев, обвинили в порнографии.

Удивительно разошлись в оценках рецензенты, «однопартийцы» автора по «Молодняку». В Киеве свирепствовал Смелянский: «Донченко не понял, что удельный вес физиологического момента в жизни комсомола и комсомольцев далеко не такая значительная, что, проявляя ее, не надо преувеличивать, что показывать только так комсомол означает объективно отражать упадочно-мещанские взгляды на советскую действительность». А в Харькове хвалил Багмут: «Есть в «Золотом павучку» умение создать соответствующий настрой, умение заставить читателя жить жизнью героев, чувствовать тончайшие нюансы их переживаний и, в конце концов, пробудить у читателя интерес к определенным социально-бытовых вопросов и проблем».

Если уравновесить рецензентсько весы, то получим добротную беллетристику, историю, которая могла бы выродиться в банальное противопоставление положительного и отрицательного типов комсомольца с «правильной» идеологической развязкой. Зато «хороший» Коля Шпак умудряется любить жену и заниматься сексом с другой девушкой накануне ее брака, а «плохой» Володя Базилевич ходит к проститутке не только по секс, он еще и управляемый чувствами.

Прекрасная ядовитая дама

Советы мостифокацойного профессора скотоводства Емелю Буца иногда становились полезными: «Если хотите писать рассказы, то постарайтесь узять очень интересное приключение из нашей жизни и подробно ее описать. Например, самое интересное приключение в вашей жизни — переезд из родного Задрипанки в Харьков учиться на рабфак. Вы описываете интересную процедуру выдачи билета на станции, вагон, которого вы никогда не видели, Харьковский вокзал и прочее. Чем подробнее вы все опишите, тем длиннее произведение получится. Так можно написать и роман».

Василий Минко попробовал этот рецепт, немного его изменил и не прогадал. В середине 1920-х его забрали в армию, служил он в авоачастино где-то в Ростове. И вот когда председатель Союза крестьянских писателей «Плуг», которой Минко много лет хранил верность, в очередной раз посоветовал ему писать про авиацию, мол, замечательная тематика, молодой литератор задумался: «Но о чем? Все героическое я уже выдавил из себя. Разве о механика Игоря Дреуса, о его любовных похождениях? Игореве роман с женой летчика наделал шума в авиаотряде, где я служил. Кроме того, зная, что я пописую, Игорь подарил мне дневник проститутки, с которой он также знаком. Чем не материал?

Две красавицы легкого поведения, одна бесится с жира, безделья, а вторая… Долго думал над названием, чтобы одним-двумя словами выразить замысел будущей повести. Иду в библиотеку, закопуюсь в энциклопедию.

«Беладонна — красивая женщина». И ниже другое значение этого слова, как ядовитого цветка. «Растет она на гнойном почве… Плоды горько-соленые, задурливо пахнут». Есть! Именно то, что надо».

Первая прозаическая книга принесла Минку скандальную славу. В диалогах героев он щедро использовал жаргонизмы и просторечия, его «белла донна» Нина Сергеевна называет юного летчика «хохльонком» и «чортьонком», поет романсы и блатной шансон. События быстро меняются, настроения, ситуации, действия в Минка запутанные, а развязки неожиданны. Авантюрность, динамизм плюс Ложа Свободной Любви и сцены страстей демонической женщины — всего этого было достаточно, чтобы признать роман мещанско-бульварной литературой

Тело и знаки большой любви

Как мещанские и бульварные критика расценила и повести «Грязь» и «Развлечение» Петра Голоты. Их так же считали по содержанию никому не нужными, ведь автор вместо рабочих и крестьян описывал жизнь мещанской семьи Галанов и приключения в городе сельского парня Толька-Анатоля, развратника и соблазнителя. Если Минко взял эпиграфом к своему роману строки из Блока: «Мне самому и дик и странен тот свет, который я зажег», то Голь сопутствовал «Развлечение» строками из Сергея Есенина, которого уже тогда считали воплощением мещанских вкусов: «Слишком многое телу надо». Да еще и наделил правильную комсомолку в романе роскошной грудью. Автор так увлекся ее пышным бюстом, вплоть критик назвал это гадким смакованием, а романы Голи — вульгарной халтурой.

Герои обоих Голотиних повестей перепробовали все формы общения: и официальный брак, и свободную любовь без обязательств, и даже проституцию. Отношения в его любовных романах, как и предупреждает читателя эпиграф, весьма телесные, нередко заканчиваются сифилисом. Хотя, как говорил доктор Леонардо в повести Майка Йогансена, «что такое есть тот сифилис, как не знак Великой Любви».

Читайте также: «Это Харьков, детка!»: любимые мюзиклы двадцатых

И только тогдашних критиков это совсем не устраивало. Как на беду, Петр Голота сделал крутую партийную карьеру и в конце 1920-х принадлежал, как и Донченко, к «Молодняку». Еще во время освободительных соревнований он в родном Елисаветграде вступил в комсомол, организовывал комсомольские ячейки в провинции. Тогда же начал печататься в местных изданиях под псевдонимом Голота (настоящая фамилия Мельник) и вскоре прославился на весь Елисаветград: «Когда какая редакция одмовляється печатать, повотком комсомола пишет на воршево резолюцию: «Немедленно напєчатать. Стохотворєноє насквозь пропотано рєволюционним духом. Нєнапєчатаноє сводєтєльствуєт в вашем уклонє вот своих обязанностєй». Уже в 1921 году вышел его первый сборник стихов «Тернистый путь к свободе и образования», которую издал Елисаветградский повотком КП(б)У.

Комсомольские писатели имели с Голотой множество проблем. В газете «Комсомолец Украины» регулярно появлялись сообщения о его пристрастии к алкоголю, он дважды сидел в тюрьме за пьянство, в семье были нелады. А тут еще любовные романы с «густопсовим», как любили говорить рецензенты, мещанством.

Действительно, у Голоты никаких тебе положительных типов, только мещане, лавочники, бессловесный коммунист, который ничего не может сделать с падшей женой, солидный чиновник, который насилует прислугу, проститутки, которые довольны своим ремеслом, растратчики, воры, одним словом, нерабочее и часто преступный элемент. Не таких приключений ожидали от комсомольского писателя рабоче-крестьянский читатель.

Жизнь — театр

В 1920-х годах любовные романы чаще всего не вращались вокруг банальных треугольников, а строились на классовых контрастах: он — коммунист, она — буржуйка. Или наоборот: он — белогвардеец, она — революционерка. Тогда все зачитывались повестью Бориса Лавренева «Сорок первый», где червоноармойка Марютка стреляет в спину пленному поручику, которого успела полюбить. В мирной жизни любовные истории заканчивались не так трагично, особенно если классовые противоречия раздирали сердца пролетариев и интеллигентов.

В романе Евгения Плужника «Недуг» (1928) и в «Повести без названия» (1930) Петра Ванченко партийцы влюбляются в актрис. Действие продолжается, пока в городе гастролирует театр. В обоих романах именно актрисы бросают любовников, а не выдержаны большевики приходят к выводу, что размениваются на негодниць. Скромный и выдержанный глава предприятия Иван Орловец узнает в оперной звезде Ирине Завадской дочь директора завода, где он в юности работал. Большевик и председатель горсовета Радивон Саран не может подобрать слов для чувства, которое его охватило, хотя автор подсказывает: то была любовь — «ныне заброшенное чувство». Радивону выпадают не самые суровые психологические испытания: он коммунист из бедняков, прошел революцию и гражданскую войну, председатель горсовета, ответственный партиец и чиновник, у него жена и двое сыновей. У Плужника и Ванченко тот самый внутренний конфликт, похожая коллизия и даже любовь — это болезнь, недуг.

Влюбился? Радивон Саран сам себе не верит, ведь любовь — это для молодежи, для комсомольцев, а он старый опытный большевик, ему уже 43. Так же стыдно ему признаться, что мысль о сыновьях иногда преобладает над общественными делами. И ничто человеческое коммунисту не чуждо, и красивая женщина, опереточная примадонна пробуждает в нем давно забытые чувства и плотские желания. «Радивон Саран влюбился в оперетову примадонну Екатерину Нарош. К этому выводу пришел он сам недели через две после первой встречи с Екатериной. Сначала он не понимал, что с ним случилось, не мог понять причин, из-за которых он потерял покой, и только позже, наблюдая самого себя и выслушивая Катины намеки, он понял, что эти его волнение, непонятное отчаяние ведут к весьма серьезных событий в его личной жизни и что их следует квалифицировать, как любовь к той русоволосой девушки».

Чувства и долг, женщина-любовница и женщина-партнерша — еще одна вечная дилемма. Про женщину-подругу даже не говорится, потому что ни жена Елена, ни актриса Екатерина не разделяют его взглядов. Жена религиозная и суеверная, любовница легкомысленная и пустая, Радивон — одинокий волк. Он борется с собой, убегает от искушения, берет в парткоме командировки для работы на селе.

Может, это тоже личный опыт писателя Ванченко, ведь он принимал участие в гражданской войне на стороне большевиков, воевал против немцев, затем увлекся театром, выступал на сцене, возглавлял в Полтаве Союз работников искусства.

В театре происходят ключевые сцены в повести «Обида» Аркадия Любченко о большевика, который полюбил проститутку и взял за жену, но готов продать ее шефу в обмен на карьерное продвижение. Благодаря художественному компоненту любовные романы 1920-х годов стали одновременно образцами городской прозы в украинской литературе.

Биология любви

Что сильнее — идеология или физиология? Критикам не нравилась сама постановка вопроса, ибо они чувствовали, что ответ их еще больше не удовлетворит. Проблемы, которые поднимал Туркельтауб на своих лекциях, имели очень неоднозначные ответы в действительности.

А хуже всего, что это мещанское в понимании критиков чтиво нашло своего читателя, жаждущего как раз жанровой литературы. Романы Донченко, Плужника, Пидмогильного, Сети уже в следующем году была переиздана. Общий тираж «Золотого паучка» достиг 10 тыс. экземпляров. Облюбованное литературоведами «Город» Пидмогильного отставало на тысячу, а таки отставало: кто сегодня подумал бы! «Беладонна» и «Повесть без названия» не дождались переизданий, но сразу стартовали с пятитысячных тиражей. Для страны, которая боролась с неграмотностью и в которой умел читать и писать только половина населения (57,5% по переписи 1926-го), это заоблачные цифры. Да и сегодняшние писатели могут только мечтать о таких тиражах. И это было не только дотоване Государственное издательство Украины, но и кооперативные и частные «Сияние», «Движение», «Книгосполка».

Тогдашние советские критики не заметили, как у них на глазах родилась массовая литература: не только как явление тиража («бабочки» для народа знали и не такие тиражи), но и как жанр. Во второй половине 1920-х годов появились первые приключенческие и научно-фантастические романы, детективы и мелодрамы, которые смело можно назвать любовными романами. В последних есть внятная мелодраматическая интрига с характерными мотивами любви, предательства, подлости, лицемерия, с коллизиями поиска настоящих людей и чувств.

Жанр любовного романа диктует свои требования: во-первых, это должна быть романтическая история отношений, во-вторых, непременно со счастливым концом. Джейн Остин рыдала, читая «Беладонну» Минка или «Донну Анну» Брасюка с их драматическими поворотами и странными финалами без хеппи-эндов. И этим и интересен любовный роман 1920-х годов: не повторением жанровых трафаретов, к которым уже привык и которые ожидает нынешний читатель, а оригинальными и неожиданными изобретениями, сочетанием мелодраматических шаблонов с духом эпохи новой экономической политики и… эротикой. То, что нам сегодня кажется невинными намеками на секс, для критиков девяносто лет назад было вопиющей порнографии.

В любовных романах того времени фигурируют разные люди. Старшие и младшие; образованные и едва грамотные различного происхождения: мещане, интеллигенция, крестьяне, партийцы, комсомольцы; разных профессий: чиновники, рабочие, проститутки, инженеры, артисты, музыканты, летчики. Однако все они подвластны обычным человеческим чувствам: умеют или не умеют любить, ревнуют, учатся, развлекаются и играются чужими чувствами, флиртуют, интригуют, жаждут, предают они и их, страдают, ненавидят, мстят. Они бывают смешные и страшные, приятные и отвратительные, но всегда вызывают эмоции. Такая причудливая, капризная и неподвластна партийным установкам биология любви.

Любовные романы 1920-х годов разные еще и стилистически, ведь каждый автор по-разному наделен писательскими талантами. Однако они не сопливо-сентиментальные, и даже не романтические, как положено этому жанру. Однако дают более-менее четкое представление о тогдашнее массовое популярное чтиво, в котором любовный роман играл главенствующую роль.


50 человек стали жертвами ошибочной атаки ВВС Нигерии — СМИ
50 человек стали жертвами ошибочной атаки ВВС Нигерии — СМИ
20:20 2017-01-17 2

Чай и кофе продлевают жизнь – ученые
Чай и кофе продлевают жизнь – ученые
19:55 2017-01-17 11

Польские дипломаты пытались незаконно пересечь российскую границу
Польские дипломаты пытались незаконно пересечь российскую границу
19:50 2017-01-17 4

Захарченко рассказал, почему ДНР и ЛНР нельзя объединить
19:05 2017-01-17 15

В посольстве США рассказали о деятельности дипломатов в России
18:55 2017-01-17 3

Первый раз за восемь лет: Путин и Додон договорились решать проблемы
18:40 2017-01-17 5

В Оренбурге следствие разыскивает свидетельницу похищения девочки
18:25 2017-01-17 29

Учёные: Вино спасёт от ожирения
17:50 2017-01-17 3

Президент Молдовы Игорь Додон: В Молдове никто не пойдет на признание Крыма частью России
17:20 2017-01-17 5

«Майдан в Вашингтоне»: Путин заявил, что некоторые силы в США хотят помешать Трампу
16:25 2017-01-17 8