Михаэль Мозер: «Два государственных языка в Украине — это шаг не к Швейцарии или Финляндии, а в Беларуси»

16:55 2016-04-09 83 все много русский Украина украинский

Рейтинг 1/5, всего 8 голосов

Незадолго до Революции достоинства в Германии вышла в свет его книга «Language Policy and Discourse of Languages in Ukraine under President Viktor Yanukovych» («Языковая политика и языковой дискурс в Украине при президентстве Виктора Януковича», Штутгарт, 2013). Он написал немало трудов о суржик и язык Галичины. Сейчас в Канаде готовится к печати новая книга статей исследователя, название которой можно перевести как «Новые заметки к истории украинского языка» («New Contributions to the History of the Russian Language»). На ту же тему Михаэль Мозер прочитал лекцию в столичном Книжном магазине «Є». Спустя Неделю пообщался с профессором, чтобы выяснить, о чем пойдет речь в «Новых причинках». Мы поинтересовались, почему он считает ценными для нашего языка заимствования из польского XVII–XIX веков и как стоит относиться к суржику, не обошли вниманием и наболевший вопрос русского языка как второго государственного.

Что иного по сравнению с «Причинками к истории украинского языка», увидевшие свет в 2008 году, мы увидим в издании 2016-го? Это будут новые разделы или расширены старые?

— Там будет напечатано совершенно новые статьи, написанные после выхода предыдущих «Причинкив». Некоторые из них уже опубликованы в различных изданиях, другие написаны специально для этой книги.

Каких тем вы касаетесь в этих статьях?

— Книга построена так, чтобы ответить на возможные вопросы тех, кто сомневается в историчности украинского языка. В «Новых причинках» я рассказываю о древнерусский период и ранньомодерну сутки; делаю обзор переводов и оригиналов XVII века; здесь говорится и о языке канцелярии Ивана Мазепы, то есть о началах украинско-русских языковых контактов. В основном анализирую официально-деловые документы, а также исторические, изредка художественные, хотя художественный сторону текстов здесь меня волнует мало. Есть статья под названием «Как все это началось. Суржик в документах XVIII века», где говорится о текстовые источники, что уже выявляют языковые влияния Московии. Конечно, меня интересуют прежде всего лингвистические аспекты, но, рассматривая их, нельзя обходить культурную историю украинцев.

Читайте также: Сергей «Колос» Мартынюк: «Многие называют Волынь «концертной ямой»

Что может ответить обычный украинец (не языковед), когда ему говорят, что украинская, российская и белорусская подобные, происходят из общей колыбели, а значит, эти народы — братья?

— Если одна колыбель, то это колыбель славянская, а не русская и тем более не русский. На самом деле значение слова «русский» — это целая проблема, особенно меня беспокоит слово «русский» в русском языке. Она страдает от терминологической неоднозначности, которая является весьма опасной. Некоторые коллеги-россияне говорят, что лексема «русский» имеет два значения («древнерусский» и «российский»), другие смешивают эти понятия. Остается вопросом, существовала когда-то одна общая древнерусская речь. И сегодня мы знаем наверное, что Русь была многоязычной, летописи упоминают также о неслов’янськомовни народы, что жили в ее границах, но даже если говорить о слов’янськомовни, то они неоднородны с самого начала. Впрочем, когда речь идет о письменных источниках, то некое единство определяли религиозная сфера и то, что мы сейчас называем церковнославянским языком. Есть тезис, что определенные тексты (например, новгородские), писали понаддиалектною формой древнерусского языка (как ее называет российский коллега Анатолий Зализняк), и эта понаддиалектна форма имеет под собой киевскую почву. Иногда употребляют слово «древнеукраинский». Если очень хочется, то его можно использовать, но термин «украинский» в отношении тех времен является, конечно, анахронизмом. То же самое касается и термина «русский», каким пользуются северные соседи в значении собственно «русский».

Во время лекции в Книжном магазине «е» вы сказали, что о засорения и обогащения языка можно говорить лишь субъективно, а объективный исследователь скажет скорее «заимствование».

— Когда мы утверждаем, будто какие-то слова засоряют язык, а какие-то обогащают, то это необъективно и наша оценка часто отражает наше же отношение к определенным явлениям, тогда как в науке лучше как можно больше отделять оценку от описания. Мысль о засорении прозвучала, кстати, в валуєвському циркуляре (не научном, а чисто политическом документе), мол, язык малороссов — «тот же русский язык, только испорченный влиянием на него Польши». Впрочем, я считаю, что контакты украинского и польского языков были очень положительными.

И как этот позитив определяете?

— На такую мою оценку, конечно, влияет отношение к европейской истории, к культурному опыту раннемодерной суток. Если считать, что Реформация, Ренессанс, гуманизм были ценными, то западные контакты украинцев в культуре означают большой позитив. Мы знаем, что тогдашние их связи с поляками были чрезвычайно сложными и на первый взгляд не только положительными, но именно в пределах культурных конфликтов Польша много дала Украине. Например, то, что именно украинские земли стали ведущим центром церковнославянского культуры — в большой мере следствие факта, что их жители были вынуждены защищаться от культурного влияния поляков, но защита тоже означает контакт. Последний следует понимать не только как симбиоз, но и как противостояние, постоянное созидание своего на основании оживленного взаємодотику.

В ваших трудах много сказано о языке Галичины. Вы так подробно ее исследовали потому, что как австриец имеете сантименты до этих территорий, или потому, что считаете тамошние воздействия для украинского языка знаковыми?

— Одна из причин, почему я так много писал о Галичине, — то, что произведения галицких авторов доступны даже в Вене, в отличие от многих других украинских текстов. Я никогда не имел австрийских имперских сантиментов к этому краю. К счастью, империализм моих соотечественников, в отличие от других, оказывается только в сантиментах, но мне не присущ даже он. Другая причина, почему я писал о языке Галичины, — это мое убеждение, что до сих пор нам мало рассказывали о ее настоящую языковую историю. Конечно, нельзя обойти труды Юрия Шевелева «Вклад Галичины в формирование украинского литературного языка». Она, как и все написанное этим исследователем, чрезвычайно ценна и важна, но там не говорится о галицкий вариант украинского языка как таковой: автор исследовал не саму Галичину и местный язык, а влияние языковой культуры этого региона на язык так называемой Великой Украины. Все знают, что от 1860-х годов Галичина становится украинским «Пьемонтом», но о том, как и почему это было возможно, не рассказывают.

Читайте также: Две хорошие новости о литературе для подростков

Помните: на Галичине, где речь была функциональной, рано начали писать произведения, связанные на уровне идей, так сказать, с высокими сферами (например, о достоинстве). Таких текстов в Российской империи не было. И, бесспорно, галицкий разновидность украинского языка очень повлиял на словникарство: об этом пишет и Шевелев. Многие теперь уже общеукраинских слов имеют тамошнее происхождение.

Говоря о галичанизм, вы имеете в виду удельную галицкую лексику или полонизмы, германизми тому подобное?

— Некоторые слова появились на Галичине, это настоящие галичанизм, другие есть полонизмами, богемизмами, германизмами или происходят из идиш, а нередко это происходит одновременно. Слово заимствуется из какого-то определенного языка и видоизменяется на конкретной территории: лексика путешествует. Часто, когда мы говорим, что речь идет о галицкий элемент, это означает, что последняя его «остановка» — Галичина, но перед тем было еще несколько других. Кстати, в «Новых причинках» про этот регион я пишу меньше.

Вероятно, можно говорить и о том, что немало украинизмов попали в польский язык через Галицию?

— Да, конечно. Обычно речь идет о взаимодействии. Украинское влияние на польский язык по многим причинам был менее интенсивным, чем обратный, но он существовал, и очень часто через эти тернии к польской попадали еще и слова из восточных, например тюркских, языков. С Запада через тот же регион к украинцам приходили латинизми, германизми, богемизми, полонизмы, с Востока в польский язык через Галицию просачивались ориєнтализми, тюркизмы.

Каково ваше отношение к суржику, вы его не демонизируете ли? Способен ли он стать языком?

— Во-первых, возможно все. Если очень хочется, то сделать суржик языком можно. Но сложность в том, что пришлось бы выбирать между уймой разных суржик, ведь их множество. А во-вторых, кому это нужно? Может, этого захотелось бы «русскому мере», потому что он любит определенные явления, в том числе и суржик, но вряд ли кто воспринял бы эту идею всерьез. Создавать новый язык на такой основе бессмысленно. Пусть в Украине бытуют разные суржики, если людям удобно ими пользоваться. Я ни в коем случае не демонизую суржика. Считаю, к нему стоит относиться спокойно, а когда речь идет о культуре языка, то следует различать ту сферу, где мы хотим влиять, и ту, где не хотим. Не стоит как-то оговаривать личное общение людей, ведь речь идет об их праве. Кто любит суржик, некоторые — нет, но это личный вопрос каждого. Бороться с ним нет смысла, а вот за распространение знания украинского стандартизированной языка является, ибо оно обеспечивает практичность и удобство. Нормирована речь всем понятна, и именно она должна быть средством общения в публичной, официальной сферах. Не все суржики понятны в одинаковой степени. Нужно, чтобы разные люди в пределах Украины умели выражать свои мысли стандартной украинском. Она одна для всех жителей во всех регионах, и кто в Украине знает ее, тот может успешно коммуницировать в рамках этого сообщества.

Является ли, на ваш взгляд, в нынешних условиях смысл утвердить «скрипникивку» как украинское правописание?

— Вы уместно уточняете: «в нынешних условиях». Принципиально да, смысл есть. Но в этот момент следует позаботиться прежде всего, чтобы язык наконец оказалась в нормальной социолингвистичний ситуации, то есть самое важное, чтобы украинцы действительно говорили укаинською, и тогда вопрос «скрипникивки» отходит на второй план. Итак, мой ответ: принципиально да, но не сейчас. Эта дело была актуальной несколько лет назад, и совковая ориентация тогда подавила этот росток. А сегодня не стоит усложнять и без того сложную

ситуацию.

Или считаете, что для улучшения социолингвистической ситуации государственная политика должна быть строже?

— Я бы сказал, что она должна быть не суровой, а последовательной. И надо лучше разъяснять, о чем идет речь, когда проводят эту политику. К сожалению, кое-кто, продвигая «русский мир» и крича о том, как в Украине страдают русскоязычные, общается с европейскими институтами плодотворнее, чем противоположная сторона. Делает это так, что Европа ему верит…

В частности, этот вопрос затрагивает ваша книга о языковой политике в Украине за Януковича, изданная в 2013 году, накануне Майдана. Вы писали ее для западного читателя, она вышла на английском. Что имели в виду, готовя ее не для украинцев?

— Я хотел, чтобы западный читатель понимал украинскую ситуацию. Есть люди, которые интересуются постсоветским пространством (и это не обязательно языковеды). Если они не будут читать моей книги, то возьмут какую-то другую, где все эти процессы могут быть описаны иначе, сами понимаете, с каким месседжем. А еще есть те, кто влияет на политику, в том числе и языковую, в разных странах (ведь она в некотором государстве должна быть согласована с определенными европейскими институциями), я писал это и для них.

Очень часто именно европейцы, которые считают себя приверженцами толерантности и разнообразия, недоумевают: почему вы, украинцы, не узаконите имеющегося статуса, не сделаете русский вторым государственным? И когда им объясняешь, что это может уничтожить украинскую, они приводят примеры Швейцарии или Финляндии. Что можно отвечать таким собеседникам?

— Европейцы, которые так говорят, обычно плохо знают украинскую ситуацию. Их примеры многоязычных стран неубедительны. Где многоязычие работает без давления и напряжения? Если говорить о Канаде, то мы знаем, что угроза квебекского сепаратизма постоянно на повестке дня. Если о Бельгии, то там ситуация с билингвизмом тоже очень сложная: фактически страна десятилетиями находится в глубоком кризисе, и это не в последнюю очередь связано с официальным двуязычием. Если нам рассказывают о Финляндии, то ее ситуация совсем другая. Шведов там так мало, что их невозможно сравнивать по численности с русскоязычными в Украине. Очевидно, что шведский там нуждается в защите. Если речь идет о Швейцарии, то кое-кто думает, будто все ее граждане знают все четыре языка, но это не так. К тому же это государство функционирует совсем на других принципах, чем остальная европа, и сравнивать ее с Украиной надо было бы и на других уровнях, не только на языковом. Я уже не говорю, что и история каждого языка там совершенно иная.

Читайте также :Ежи Онух: «Нынешний образ Украины в мире базируется на западном или российском нарративе»

Есть гораздо более уместны примеры, более применимы к ситуации в Украине, и надо, чтобы все понимали: два государственных языка в Украине — это шаг не к Швейцарии или Финляндии, а в Беларуси. Требования относительно русского как второго официального происходят чаще всего от соседей, которые в последнее время хорошо показали, чего хотят. Если обсуждать языковое законодательство Украины и лингвистическую ситуацию, какой она является здесь для русскоязычных, то сравним это с соответствующим законодательством и ситуацией украинцев в России. Тогда картина теперь сможет видеться совсем иначе. Многие забывают факт: в РФ много украинцев, но что мы знаем о них? Что нам известно про тамошние украинские школы, СМИ и прочее? Фактически ничего этого там нет. И так же люди, убежденные в том, что русский язык должен стать вторым государственным, часто забывают, что она наделена высоким правовым статусом в Украине, даже несмотря на отсутствие такого статуса. Нам рассказывают, якобы ее не защищает украинский закон, но это глупости: о ней говорится и в Конституции, и в других документах. И так же мы знаем, что на самом деле русскоязычные граждане никогда в Украине не страдали: все опросы, даже со времен Ющенко, показывают, что языковая тема не очень их беспокоила. Я вполне согласен, что все языки вашей страны (напомню: в ней наряду с украинским бытует не только русский) нужно защищать, и на законодательном уровне все действительно защищают.

Какой вид имеет после Майдана украинистика в мире? Видите больший интерес студенчества к ней?

— Студентов-украинистов, к сожалению, благодаря Майдана не стало. Но теперь они у нас уже немного более готовы воспринять факт, что Украина существует и что это не Россия. Нам чаще, чем до недавнего времени, удается привлекать русистов к украинистичних тем. Но и сейчас мало кто сразу по окончании австрийских или немецких школ поступает в университет именно для того, чтобы изучать украинистику. Больше тех, кто переходит к нам впоследствии, по славистике или русистике. Я не могу осуждать наших выпускников школ. Эта ситуация, вероятно, изменится, когда Украина станет другим государством, когда будет действительно украиноязычной, ведь тогда ее будут трактовать не как приложение к России, а как самодостаточную страну, которую стоит

изучать.


Российской участнице Евровидения запретили въезд на Украину на 3 года
Российской участнице Евровидения запретили въезд на Украину на 3 года
00:20 2017-03-23 1

СБУ сообщила о задержании девяти «резидентов российских спецслужб»
СБУ сообщила о задержании девяти «резидентов российских спецслужб»
00:05 2017-03-23 1

Британские СМИ назвали имя того, кто устроил теракт в Лондоне
Британские СМИ назвали имя того, кто устроил теракт в Лондоне
00:00 2017-03-23 2

Ткачев счел возможным прекращение сельхозпоставок в Турцию
22:40 2017-03-22 4

Захарченко: ДНР полностью прекратит поставки угля и металла Украине
22:35 2017-03-22 5

Железняк: События в Лондоне — это последствия политической глухоты, преступного бездействия и безответственности западных политиков
21:00 2017-03-22 12

В результате теракта в Лондоне погибли четыре человека
20:55 2017-03-22 5

Мощный взрыв в жилом доме в Москве попал на видео
18:40 2017-03-22 99

Теракт в Лондоне: по меньшей мере десять пострадавших
18:35 2017-03-22 70

МИД РФ прокомментировал отказ Самойловой во въезде на Украину
17:30 2017-03-22 13